Клетка

      Она закрывает книгу и выключает светильник. Целует дочку в макушку, поправляет одеяло и выходит из комнаты.       Устало опирается спиной на закрытую дверь. Руки плетьми повисают вдоль тела, из ослабших пальцев выпадает книга.       Мягкая обложка издает глухой звук от соприкосновения с полом; он тихим эхом отдается по всему дому.       Она так устала.       В доме стоит звенящая тишина, свет везде выключен. Двух этажный особняк, три спальни, огромная гостиная, детская, кухня, куча всего… настоящий дворец. Два рабочих кабинета, отдельная библиотека, терраса, бассейн и небольшой сад.       Зачем им вообще такой большой дом?       Как-то не так она себе представляла свою жизнь.       Совсем не так.       И вроде все, о чем она мечтала, исполнилось.       Вот только как-то не так. Криво, косо… неправильно…       Она устала. Не физически.       Морально.       Она поднимает голову вверх и отрешенным взглядом смотрит в потолок. В голове пусто. Она чувствует себя выжатым лимоном.       Когда ее жизнь превратилась в это?       Она отрывается от двери. В сгущающихся сумерках спускается вниз и выходит на улицу.       Прохладный вечерний ветерок ласкает ее обнаженные плечи. Маринетт ежится от пробежавших по телу мурашек, подбирает подол домашнего платья и садится на ступеньки крыльца.       В небе она замечает силуэт птички-самолета.       Сколько она его уже не видела?       В глазах предательски защипало. Она вдыхает поглубже и крепко зажмурившись, утыкается лицом в согнутые колени. Она не должна плакать, должна быть сильной.       Хотя бы ради Эммы.       Почему? Почему все так?       Она замужем за тем, о ком мечтала. Она занимается тем, чем хотела.       Тогда почему она чувствует себя такой несчастной?       Хотя, о чем это она? Маринетт прекрасно понимает почему. Как бы она не вела себя на публике, что бы не говорила окружающим...       Она несчастна.       Несчастна с Адрианом.       Она всегда ставила его интересы и его желания превыше своих. Ради него отказалась от своих амбиций. Своих желаний.       Отказалась от себя.       Возможно, именно это привело ее жизнь к краху.       Она хотела стать дизайнером одежды. Ну, в каком-то роде она им стала.       Адриан не хотел, чтобы она работала. Он хотел, чтобы она была домохозяйкой. Ждала его с работы, пекла пироги и создавала домашний уют, воспитывала ребенка. В его понимании такой должна была быть идеальная семья.       Но Маринетт не хотела расставаться с мечтой. Они сошлись на том, что Маринетт будет работать на дому. На компанию Агрестов. Безликий дизайнер среди множества таких же.       И это был единственный раз, когда она решила настоять на своем.       Она, вообще-то, не хотела рожать. Возможно потом, позже. Она сначала хотела закончить школу дизайна, получить образование.       Она хотела сделать карьеру.       Адриан хотел детей.       А потом… потом как-то не получилось… не сложилось… не срослось.       А Адриан… А что Адриан?.. Он так же работает моделью, представляет компанию своего отца. Теперь он известен на международном уровне.       И видит она его где-то раз в полгода.       Он звонит.       Если хотя бы раз в неделю это уже приравнивается к чуду.       Маринетт больше не понимает себя. Она не понимает, что испытывает к нему. Точно уж не любовь - это чувство в ней перегорело, отмерло, но в ненависть еще не превратилось.       Пока что.       С каждым днем, с каждой неделей, с каждым месяцем, с каждым годом Адриан все больше и больше напоминает ей Габриэля. И, если честно, ее это пугает. Она смотрит на старшего Агреста, и ужас ледяными пальцами сковывает ее сердце.       Кажется, теперь, она начинает понимать, почему мать Адриана сбежала.       Маринетт чувствует себя птицей в золотой клетке. У нее есть все и в тоже время, нет ничего.       Она не может вырваться.       Не знает, как.       У нее нет образования, нет работы (работа на Агрестов не в счет). Нет жилья. У нее нет ничего своего. Все, что у нее есть, так или иначе принадлежит Агрестам.       И Эмма…       Если она захочет развестись, Адриан в два счета отсудит у нее дочь.       Она не готова, как мать Адриана, бросить своего ребенка и исчезнуть.       Пока не готова.

***

      Когда она поднимается, на небе уже ярко светит луна. В полной темноте она идет наверх. Спальня встречает ее тишиной. Она ложится в холодную постель и закрывает глаза.       Иногда она думает, что лучше вообще не просыпаться.

***

      Маринетт просыпается со звонком будильника. Половина седьмого, пора вставать. Она умывается и спускается в низ, готовит завтрак на двоих и идет будить дочь. Они завтракают, и она собирает Эмму в садик.       Отработанная за годы до автоматизма схема.       Маринетт не может точно сказать, любит ли она свою дочь. Для нее это сложный вопрос.       Вообще, сложно любить, когда ты не особо-то и хотела этого ребенка. Но она чувствует свою ответственность за нее и прекрасно понимает, что сейчас нужна Эмме, как никто другой.       Единственное, что ее безмерно радует - Эмма не похожа на Адрина.       Она полная копия Маринетт.       Во всем.       Это греет ее сердце и тешит самолюбие.       По крайней мере, его остатки.       После завтрака она, как обычно, просит водителя отвезти Эмму в садик. В десять приходит домработница.       Как всегда. Изо дня в день.       Маринетт говорит ей, что хочет поработать, и скрывается в своем кабинете.

***

      Работать не получается. В голове пусто, ни одной мысли. Идей совсем нет. Новые эскизы получаются какими-то плоскими, неинтересными. Она старается изо всех сил, но у нее ничего не выходит.       Она думает поискать где-нибудь вдохновения. Вроде у нее где-то были старые наброски.       Может, хоть что-то из них поможет?       Она открывает дверцы шкафа - все полки доверху забиты всяческой макулатурой, коробками, разными швейными принадлежностями.       Прибраться бы здесь.       Она внимательно оглядывает содержимое полок.       Где же, ну где?       Где ее прошлое, которое она когда-то старалась заткнуть подальше?       На верхней полке она замечает красную папку. Кажется это именно то, что она искала. Она пытается достать ее, но полка находится слишком высоко. Маринетт встаёт на носочки и, потянувшись, хватается за угол папки. Аккуратно тянет на себя, но папка не поддается, и она тянет сильнее.       Вместе с папкой на нее летит коробка.       Разноцветный ворох взметается в воздух.       Маринетт, как завороженная смотрит на устлавшие пол лоскутки-бумажки.       Фотографии.       Калейдоскоп воспоминаний.       Она опускается на колени и поднимает первое фото.       С фотографии на нее смотрит улыбающиеся Алья и она сама. Фотография, сделанная когда они еще только познакомились.       Со следующей фотографии на нее смотрит уже одна Сезер. Ее глаза горят решимостью, а сама она тычет пальцем куда-то за спину фотографа.       Она проводит пальцами по такому знакомому лицу.       По лицу теперь чужого человека.       Уже некого винить в этом, только себя - похоже, тогда у нее была тяга к разрушению отношений с близкими людьми. Сейчас кажется, что Алья уже тогда подозревала подобный исход ее жизни, но Маринетт не хотела ничего слушать. Она искренне не понимала, почему подруга вдруг стала против Адриана и не может просто порадоваться за ее счастье.       Восстановить отношения сейчас? Нет. Маринетт не за что не призна́ет своей ошибки.       Она не может прейти к такой успешной сейчас Сезер, и покаяться, сказать прямо, что была не права.       Нет. Ни за что.       Остатки ее гордости не позволят признать правоту некогда лучшей подруги.       Она поднимает фотографии одну за другой.       Каждая фотография – лучик счастья, вызывающий привкус горечи во рту.       Очередной осколок прошлого.       Вот фото с Хэллоуинской вечеринки.       Она сама в костюме ведьмы смущенно сжимает в руках метлу. Справа Алья в костюме мумии одной рукой обнимает Маринетт. Слева от нее в костюме вампира стоит Адриан, а рядом с Альей - Нино в костюме оборотня. Как же всё-таки смешно смотрятся на нем эти накладные уши.       Какими счастливыми они здесь выглядят.       Интересно, куда все делось?       Со следующей фотографии на нее смотрят родители.       Сердце пронзает укол вины.       Еще одни разрушенные отношения.       Ее родители настаивали на образовании, а она не стала их слушать и заняла сторону Адриана. Пусть даже сама Маринетт не хотела рожать, но таково было желание Адрина, и этого для нее было достаточно.       Скандал был жуткий. На ее памяти это был первый раз, когда отец был настолько зол.       После того скандала они не общались несколько лет.       Она тогда сказала много лишнего.       Сейчас они видятся, но редко. Их общение больше напоминает общение просто знакомых, чем общение между родителями и ребенком.       При них Маринетт всеми силами старается показать, что счастлива, что у нее все хорошо. И то, что они с Адрианом редко видятся, ничего не значит.       Она счастлива с ним.       Ложь для семьи и самой себя.       Ложь для всех окружающих.       Она не хочет показать родителям, что тогда они были правы. Так же как и Алья.       Маринетт хочет сохранить крупицы гордости.       Она прекрасно понимает, что это глупо и по-детски, но не может иначе.       Ее внимание привлекает край альбомного листа заваленного фотографиями. Она выдергивает его и замирает. Дыхание перехватывает.       С альбомного листа на нее смотрит Кот Нуар - она сама когда-то нарисовала его портрет.       В груди сдавливает от боли при взгляде на бывшего напарника. Сердце щемит, а в глазах начинает щипать от слез.       Похоже, сегодня она так и не сможет нормально поработать.       Она встает с пола. Подходит к столу, и немного порывшись в ящике, достает упаковку «витаминок». Недолго думая вытряхивает на ладонь две таблетки и проглатывает их.       «Витаминки» начинают действовать.

***

      Ночью, лежа в одиночестве в холодной постели, Маринетт рыдает в подушку, сжимая в руках рисунок.       Слезы несдерживаемым потоком катятся из ее глаз.       Она тогда так и не смогла перебороть себя.       Не смогла открыться.       И ему не позволила.       Она так не хотела разочаровывать Кота. Так этого боялась… Так боялась, что решила все за двоих. Она не дала Коту и шанса, не позволила.       Их прощание было тяжелым.       Как и все прощания в ее жизни.       Они кричали друг, на друга доказывая свою правоту. Кричали до хрипоты, до слез.       Она победила.       Победила, вот только эта победа не принесла ей радости. Не принесла счастья. Оставив после себя лишь чувство пустоты и какой-то обреченной безысходности.       Тогда-то она и решила. Если менять жизнь, то менять по полной. Набравшись смелости, она призналась Адриану в своих чувствах.       Он тогда был подавлен и, похоже, чем-то расстроен, но ее чувства все же принял. В тот момент ей казалось, что она самая счастливая девушка во всем свете.       С возрастом к ней пришло осознание - он никогда не любил ее. Она просто оказалась под рукой, когда он отчаянно нуждался в чужой любви.       Она просто была удобна.       Тогда Адриану нужно было, чтобы кто-то любил его. Ему было неважно, что он ее не любит; главное - любила она. А теперь он не может пойти на попятную. Потому-что-у-них-семья. Потому-что-его-отец. Потому-что-общественное-мнение.       Потому что куча-дурацких-причин.       Слезы все продолжают литься из глаз - она никак не может успокоиться.       «Витаминки» опять помогают.

***

      Утро начинается как обычно - в половине седьмого. Она снова встает, готовит завтрак и идет будить дочь. Они кушают, а потом водитель отвозит Эмму в садик. Приходит домработница.       Все как всегда. Изо дня в день. Все по строго отработанной схеме.       Маринетт поднимается в кабинет и работает до самого вечера. По крайней мере, старается - ее взгляд то и дело возвращается к полкам шкафа.       Где-то там, в его недрах, покоится ее прошлое.       Ее личная Нарния.       «Витаминки» помогают на время справиться с притяжением прошлого.

***

      Ночь давно уже вступила в свои права, а она все не может заснуть. Лежа под одеялом, в тусклом свете настольной лампы Маринетт все продолжает перебирать найденные фотографии.       Своеобразный акт мазохизма.       Иллюзорное возвращение в счастливое прошлое.

***

      На следующий день «витаминки» уже не помогают сосредоточиться на работе., а непреодолимая тяга к ее личной Нарнии все растет и растет. В итоге она сдается на милость этому зудящему чувству.       С каким-то затаенным мазохизмом Маринетт начинает доставать вещи с ближайшей полки.       Аккуратно, медленно, боясь что-то пропустить, она перебирает осколки своего прошлого.       Вспоминает.

***

      Ночью, лежа в снова холодной постели, она сжимает в руках рисунок. Пальчиками аккуратно обводит каждую черточку такого знакомого лица. Она смотрит на портрет и не может избавиться от одной мысли.       А как бы все было, не струсь она тогда?       Была бы она счастлива, реши тогда остаться с Котом?       Наверное, была бы. Он ведь ее любил. По-настоящему любил. Всем сердцем. А она… А что она?       Она выбрала не того.       Приняв очередную порцию «витаминок», она падает в объятья Морфея, сжимая в руках портрет Кота.

***

      Дни, похожие как две капли воды, сменяют друг друга, но Маринетт уже давно не замечает течения времени. Она не замечает ничего вокруг, действуя на автомате.       В прочем, вся ее жизнь в течение последних лет проходит на автомате.       Но сейчас кое-что изменилось. Незаметно, но неумолимо поменялось.       Ее больше не интересуют эскизы - за последние дни она ни разу даже карандаш в руки не взяла.       Все ее внимание, все ее мысли сконцентрированы на ее прошлом.       На ее Нарнии.       С каждой новой находкой, с каждым новым воспоминанием Маринетт все больше и больше сожалеет о своих поступках. Об ушедших днях.       Об утраченных возможностях.       Отчаянье завладевает ей. Отвоевывает все больше и больше места в ее сердце.       «Витаминки» спасают в очередной раз, выжигают очередную порцию эмоций.       В очередной раз, высыпая в ладонь две таблетки, она с удивлением смотрит в баночку.       Кажется, пора наведаться к врачу за очередной порцией «витаминок».

***

      Сегодня странный день.       Время десять, домработницы еще нет. Аномалия. Сбой в системе.       От нечего делать Маринетт решает включить новости. С голубого экрана диктор вещает: «Сенсационное расследование Альи Сезер».       Щелк.       И пульт летит в телевизор.       Пришедшая через двадцать минут домработница смотрит озадаченно. Маринетт говорит – паук.       И обе делают вид, что так и есть.

***

      Ближе к вечеру ей звонит менеджер Адриана. Месье Агрест, ее муж, планирует вернуться домой послезавтра.       Данное известие вызывает лишь чувство омерзения.       И дикое желание исчезнуть.       Раствориться без следа.       После такой новости сон никак не идет - в голове мысли гудят, как рой рассерженных ос. Она вытряхивает на ладонь четыре «витаминки» и проглатывает их. Укладывается поудобнее под одеялом и засыпает, прижимая к груди портрет Кота.

***

      Она старается морально подготовиться к его приезду, настроить себя. Но все равно оказывается не готова столкнуться с ним лицом к лицу.       Эмма безмерно рада приезду отца. Она любит его всем своим детским сердечком.       Но и ее чувства разбиваются об ледяную скалу отчужденности.       Адриан не удостаивает дочь даже взглядом.       Маринетт смотрит на это, и в ее сердце поднимается волна отвращения к своему мужу. Отношение Адриана к дочери вызывает приступ тошноты.       Это же Эмма!       Их ребенок, которого не хотела она.       Их ребенок, которого так хотел он.       Их Эмма, которую пусть и самую малость, но любит она.       Их Эмма, которую совсем не любит он.       Их ребенок, который, по сути, оказался не нужен никому.

***

      Она не хочет. Какая близость? Ей противно просто находиться с ним в одном доме, не то что заниматься сексом, но Адриана это не заботит. Его не волнует ее мнение и ее желание, он почти что силой склоняет ее к близости.       Еще один способ обратить внимание ее беспомощность перед ним, показать свое превосходство.       Еще один способ унизить, раздавить ее.       Находясь с ним в одной постели, чувствуя его в себе, Маринетт испытывает омерзение.       Ей мерзко от него, мерзко от самой себя.       Лежа под ним, она отсчитывает минуты.       Мечтая лишь об одном – поскорее прекратить все это.

***

      Она лежит, уставившись невидящим взглядом в потолок, вслушиваясь в размеренное тиканье часов и спокойное дыхание рядом.       Внутри пустота. Все эмоции, все чувства выжжены и без всяких «витаминок».       Часы отмеряют секунды жизни.       Тик-так.       Маринетт садиться на кровати, достает из тумбочки рисунок и идет в кабинет.       Тик-так.       Вокруг стоит тишина. Ни звука. Лишь легкие шлепки ее босых ног слабым эхом отдаются в коридоре.       Тик-так.       Темнота окутывает ее словно покрывало.       Тик-так.       В кабинете царит жуткий бардак - все ее прошлое разбросано, раскидано, свалено кучами.       Тик-так.       В темноте она аккуратно лавирует между островками, пытаясь добраться до стола и ничего не уронить.       Тик-так.       «Витаминки» все также лежат в верхнем ящике.       Тик-так.       Она садится в кресло, откупоривает новую, еще полную баночку, и глотает таблетки.       Тик-так.       Одну за одной.       Тик-так.       Откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.       Тик-т....       Из ослабших пальцев на пол плавно опускается помятый рисунок.