Bella donna

      Вечер обещал стать особенным. Папирус едва не стёр ботинки, выполняя приказ самого босса, и очень гордился по этому поводу. Почти так же сильно, как нервничал. Санс не мог винить брата. Нужно организовать встречу на самом высшем уровне, ведь приглашена вся Семья. И самая ответственная часть была возложена на Папируса — сделать так, чтобы всем разношёрстным членам мафиозного коллектива было раздольно, уютно и весело.       И вот долгие часы пробежек по самым дорогим магазинам, аренда огромного ресторана и звонков всем и каждому завершились. Ночь опустилась на мир, накрыв тяжёлым плащом уставший от дневной суеты город. Зажглись огни вывесок и реклам. Автомобильные фары, как звёздные лучи, разноцветными бликами освещали широкие трассы и неприметные улочки. Санс вышел на балкон и с удовольствием затянулся сигарой. Он любил ночь, жил в ней, понимал её. С приходом темноты и люди, и монстры, которых скелет повидал немало, становились собой, не так плотно запирали шкафы и выпускали внутренних демонов на свободу. Так было гораздо проще отличить, кто перед тобой — друг или враг. А также выполнять поручения — ничего личного, такова работа наёмного киллера. В таком случае Санс старался особо не вглядываться — себе же дороже, а потом с этим придется спать.       — Санс, ты здесь?       Двери балкона распахнулись, явив замотанного Папируса. Санс довольно кивнул — брат выглядел весьма достойно, несмотря на усталость. Красно-оранжевая рубашка при строгом чёрном костюме смотрелась броско и очень ярко, совсем как сам владелец. Санс же предпочёл смокинг в приглушённых синих тонах. Доставлено из главного магазина сети Маффет — очень и очень дорогого. Однако, Санс всё никак не мог привыкнуть к новому положению дел, и что моменты скитания на улицах прошли безвозвратно. К счастью, Папирус, похоже, принял перемены с большим воодушевлением и вряд ли вспоминал тяжёлое прошлое. В конце концов, вот уже более семи лет они — неотъемлемая часть Семьи.       — Наконец, я тебя нашёл! — Папирус выглядел потрёпанным, но счастливым. — Все почти в сборе. Пойдем, иначе пропустишь главное событие вечера!       Папирус обхватил Санса за плечи и силком потащил вдоль затемнённых коридоров ресторана. Семья собралась в главном зале.       — Ты же знаешь, я не люблю долго быть на виду, — Санс даже не пытался сопротивляться. Сигара в руке медленно таяла, оставляя за собой сизый след. Папирус поморщился.       — Выбрось эту гадость, — сказал он с отвращением. — Ты совсем не заботишься о своём здоровье! Доведут тебя эти дурные привычки…       — Было бы, что терять, братец. Лёгких-то у нас нет. Зато это добавляет мне лёгКОСТЬ мышления и стойКОСТЬ нравов. Это ценится.       — Зато воспитанные леди этого не ценят, Санс! Хоть сегодня постарайся вести себя прилично! Жена босса, Ториэль, возвращается. Они подписали договор о перемирии и, кажется, решили сойтись вновь.       — Хорошая новость, — братья зашли в зал и, учтиво кивая всем знакомым по пути, осторожно продвигались дальше, стараясь не задеть официантов, снующих туда-сюда с огромными подносами бокалов. Санс на всякий случай выбросил сигару в урну.       — И это вся твоя реакция?! — Папирус остановился и оттащил брата за колонну. Потом очень хитро подмигнул, отчего Санс заподозрил неладное, и медленно произнес. — Первая леди приедет не одна. Она возьмёт свою драгоценную воспитанницу. Время пришло.       Музыка резко изменилась, став торжественной. Двери ресторана распахнулись, и толпа ринулась к ним встречать гостей. Братья переглянулись и поспешили присоединиться. Азгор, одетый в стильный фрак, буквально светился — никто не видел дона таким счастливым уже очень давно. Босс сдержанно поцеловал гостью в обе щеки, согласно этикету, и громогласно объявил:       — Поприветствуем Ториэль, мою законную супругу и первую леди Семьи! Отныне кланы вновь едины!       Толпа радостно загудела. Санс отошёл в сторону, где было лучше видно, и на мгновение потерял дар речи. Хорошо, что он послушал Папируса и выкинул сигару — иначе она сейчас выпала бы изо рта. Прямо за спиной Ториэль, протягивая пальто дворецкому, стояла молодая девушка. В свете ламп её синее платье переливалось морскими волнами, подчёркивая женственную фигуру. Волосы были присобраны, а заколка в форме сердца заставила душу резко ёкнуть — когда-то украшение подарил сам Санс.       — Фриск, — пробормотал скелет про себя и застыл, как вкопанный. Пять лет прошло с того момента, как семнадцатилетняя девчушка признавалась ему в вечной любви, а он, боясь испортить судьбу юному дарованию, ушёл, оставив на прощание подарок. — Она не забыла.       Тем временем, Фриск вела себя, как полагается настоящей леди. Приветствовала членов Семьи, любезно улыбалась и отвечала на банальные вопросы. Ей очень хорошо удавалось скрыть смущение и внутреннее напряжение, но Санс улыбался, понимая скрытые эмоции. Вырастив Папируса, обучился такой науке. Но он никак не мог отвести от девушки взгляд — если бы кто смотрел на него сейчас, то счёл бы этот факт неприличным, но скелету было всё равно.       Папирус смутные чувства брата не разделял. Без капли смущения он подошёл к Фриск, тряс её за руку, что-то говорил. Санс улыбался, наблюдая, как изменился взгляд девушки — ей стало гораздо свободнее, увидев лицо друга. Вдруг они оба стали осматривать толпу в поисках чего-то или кого-то. Санс дёрнулся в страхе и моментально исчез, как мальчишка на месте преступления.       — Вечер просто потрясающий, Папирус, — немного позже, когда гости разместились и вовсю наслаждались обществом, Ториэль подошла к скелету. Фриск была с ней. — Азгор сказал, что все аплодисменты вам.       — Премного благодарен. Для меня это честь! — Папирус учтиво поклонился и не скрывал своего удовольствия. — Мы с братом обязаны вам всем за то, что именно вы приняли нас в Семью.       — Я всегда находила лучших, — Ториэль подмигнула. Она уже не казалась такой серьёзной, как в начале вечера. — И не ошиблась. Кстати, где Санс?       При упоминании скелета Фриск опустила взгляд в пол и крепче сжала маленькую сумочку. Заколка словно горела огнём, заставляя щёки розоветь.       — Он точно был тут, — заверил Папирус, озираясь. — Но что-то я никак не могу его найти.       — Что ж, — Ториэль схватила Папируса под руку и потянула вдоль столов. — Я голодна и хочу, чтобы ты показал мне все сорта закусок! Фриск, дорогая, ты простишь нас?       Девушка изумлённо смотрела, как Ториэль уводит непонимающего Папируса, а толпа смыкается за ними, как водная пучина. Неожиданно стало одиноко.       — Всё хорошо, я дома. Я справлюсь! — произнесла Фриск про себя и отошла в тень зала, где стояли дутые кресла. Долгие разговоры и большое количество знакомых и не очень лиц утомляли.       Но едва девушка расслабилась и позволила себе облегчённо выдохнуть, музыканты остановили мелодию. На сцену вышла Андайн в белом костюме и, хищно оскалившись, сама села за фортепьяно. Вслед за ней появился Метатон и медленно проплыл к микрофону.       — Прошу вас, уважаемые. Эта песня о любви. Каждый, кто хоть хоть раз испытывал это прекрасное чувство, время танца! Уверяю вас, стесняться не стоит...       Андайн вскинула руки, словно при атаке, и тут полилась музыка. На удивление нежная и плавная. Все замерли, вслушиваясь в первые аккорды, а потом в дело вступил Метатон. Он начал петь очень тихо, постепенно увеличивая тон, очень эмоционально и от души. Первым решился Азгор. Он протянул руку Ториэль и та, легко улыбнувшись, приняла приглашение. Минуту они танцевали одинокий вальс, затем понемногу в зал выступали всё новые и новые пары. Фриск восхищённо вглядывалась в калейдоскоп разноцветных одежд и счастливых лиц. Метатон начал балладу о том, как не важно упустить момент, ведь может стать слишком поздно.       Легкое покашливание вывело девушку из ступора:       — Позвольте пригласить вас на танец?       Фриск от неожиданности вздрогнула. Санс улыбался, пока долгое мгновение девушка молча вглядывалась в него, узнавая, изучая.       — Конечно, — произнесла Фриск кокетливо, и вскоре к танцующим прибавилась новая пара. Они старались не привлекать лишнее внимание, но это было невозможно. Тела, почувствовав долгожданную встречу, сами кружились в танце, чувствуя друг друга, угадывая следующий шаг. На мысли не оставалось сил — только смотреть глаза в глаза и прикасаться кончиками пальцев.       Музыка кончилась очень быстро, но так не хотелось расставаться. Фриск мотнула в сторону головой, предлагая выйти. Санс нагнулся и прошептал на ухо:       — Идём, я знаю короткую дорогу…       В следующий миг Фриск уже стояла на балконе, уцепившись за галстук скелета. Санс не ожидал от неё такой уверенности, впрочем, как и от себя самого. Поцелуй получился пылким, долгожданным, трепетным. Словно в первый и последний раз, подчинившись песне, боясь опоздать.       Первой пришла в себя Фриск. Неохотно отстранившись, она завила локон на палец и лукаво улыбнулась. Лунный свет освещал её образ, превращая в удивительное существо, сошедшее с небес. Заколка в волосах переливалась сапфировым огнём.       — Когда-то давным давно ты так и не ответил мне, Санс, — произнесла Фриск с укором. Она обеспокоенно взглянула на скелета — в её сердце вернулся страх. Тот улыбался:       — Предложение всё ещё в силе?       Фриск кивнула. Санс наклонился и коротко нежно поцеловал её ещё раз.       — Это можно расценивать, как «да»?       — Да, моя bella donna*. Чувства взаимны. Всегда были.       Фриск счастливо засмеялась и шутливо потянула скелета за собой. А остальные и не думали искать пропавших. Ториэль понимающе переглядывалась с Азгором, а Папирус так и не мог понять, к чему были все эти закуски и танцы. После нескольких бокалов вина Ториэль решила объяснить, и скелет ещё долго сидел в компании друзей, обсуждая превратности судьбы, любовь и давние, но не забытые обещания. Вечер определенно удался.