Запретная любовь

В один из вечеров, который ничуть не отличался от всех предыдущих, ребята сидели на кухне и что-то оживленно обсуждали, как вдруг раздался звонок в дверь, заставивший друзей вздрогнуть и прервать свой разговор. — Кто бы это мог быть в такое время? — озадаченно взглянув на ребят, спросила Настя. — Может быть Костенко? — пожал плечами Леша. — В такое время? Не думаю. Тем более, что он уже звонил сегодня, — нахмурилась Аня. — Я вам отвечаю, он что-то заподозрил и решил лично проведать нас, — истерически затараторил Гоша, — я говорил вам, что это плохая идея. — Да тихо ты! Успокойся! — одернула его Настя. Звук надрывающегося звонка раздался во второй раз. — Ладно, я пойду посмотрю, кто там, — сказала Аня и легкой походкой выпорхнула в прихожую. За дверью стоял Костенко. — Сергей Александрович, это Вы, — выдохнула девушка. — А вы кого-то другого ждали? — заходя в квартиру и закрывая за собой дверь, озадаченно спросил мужчина. — Да нет, просто мы не думали, что Вы заедете к нам в такое время, — замялась Аня. — Мимо проезжал и решил заскочить к вам ненадолго. Вы же не против? — Ну что Вы? Конечно же нет. Проходите на кухню, мы как раз пьем чай. Больше часа ребята просидели с Костенко, разговаривая о работе и дальнейших планах. Ребята отвечали немного скованно, боясь сказать чего-нибудь лишнего, что, без сомнения, заметил Костенко, но не придал тому большого значения. Когда время перевалило за полночь, молодые люди отправились спать, а Костенко задержался, чтобы помочь Ане убрать со стола. — Сергей Александрович, как Вы думаете, а он точно вернется и найдет нас? — перестав мыть посуду и опустив взгляд в раковину, тихо проговорила Аня. — Прости, ты о ком? — в недоумении спросил Сергей. — О Паше я, Сергей Александрович, — усаживаясь напротив опекуна, разъяснила девушка. — Аа, о Паше, значит, — поджав губы, кивнул Сергей, — Ань, ну сколько раз можно просить, называй меня просто Сергей, не нужно формальностей, не на работе, — пытаясь перевести тему, проговорил мужчина. — Хорошо, Сергей, как скажете. Вы не ответили на мой вопрос, — настойчиво повторила Антонова. — Ань, — выдохнув, продолжил Костенко, — я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, и насколько тебе тяжело, но пойми вот что, Павел сейчас очень опасен, даже для вас, и в ваших же интересах надеяться на то, что он не вернется и не станет вас искать. Как бы печально это не звучало, но из-за той заразы, что живет в нем, ему не удастся стать прежним. Вряд ли он сможет избавиться от этого вируса. Это уже не тот милый и добрый Паша, которого ты знала. Тебе едва ли удастся до него достучаться. Я не знаю, что можно ожидать от него и от того паразита, что сидит в нем. Я понятия не имею, когда он решит вернуться. Но я могу сказать тебе одно — если он вернется, он будет искать тебя. Именно тебя, остальные ребята не так важны для него, — закончил свою тираду генерал-майор. — Но может еще не поздно все исправить и спасти Пашу, — с надеждой проговорила Аня. — Нет, Ань, об этом не может быть и речи, — резко оборвал ее Костенко. — Вы даже не попытаетесь ему помочь? — Аня, ты хоть немного осознаешь весь масштаб данной проблемы и ее возможные последствия? Это слишком опасно, а мы совсем не готовы. Ты сама знаешь, на что способен этот молодой человек, и я не могу больше рисковать ни одним из вас. Аня едва заметно закатила глаза и, отвернув голову в сторону, уставилась в пол. — Но я обещаю, я обязательно что-нибудь придумаю, но не сейчас, дай мне время, мне нужно все обдумать, — сменив свой назидательный тон, сказал генерал, сам не веря в свои слова. Аня резко подняла на мужчину глаза, полные надежды и благодарности, и, спустя мгновение, снова поникла и опустила свой взгляд. — Что-то не так? — забеспокоился Костенко. — Сергей Александрович… Сергей, — стараясь не смотреть в глаза Костенко, начала Аня, — Вы очень хороший человек, я вижу, с какой заботой Вы относитесь ко всем нам, и не могу не заметить Вашего особенного отношения ко мне… Рассекреченный Сергей слегка поперхнулся и почувствовал, как сперло его дыхание, но девушку он не перебил. — Я Вам очень благодарна за все, что Вы делаете для нас, и, в частности, для меня, — будто бы не замечая реакции Сергея, продолжала девушка. Все труднее и труднее ей становилось произносить каждую фразу без дрожи в голосе. — Но между нами ничего не может быть, я люблю Пашу и хочу спасти его, — через силу выдавила из себя Антонова. Слова Ани больно кольнули Сергея, но он не подал виду. А у Ани было чувство, что последнюю свою фразу она сказала потому, что должна была так сделать, а вовсе не потому, что так хотела сама. В своих же собственных словах она не почувствовала никакой искренности и никакого трепетного чувства от одной мысли о Паше. Благодаря длительному самовнушению, ее мысли о спасении Паши стали носить характер обязанности и долга, а не ее собственного желания. Длительное отсутствие Паши и туманные перспективы на его спасение, безусловно, сказывались на чувствах девушки и давали о себе знать: ее былая любовь начала исчезать. Сергей молча смотрел в одну точку, не зная, что ответить девушке. Слова Ани совершенно выбили его из колеи, он не был готов к такому скорому и резкому признанию. До этой минуты в нем теплился маленький огонек надежды, который Антонова погасила одной лишь своей резкой и неосторожной фразой. Пытаясь сгладить углы и прервать эту неловкую паузу, девушка продолжила: — Просто, понимаете, если я отстранюсь от Паши, мы уже не сможем его спасти… Но я не хочу терять Вас. Вы мне нужны, очень нужны. Костенко перевел взгляд на Антонову: она сидела, опустив глаза и закусив нижнюю губу, едва-едва сдерживая слезы. Он медленно протянул свою руку к ее руке, лежащей на столе, и нежно взял ее. — Ни о чем не беспокойся, все будет хорошо, я никогда не брошу тебя, я всегда буду рядом на случай, если вдруг тебе понадобится моя помощь, ты в любой момент можешь рассчитывать на меня. Когда Паша вернется, я обещаю, что не буду препятствовать вашим отношениям и вмешиваться в вашу жизнь. Расчувствовавшаяся Анна была больше не в силах сдерживать свои эмоции: она резко соскочила со своего места, отдернув свою руку от руки генерала, и метнулась к окну, повернувшись к Сергею спиной. Девушка почувствовала, как теплые струйки побежали по ее щекам, и, чтобы не разразиться рыданиями, она еще больше закусила свою губу. Костенко осторожно встал и тихо подошел со спины к дрожащей от плача девушке. Едва его руки протянулись к ее талии, как девушка сама бросилась в объятия к мужчине, прижалась к нему всем телом и разразилась рыданиями. — Тише-тише, успокойся, — обнимая и поглаживая по спине, Костенко утешал плачущую девушку, — все будет хорошо, вот увидишь. Я тебе обещаю, что всегда буду рядом и никогда не брошу тебя. Ты всегда можешь положиться на меня. Ты просто очень устала, тебе нужно отдохнуть и как следует выспаться. В объятиях генерал-майора Ане было так спокойно и хорошо. Она чувствовала, как какая-то неведомая сила манила ее к генералу. Неужели, это то самое, о чем Аня даже подумать боялась? Или это ее одиночество давало о себе знать? А может это была реакция ее тонкой женской натуры на заботу и знаки внимания чуткого генерал-майора? — Это безумие! Это все неправильно, ненормально! Так не должно быть! Я с Пашей! Я люблю Пашу! — с этими мыслями девушка мягко отпрянула от Сергея. — Вы правы, я просто очень устала, и мне нужно отдохнуть, — всхлипывала Аня, вытирая слезы со щек, — сама не понимаю, что на меня нашло. Проводив Сергея, Аня залезла на кровать, закуталась в одеяло и долго ворочалась, обдумывая завтрашний день, мысли о котором приносили столько волнения. Сергей же не спешил поехать домой, ведь там его все равно никто не ждал. Наоборот, он еще долго колесил по ночному городу, прокручивая в голове слова Ани. Приехав в пустую квартиру, спустя полтора часа, Костенко плеснул в стакан коньяка и выпил его залпом, немного поморщившись. Ему нужно было хоть как-то заглушить свои мысли и ноющую душевную боль. Непрерывный поток мыслей не давал ему уснуть. Мужчина заснул только под утро, за пару часов до будильника. А ребята в это время были уже на ногах и носились по квартире, как будто боялись куда-то опоздать.