Дракон Конохи

— …Это не конец. Ненавижу окончания. Ведь это значит, что твоя история окончена. И все здесь присутствующие… их истории далеки от завершения. — Что ж, счастливого начала тогда. — Я бы назвала это… вторым шансом. © Реджина Миллс

       — Мам, ну можно мы купим эту игру!        — Мамуль, пожалуйста!       От таких восклицаний и щенячьих голубых глазок Сарада даже растерялась и бросила взгляд на Минату. Подруга задумчиво приложила палец к подбородку и наклонила голову, изучая девочек. Пятилетняя Мио и семилетняя Нацу замолкли и замерли. Прекрасно знали, что от слов тети может зависеть решение мамы.        — Какие оценки в Академии? — член АНБУ повернулась к Девятому Хокаге.        — Сама знаешь, что хорошие, — Сарада немного нахмурилась. — Но разве это сейчас?..        — А поведение? — не успела брюнетка разинуть рот, как Мината уже смотрела на племянниц. — Ах да, забыла. Нацу же характером пошла в тебя. Ну, — она встала со стула и присела перед девочками, смотря в их голубые глаза, — думаю, обе вполне заслужили эту игру. Не так ли, даттебасса?        — Да! — хором крикнули сестрёнки и с мольбой посмотрели на мать.       Сарада тяжело вздохнула, и раздались радостные возгласы. Через мгновение Нацу и Мио уже душили маму в объятиях и говорили, как сильно они ее любят. Мината с улыбкой наблюдала за ними через плечо, поднялась и молча направилась в прихожую, обуваться. Сарада проводила ее взглядом, прежде чем дети опять набросились с расспросами.        — Только не наседайте! Вашей маме сейчас нельзя нервничать!       Блондинка дождалась громкого «хорошо» и только потом вышла. Мината сунула руки в карманы толстовки и вышла на улицу. Розовые лепестки сакуры замели всю дорогу до калитки. Блондинка сначала хотела посочувствовать семье Боруто, одному из членов которой придется расчищать двор, и снова порадовалась, что ее семья живёт в квартире. В многоэтажке единственная головная боль — шумные соседи, и то не в подъезде Дракона Конохи.       Мината неспеша шла до своего дома, наслаждаясь запахом сакуры и приятным ветерком, что то поднимал, то опускал светлые длинные волосы. По пути зашла в торговый центр, купила кое-какие сладости для главной сладкоежки — своей дочери. И только потом уже быстрым шагом, прыжками по столбам и фонарям направилась прямиком к семье.       Квартира оказалась закрытой и встретила хозяйку тишиной и прохладой. Судя по запахам, Каваки и Момо ушли недавно, наверняка на тренировку, а значит вернутся минимум через час. Мината поставила пакет на стойку в кухне и слегка потупила, оглядывая кухню и гостиную. Напротив было большое панорамное окно, сейчас закрытое плотными тёмно-синими шторами. Справа был длинный коридор, тупиком которого служил совмещенный санузел, а в стенах по бокам три двери: в спальню Каваки и Минаты, в комнату Момо и в гардеробную. Изначально это была комната для гостей, но у двух женщин этого дома настолько много одежды, что решили сделать гардеробную. Как сказала Мината, уговаривая Каваки на небольшую перепланировку: «Гостей у нас бывает редко. А если будут — у нас есть очень удобный раскладной диван и около десятка футонов. В гостиной места дохера.» И улыбочка, от которой Каваки не смог отказаться.       Мината плюхнулась на кровать в спальне и перекатилась на сторону Каваки. Обняла его подушку и стала жадно вдыхать. Запах любимого мужа закрывал аромат персикового шампуня и детский запах Момо.        — Да ты прям как наркоман, — усмехнулся Хи, и Мината аж вздрогнула.       С самой беременности почти восемь лет назад дракон редко выходил на связь. Был молчалив, не подкалывал. Будто давал Хранительнице возможность побыть обычной женщиной, любящей женой и заботливой матерью. Уже не было таких моментов, когда Мината могла проболтать с драконом несколько часов. Несколько фраз — вот и весь разговор, раз в несколько дней или месяцев.       Минате порой казалось, что он до сих пор восстанавливается. Видимо, из-за множественных изнеможений по юности организм тяжело переносил беременность, особенно на двух последних месяцах. Хи будто скрутился клубочком вокруг плода и отдавал часть своей энергии, а во время родов — около восьмидесят процентов. Благодаря нему Момо родилась здоровой девочкой, и ее мама выжила. И такое влияние не могло не остаться без внимания.        Конечно, ничего удивительного, что природа чакры у Момо — огонь. Так же девочка почти не чувствует холод и страдает в жаркую погоду; нюх как у матери или любого члена клана Инузука. Мината не могла нарадоваться, что дочка унаследовала часть ее способностей.       Стук в окно вытащил Минату из полудремы. Она слегка приподнялась, сначала взглянула на часы, а потом на раздражитель. Ворон, но не такой, как у Сарады, сжимал в клюве записку. Женщина уже начала догадываться ее содержание. И что ближайший месяц ее в Конохе не будет.       Удзумаки Мината, новая миссия. Капитан ждёт тебя.       Мината тяжело вздохнула и посмотрела на ворона, как на самого главного своего врага. Словно сможет испепелить взглядом. А тот повернулся хвостом, расправил крылья и взлетел, оставив на подоконнике несколько серых пёрышек. Ладно, я сама на это подписалась. Удзумаки быстро застегнула форму АНБУ и крепление для катаны, сунула ноги в специальные сандалии, надела маску койота, сложила печати и исчезла. Через несколько секунд она уже была на крыше замка Кикье и ждала указаний от Капитана.

***

      Момо еле поспевала за отцом. А он был бодрячком. Словно не было двух часов боя. Хотя, ему может и было легче. Доставалось же только Момо. Хотелось поскорее домой. Принять ванну, переодеться. Девочка молилась, чтобы мама была дома и вылечила ссадины.       Однако надежды на этот счёт редко оправдывались. Только отец и дочь переступили порог дома, в глаза бросились босоножки на толстом каблуке.        — О, неужели мама дома? — папины глаза заискрились, но эта радость была наигранной, ради дочки.        — Неа, — мотнула головой Момо, и светлые волосы неприятно ударили по щеке. — Она здесь была полтора часа назад. Впрочем, ничего нового.       Она разулась и аккуратно поставила сандалии. И скептически осмотрела темную гостиную. На пол из-за штор падал оранжевый свет, и в нем хорошо были видны пылинки. Мама была здесь по меньшей мере полчаса, но не прибралась. Наверно, спала. А потом с радостью убежала на миссию. Неужели быть там ей лучше, чем со мной?        — Момо!       Девочка повернулась на зов отца, и ее серые глаза заблестели от радости. Папа держал палочку данго, а перед ним лежал пакет, где виднелись три коробки данго и ещё всякие сладости. Была позабыта пыль, а мама прощена. Момо сделала было шаг к любимой вкусняшке, но вспомнила о гигиене и о своих мечтах по дороге домой.        — Пап, ты в ванну не хочешь?        — Нет. А что?       Момо вздохнула и пошлепала в свою комнату, оставляя папу наедине с холодильником…который он трогал грязными руками.

***

      Инузука-сенсей что-то говорил. Вроде, объяснял новые формулы по теме. Но Момо его совершенно не слушала. Смотрела в окно, подперев щеку кулаком, вертела между пальцами ручку и думала о том, что будет через неделю. Ее день рождения, пятнадцатого апреля. Интересно, а успеет ли мама? Не забудет ли?       На раскрытую тетрадь упал шарик бумаги. Момо быстро взяла его в кулак, сунула под парту и раскрыла. Пока сенсей не видит. А он ой как чтит дисциплину. Нам купили новую игру. Придёшь после занятий к нам поиграть? Нацу-чан. Момо слегка повернулась через плечо, чтобы взглянуть на кузину. Она усердно выводила ручкой в тетради, но навряд ли писала за сенсеем. Нацу на секунду подняла взгляд на Момо и увидела поднятый вверх большой палец. Успела только кивнуть, прежде чем Инузука повернулся от доски и облокотился руками на свой стол. Девочки моментально отвернулись друг от друга, и Момо принялась смотреть в тетрадь соседа и на доску. Взгляд черных глаз блуждал по ученикам, выискивая жертву, и ей обязана стать самая старшая Удзумаки. То есть, Момо. А она не слушала с самого начала.       — А ты уверена, что сможешь?       Момо откусила кусочек от булочки из вишней и кивнула.        — Мама на миссии, а папа всегда все разрешает. К тому же, его за эту неделю ещё ни разу не вызывали к директору. И сегодня пятница. Все указывает на то, что сегодня вечером мы будем с тобой рубиться в «Секрет морей», даттебаня.       Момо подняла вверх ладонь. Нацу улыбнулась и звонко шлепнула своей пятерней.        — Кстати, — заговорщески прошептала младшая. — Я бы на твоём месте не была так уверена. Насчёт директора. Впереди ещё два урока, даттебако.        — Метание сюрикенов и история. Да что может пойти не так, даттебаня?        — Ну-ну, — хихикнула Нацу и отпила сока из трубочки.

***

       — Я дома, — шепотом известила Мината, и квартира известила ее тишиной.       Женщина присела на порог, чтобы снять сандалии, как прихожую осветил тёплый свет лампочек. Мината заправила за ухо прядь и повернулась через плечо. Каваки ещё не был в пижаме. Хмуро смотрел на жену и скрестил руки на груди. Она взяла сандалии, ступила на досчатый пол и вопросительно подняла бровь.        — Удзумаки, ты смеёшься? — прошипел Каваки.        — Ты чего не спишь в три часа ночи? — Мината почувствовала что-то не то и принюхалась. — А почему у нас пахнет горелым?        — Момо свечи задувала. На торте, посвященный ее дню рождения.       Мината удивлённо выпучила глаза и быстро обернулась на календарь, что висел справа от двери. Пятнадцатое августа, которое закончилось три часа назад, было обведено оранжевым цветочком. Удзумаки простонала и нехотя повернулась к мужу. В голубых глазах было искреннее раскаяние и извинения. Каваки выдохнул.        — Помнится, вы с Боруто ныли, что ваш отец часто пропускал ваши дни рождения из-за своих дел Хокаге. И что ты делаешь сейчас? Идёшь по стопам отца! — Каваки даже перешёл на громкий шепот. — И ты не только не пришла, но и забыла о подарке.        — Я не… — Мината осеклась под взглядом мужа. — Миссия заняла больше времени, чем я ожидала, — пробормотала она, смотря теперь в пол, и чувствовала себя провинившейся девчонкой. — Как Момо?        — Сейчас спит, — тон Каваки не смягчился ни на грамм. Мината думала виновато посмотреть на мужа, но за восемь с половиной супружеской жизни у него вырабатывался иммунитет на все ее милые мордочки и взгляды.        — Как у нее дела в Академии?       Мината задавала эти вопросы и чувствовала себя чужим человеком собственной дочери. До пяти лет они были скорее подружками, нежели матерью и дочерью. Но два года назад Минату приняли в АНБУ, и она потихоньку стала отделяться от семьи. Она все ещё помнит Момо пятилетней девочкой в розовом платьице, которая обнимает плюшевую Мататаби. И этот образ не вяжется с семилетней девочкой с отросшими светлыми волосами, которая спит на животе, обняв подушку. На стуле, около письменного стола, висел комбинезон и белая футболка с разными аппликациями. Эту футболку Мината подарила на Рождество, собственного производства. Судя по всему, Момо ухитрилась уснуть в праздничном костюме, и переодевал ее отец. Потому что аккуратная девочка повседневную одежду бережно складывает и кладет на комод рядом с кроватью, а то что редко одевает, вроде этого комбинезона, убирает обратно в шкаф. У Минаты часто возникали вопросы, в кого дочь пошла такой перфекционисткой. Будто она была дочкой Сарады. Однако периодические вызовы к директору выдавали в ней ребенка Удзумаки Минаты.        — Ты спать идёшь?       Каваки остановился за спиной и, заметив, что жена даже не двинулась, подошёл ближе и положил подбородок на макушку, обвил ее живот. Он уже смягчился и вместе с Минатой смотрел на спящую дочку. Признаться, он хотел ещё одного ребенка. Мальчик или девочка — неважно. Каваки несколько раз заводил этот разговор с Минатой, но получал только категорический отказ. Она ссылалась на первую беременность и роды, которые прошли весьма болезненно. Но Каваки знал, что Удзумаки просто не хотела бросать карьеру шиноби, даже на девять месяцев. Потому что не хотела потерять прогресс, к которому она так долго шла.        — Завтра же воскресенье? — вдруг шепотом поинтересовалась Мината и почувствовала кивок. — Надо будет позаниматься с ней ниндзюцу. А домашку сделали?       Каваки снова молча кивнул. Мината повернулась в его объятиях, положив ладошки на широкую грудь и подняла голову. У них все ещё была большая разница в росте, и спасали только каблуки или какие-нибудь возвышения.        — Ты сильно сердишься?        — Не сержусь, Мината, — качнул мужчина головой. — Просто иногда не могу тебя понять.       Мината усмехнулась и привстала на цыпочки. Каваки одной рукой подхватил ее за талию, другой закрыл дверь детской, и жадно впился в любимые губы. Он успел отдохнуть до прихода жены, и она, видимо, не особо устала с миссии.       А тем временем Хи устало вздохнул и махнул хвостом, ограждая себя от личной жизни Минаты. Он был рад, что его Хранительница обрела счастье по зову сердца, а не как предыдущие. И хоть он ей это не говорил, но Удзумаки Мината является последней Хранительницей Великого огненного дракона Хи. Ведь она смогла выполнить желание Ооцуцуки Хигураши.       Но Хи не было грустно от этой мысли. Он и так прожил дольше, чем суждено. Видел много поколений и изменения мира шиноби. Теперь хотелось на покой. Дракон положил голову на лапы и выдохнул дым из ноздрей. Мината даёт ему этот покой, за что Хи не мало благодарен.       А впереди ведь ещё столько всего. Новые приключения теперь ждут Удзумаки Момо, ее кузину Удзумаки Нацу и их друзей.