Перемены

      - Подъём, - раздался резкий голос, вырывающий лежащего на кровати человека из крепкого сна.       Человек медленно открыл глаза и уставился непонимающим взглядом на стоящего у изголовья кровати. То был санитар в грязном сером халате, безразлично глядевший в ответ.       - Что случи…, - начал было человек, но санитар прервал его.       - Ты в госпитале. Находишься здесь уже несколько суток после перенесённой операции. В данный момент твоё состояние нормализовалось, и тебя выписывают, - быстро и без особого интереса произнёс он, всем своим видом давая понять, что у него нет времени отвечать на вопросы.       Человек ещё не до конца отошёл ото сна, его мысли путались, и он слабо отдавал отчёт в происходящем.       - Но как…       - Тебя доставили вместе с остальными выжившими, - сказал санитар, но, не увидев ответной реакции, продолжил. - Скоро действие болеутоляющих и снотворных пройдёт, и мозговая активность нормализуется. У тебя полчаса, чтобы собраться и покинуть помещение. Нам нужны места.       На этом санитар развернулся и пошёл прочь, оставив человека в одиночестве.       Лежащий на кровати, мужчина в возрасте примерно двадцати пяти - двадцати семи лет, был неестественно бледен, а его глаза всё также не могли сфокусироваться на одной точке. Но не успело пройти и несколько минут, как он уже приподнялся и сел. В его голове промелькнули беспорядочные образы недавно произошедших событий. Рой насекомоподобных тварей, выстрелы, крики, кровь. Человек начал вспоминать. Вскоре память вернулась, но это знание не принесло ничего хорошего.       Полку Имперской Гвардии, в котором он служил, было приказано направится на мир-улей, чтобы противостоять тиранидскому вторжению. Гвардеец отчетливо вспомнил последнее сражение. Несколько взводов было уничтожено напором инопланетных тварей, а ему удалось выжить. Вот только все, кого он знал, все его сослуживцы, погибли. Ощутив привкус утраты и горько усмехнувшись своему везению, гвардеец начал медленно подниматься с кровати, но вдруг резко замер.       В его памяти всплыл образ. Он поморщился, словно заново пережил нападение тиранида, и медленно повернул голову. Правой руки не было. Ниже плеча конечность полностью отсутствовала, та тварь превратила её в месиво, и полевые хирурги Департаменто Муниторум ампутировали руку.       Гвардеец удивленно посмотрел на бинты, покрывающие оголенную плоть. Вид ампутированной конечности был для не него в новинку, ведь на войне и не такое бывает, но, когда это случается с тобой… Наконец он оторвался от созерцания ткани, пропитанной собственной кровью, и поднялся.       Он находился в длинном помещении, полностью заполненном рядами кроватей. Тускло мерцали лампочки, между ранеными ходили санитары, а в воздухе стоял запах медицинских препаратов. Взгляд упал на стоящий в изголовье стул. На нем был конверт. Гвардеец было потянулся к нему, но просто физически не смог этого сделать. Да, теперь ему долго придется привыкать к отсутствию руки. Преодолев невольное замешательство, он всё-таки поднял конверт и вскрыл. Внутри было письмо и некоторое количество местной валюты. Гвардеец принялся читать. И чем дольше его глаза бегали по бумаге, тем мрачнее он становился.       - Большие потери, полк переформирован, демобилизация в связи с ранением, по причине непригодности к несению дальнейшей службы в Гвардии, - тихо произнёс он отстраненным голосом, а затем сел накровать и уставился в пустоту. Ему нужно было всё осмыслить.

***

      Поблизости раздались шаги. Затем появился санитар. Он явно не собирался ждать, поэтому быстро привел гвардейца в чувство и велел одеваться. Тот накинул на себя легкую куртку, обулся и, захватив письмо с деньгами, видимо оставленными ему на первое время, двинулся вслед за санитаром, который через некоторое время привёл его к выходу.       На улице шёл дождь. Ядовитая кислотная жидкость целыми потоками лилась на город. Но в этом мире техногенной катастрофы, никогда не видевшим своего солнца, такое явление было обыденностью. Кому-то может показаться, что миры-ульи - это олицетворение технологических возможностей Империума Человечества, и в какой-то мере они будут правы, но в действительности подобные планеты - выжженные пустоши с иногда встречающимися городами. Такова цена неконтролируемого загрязнения окружающей среды. Вот только это никого не волнует.       Кислота, выливающаяся из грязно-коричневых облаков, окончательно привела гвардейца в чувство. Теперь у него была цель, и он хотел достичь её как можно скорее. Быстрыми шагами он двигался в сторону штаба полка, будучи уверенным, что произошедшее с ним - недоразумение. Ведь он способен нести службу, отсутствие руки не проблема, когда есть возможность аугментации. Пусть протезы, доступные для обычного гвардейца, были далеки от совершенства, но свою основную функцию выполняли исправно. А что ещё требуется от обычного солдата в мире бесконечной войны, кроме умения держать в руках винтовку и знания, куда стрелять?       С такими мыслями он достиг штаба, и его взгляду предстала огражденная высокой стеной территория. Впереди были ворота, и гвардеец двинулся к ним. Сквозь шум дождя он услышал, как взвелись охранные системы, но всё равно продолжил идти.       Остановил его металлический голос из динамиков.       - Личность. Цель прибытия, - потребовал голос.       Гвардеец ответил на все необходимые вопросы.       - В доступе отказано, - монотонно произнёс голос.       - Но почему? Я способен нести службу.       - В доступе отказано.       - Даже в таком состоянии от меня есть толк. Почему?       - В доступе отказано.       Вся уверенность покинула человека. Все тщательно продуманные фразы вылетели из его головы. Он снова поник духом и сгорбился. У него словно выбили почву из-под ног.       - Тогда позвольте мне забрать вещи из казармы.       Ответом ему был лишь шум дождя.       Снова раздался звук охранный систем, и поникший гвардеец двинулся прочь. Так он хотя бы сохранит жизнь.

***

      В местной дыре, именуемой баром, было тихо и мрачно. Всего несколько человек сидело за столиками в небольшом помещении. А в самом дальнем углу имперский гвардеец буравил взглядом стакан какого-то дрянного пойла, словно надеялся найти там ответы на мучавшие его вопросы. Он чувствовал себя инструментом, который использовали несколько лет, а затем просто выкинули за ненадобностью. Если бы он знал, как был близок к истине. Впрочем, где эта истина.       Время текло, как потоки воды снаружи, гвардеец так же продолжал сидеть не шевелясь. Наконец ему всё надоело, он больше не видел в этом смысла, поэтому просто встал и медленно подошёл к человеку за стойкой, чтобы снять комнату на ночь. Ему дали маленький одноместный номер, и едва переступив через порог, опустошенный человек рухнул на кровать.

***

      Впереди лежала бескрайняя пустыня из шлака, по которой гуляли ураганные ветра, способные за секунды содрать кожу с незащищенного человека, и даже отсюда, с наспех выстроенных укреплений, было слышно их зловещее, похоронное завывание. Гвардеец отвел взгляд от пустыни и посмотрел по сторонам. Укрепления, орудия, техника, а, главное, люди - такие же, как он. Они стояли ровными рядами, держа оружие наизготовку. Они ждали. В воздухе зависло тягучее напряжение, от которого непроизвольно сжимались челюсти, а впереди всё также гулял ветер.       Вдруг вдалеке разверзлись облака, и корабль ксеносов, представлявший собой огромный кусок органики, упал в пустыню. Тучи пыли поднялись в воздух, а рядом с этим кораблем стали падать другие, решившие доставить десант прямиком на поверхность. Где-то сзади раздались первые выстрелы артиллерии. Среди войск послышалась вдохновляющая речь комиссара, которой говорил о героизме Имперского флота, сражающегося на орбите, а также утверждал, что войско, ведомое Его праведным гневом, скоро сотрёт в пыль этих проклятых тварей.       Наконец из-за завесы пыли показались тираниды - огромная орда покрытых хитином отродий. Небольшие, размером с человека, и огромные, словно сверхтяжелый танк, неслись они плотной стеной на город. Первые снаряды, со свистом рассекая воздух, ударили в надвигающуюся волну.В небо брызнули фонтаны ихора, смешанного с грязью и шлаком, но эта была капля в неисчерпаемом океане. Полчища тварей неумолимо приближались.       Вот заработали тяжелые стабберы на стенах, а затем к ним присоединился треск лазганов. Тираниды начали падать, залповый огонь рвал их на части. Но если прибавить к ложке, которой вычерпываешь море, ведро, то ничего не изменится. Ксеносы бежали дальше под шквальным огнём, переступая своих павших собратьев, а некоторые из них уже начали лезть на укрепления.       Первые ряды гвардейцев встретили тиранидов, примкнув штыки. Десятки существ оказались сброшены вниз, за ними тут же поднялись другие, и всё снова повторилось. Но перевес был не на стороне обороняющихся. Вот пали первые гвардейцы, разорванные на части острыми когтями, а твари всё взбирались по стенам, перелезая через парапет. Волна продолжала свой разрушительный путь.       Он молча наблюдал за тем, как гибли люди впереди. Они кричали и бились в агонии, когда от них отрывали целые куски плоти, но затем быстро замолкали, падая на собственные внутренности. Он не хотел такой участи, поэтому крепко сжимал лазган и ни на секунду не прекращал стрельбу.       Уже не стало первых линий, и сотни тиранидов понеслись вперёд по заляпанному кровью рокриту, пронзительно шипя и скаля пасти, полные острых зубов. А гвардеец всё так же не переставал стрелять по ним, разряжая одну батарею за другой. Рядом с ним свистели пули и пролетали лазерные заряды, где-то в стороне "Часовой" поливал орду из тяжелого огнемёта, а сзади громыхала артиллерия. Лейтенант скомандовал отступление на следующий рубеж, но это не сильно что-либо изменило. Просто теперь все умерли бы в одном большом месиве.       Взвод закрепился на новых позициях и снова продолжил вести огонь по врагу. Тираниды быстро приближались. Один солдат что-то прокричал и бросился бежать, но комиссар казнил труса, всадив разрывной в его голову. Череп лопнул, как гнойный нарыв. Это стало наглядным уроком для остальных.       Вот до ксеносов остались какие-то жалкие метры, и они синхронно прыгнули на ряды гвардейцев. Лейтенант выхватил энергетический клинок, давая сигнал к рукопашной атаке. Гвардеец перехватил лазган и вонзил штык в красную пасть твари, выбравшей его своей целью. Существо задергалось, разбрызгивая вокруг себя отвратительно пахнущий ихор. Оно чуть было не задело гвардейца когтями, но тот успел вовремя увернуться. Но за одним пришли другие.       Опять раздались крики умирающих людей. Замолкли стабберы, "Часовой" вспыхнул ярким пламенем из-за прямого попадания, а на периферии появился стрелявший. Массивный карнифекс медленно шёл по трупам, возвышаясь над остальными тиранидами. Он остановился и оглушительно зарычал, подняв вверх свою голову. Остальные услышали зов Улья и подчинились ему, усилив и без того чудовищный напор.       Рядом с гвардейцем погиб лейтенант. Крупный тиранид-воин проткнул его торс двумя когтистыми отростками, а затем просто разделил лейтенанта на две половины, обильно орошив рокрит теплой кровью. Закончив, воин развернулся в сторону гвардейца. Ксенос метнулся вперед, занося конечности для рубящего удара. Он врезался в человека и оторвал ему руку. У гвардейца поплыло в глазах от резкой боли. Воин замахнулся снова, но неожиданно цепной меч, завывая, вгрызся в него. Комиссар налёг на рукоять, всё больше погружая клинок в инопланетную плоть. Потоки ихора и внутренностей литрами хлынули из-под крутящихся звеньев, и комиссара полностью залило этой дрянью.       Вдруг меч заклинило, он просто застрял в где-то в позвоночнике, но комиссар не растерялся, отскочил назад, выхватывая болт-пистолет, и произвёл несколько выстрелов в грудную клетку воина. С чавкающим звуком масс-реактивные снаряды пробили плотный хитин и разорвались внутри.Словно шрапнель, полетели во все стороны кровавые брызги, а в груди тиранида образовалась сквозная дыра.       Лежащий в луже собственной крови гвардеец видел, как упал тиранид, лишивший его руки. Он наблюдал, как комиссар сделал шаг вперёд, чтобы забрать свой меч, а затем его голова просто взорвалась от меткого выстрела карнифекса. Человек слышал, как сзади него тяжелые гусеницы залязгали по рокриту, и раздался мощный выстрел из плазменного орудия. Он чувствовал, как над ним пролетел яркий сгусток энергии, источающий сильный жар. А последним, что он помнил, было оранжевое пламя, поглотившее тиранидов рядом с ним.

***

      Гвардеец проснулся. Он лежал на кровати в небольшой комнате, погруженной в кромешную темноту. Тихо шумела вентиляция - единственный источник звуков. Гвардеец протёр глаза и поднялся. Из головы всё не шло сражение.       "Вряд ли я единственный выжил. Нужно найти других", - подумал он.       Тут за дверью послышались шаги, а через несколько секунд раздался стук. Гвардеец насторожился. Он подошёл к двери и прислушался. Стук снова повторился.       - Что нужно?       Ему никто не ответил, и он приоткрыл дверь. Резкий запах гноя и разложения ворвался в комнату, а снаружи мелькнули тени. Гвардеец рефлекторно захлопнул дверь и скривился в рвотном позыве. Стук начался снова, но теперь звучал гораздо чаще. Человек убрался от двери и стал лихорадочно соображать. Первым делом он с большим трудом передвинул кровать к двери, а потом метнулся к табурету, чтобы сделать себе примитивное, но всё-таки оружие.       Снаружи донеслись тревожные звуки - на дверь что-то установили. В следующее мгновение взрыв разнёс дверь и кровать, стоящую за ней. Сотни щепок полетели в сторону гвардейца. Большинство из них ударилось в стены и потолок, но некоторые попали в цель. Кровоточащие прорезы покрыли его тело, несколько более крупных осколков прошли навылет, а один из них воткнулся в шею. У гвардейца помутнело в глазах. Теплая кровь, отдающая железом, полилась из горла. По пищеводу также заструилась красная жидкость, постепенно заливая желудок. Он упал на колени, борясь с острой болью и хватаясь за горло единственной рукой. Он задыхался.       В дверном проёме показалось несколько фигур. Они медленно шли, шатаясь из стороны в сторону. Зловоние заполнило всю комнату. Фигуры начали что-то шептать. Подойдя ближе, они потянулись к умирающему.       - Ты пойдёшь с нами.       Гвардеец резко вскочил, больно ударившись головой, и сразу стал прощупывать шею. Никаких следов осколка. Он огляделся. Перед ним на столике стоял стакан, а он сам всё так же сидел в углу бара.       - Да что происходит? - чуть было не заорал он, но затем его эмоции словно застыли, уступив место апатии. - Кажется я начинаю сходить с ума. Нужно убираться отсюда.

***

      На город опускалась ночь, сгущались вечерние сумерки. Дождь уже давно прекратился, но по дороге ещё текли небольшие потоки. Наверху горели огни городских башен: где-то там были люди,и теплилась жизнь. А внизу, в темноте, медленно шёл куда-то человек. Со стороны могло показаться, что он просто плёлся вперёд без какой-либо цели. Но это было не так.       "Мне всё-таки стоит найти других выживших, возможно они сейчас находятся в подобной ситуации, а также было бы неплохо отыскать работу, но это всё потом, - размышлял он. - Сейчас нужно попрощаться с погибшими."       Гвардейцу повезло, госпиталь, в котором он пролежал несколько суток, находился совсем рядом с городской стеной, и поэтому уже через несколько часов здания стали редеть, а на горизонте показалась антропогенная пустыня.       Вот уже стал ощущаться сухой ветер, ещё не такой сильный как вдали от города, но всё равно представляющий неудобства. А гвардеец еле передвигал ноги, чтобы сделать следующий шаг. Эта пустыня окончательно вымотала его, и ему приходилось бороться с ежесекундным желанием лечь и больше не вставать. Наконец вдали показались те самые укрепления.       Место сражения встретило гвардейца глухой тишиной. Он и не ожидал никого там встретить, но абсолютная тишина и беспросветный мрак подействовали на него удручающе. Дойдя до того места, где потерял руку, гвардеец остановился. Он пришёл сюда, чтобы попрощаться, но теперь не мог этого сделать. Тел не было. Никаких. Ни других гвардейцев, ни тиранидов, даже остовы техники не встретились ему по пути. Только запекшаяся кровь, внутренности, да отпечатки тел, запечатлевшиеся этой самой кровью. Гвардеец посмотрел по сторонам и решил побыть тут ещё немного, а потом просто уйти восвояси. Он сильно не хотел так поступать, но особого выбора у него не было.       Впереди мелькнули зеленые огоньки. Гвардеец напрягся и двинулся к укрытию. Два зеленых огонька повернулись в воздухе и двинулись в другую сторону, а он медленно пошёл за ними. Через какое-то время ему удалось разглядеть сгорбившуюся фигуру, сильно похожую на человеческую. Дополнительные конечности выходили из спины существа, и гвардеец начал догадываться, кто перед ним. Выйдя из своего укрытия, он прямиком направился к темной фигуре.       Его почти сразу услышали. Техножрец обернулся на звук и уставился на приближающегося гвардейца. Он его сканировал. Наконец, удостоверившись, что невооруженный человек без одной руки не представляет серьёзной угрозы, застыл в ожидании.       Этот техножрец не сильно отличался от других, встреченных гвардейцем. Он что-то протянул своим скрипучим синтетическим голосом, когда человек оказался на небольшом расстоянии от него и, не получив ответа, снова замер. Гвардеец просто не понял его. И поэтому спросил:       - Тела, где они?       Гибрид машины и человека в упор уставился на подошедшего. В зеленых глазах, представляющих собой датчики и сенсоры, не было видно ничего. И нельзя было понять, каков будет его следующий шаг. Лишенную эмоций машину невозможно прочитать, просто заглянув ей в лицо. Но техножрец понял гвардейца. Он указал куда-то в сторону, снова что-то сказал и двинулся по своим делам.       Снова идти. Гвардеец медленно зашагал в указанном направлении. Пустыня почти сломила его. Спустившись с укреплений, он увидел большое чёрное пятно, выделяющееся из общей картины. На последнем издыхании человек добрался до туда.       Сначала он не понял, что перед ним. Ему пришлось опуститься на колени и дотронуться рукой до темного вещества. Мягкое, намокшее от дождя, окрашивающее всё, к чему прикасалось в чёрный. Это был пепел. Обычный пепел.       - Их просто сожгли. - прошептал гвардеец. Он ожидал увидеть могилы или же просто тела, но никак не кучу чёрной пыли.       - Это… пепел… прах. Всё, что осталось.       По-видимому, у полка не было времени хоронить своих, а, может, этим занимались другие структуры, но гвардейцу не было до этого дела. Перед ним толстым слоем лежал прах его товарищей, перемешанный с прахом ксеносов, о чем свидетельствовали обугленные куски гвардейской брони и обгорелые кости тиранидов. Всё делалось в спешке, и отделять куски людей от частей ксеносов никто не хотел. Всех сожгли вместе.       - Это и есть награда за служение Императору и Империуму? - в пустоту произнёс гвардеец, и если бы сейчас пустота ответила ему, то он бы не удивился. Слишком многое изменилось за последние сутки. Слишком многое…       Прошли минуты, потекли часы, гвардеец всё также стоял на коленях посреди пепла. Он не знал, что ему делать дальше, даже не представлял. Вдруг к нему пришли воспоминания. Военный парад, салют, родная планета, покидаемый дом. Он вспомнил день, когда сформировался его полк.       "Как мы были молоды и наивны, - подумал он. - Мы жаждали войны. Мы радовались её приближению. Мы хотели убивать за Императора. Император, Бог-Император, кто он? Где он был, когда мы умирали?! Нам говорили о нем с самого рождения, и большинство слов было сплошной пропагандой. Пропагандой, которая заставляла нас ненавидеть, заставляла убивать без жалости и сожаления всех тех, кто от нас отличается; ксеносов, мутантов, даже других людей, не являющихся частью Империума. И не все из них хотели с нами войны. Нас сделали оружием, но, к несчастью, не лишили умения мыслить. Но за годы многие привыкли, превратились в идеальных солдат, готовых умирать по приказу, многие, да не все."       Гвардеец поднялся. С воспоминаниями о доме пришли и воспоминания о родителях.       "Интересно, живы ли они? - задался он вопросом, глядя вверх на облака, скрывавшие звезды, где-то среди которых была его родная планета. - Скорее всего, мертвы. Обычные люди долго не живут. Только избранные могут позволить себе долгие годы."       Он обернулся. Ночной город показался ему бесформенной массой, заполненной строениями, дорогами, машинами, предприятиями и людьми.       "Сколько их там? Двадцать миллионов, тридцать, сорок? А сколько из них действительно живёт, как полагается людям, когда остальные - расходный материал. Не говорили ли нам, что мы сражаемся за счастливое будущее человечества, что мы обороняем его от внешних угроз, давая возможность жить и развиваться? Сколько лицемерия и лжи было в тех словах. Главная угроза человечества внутренняя. Человечество нужно прежде всего оборонять от самого себя. От безответственности, от глупости, от безразличия, от неумения договориться, от любви к войне против своих же."       Гвардеец отвернулся от города и просто пошёл вперёд. Вдруг его ботинок ударился обо что-то твердое. Это был пистолет комиссара. Он оплавился, почернел, но выглядел рабочим. Гвардеец поднял его и начал осматривать.       - Кто мы есть, кем мы были, - произнёс он, вытаскивая магазин. - Всё это не важно для смерти. Останется только пепел.       В магазине был только один заряд, но больше гвардейцу и не требовалось. Он снова взглянул на болт-пистолет, примерил к руке, но потом замахнулся и выбросил.       - Нет, - сказал он громко. - Они страдали перед гибелью, и я просто не могу принять столь легкую смерть. У меня нет такого права.       Вдруг его взгляд упал на едва различимую линию горизонта, перед которой ураганные ветра гоняли тучи пыли.       - Пустыня. Ветер. Пыль и пепел. Боль и страх. Агония и Смерть.       И гвардеец направился вперед, навстречу мучительной гибели.