Хокаге-сама

Он теперь Хокаге. Ответственность, о которой он не просил. В Конохе, кажется, каждый ребенок мечтает занять этот пост. Может, он не прав, может, его детство было слишком странным, но эта позиция была последним, чего ему хотелось от жизни. Никаких проблем с подчинением, никаких проблем с выполнением поручений, даже давить свою гордость, когда не соглашаешься с решением сверху, давалось ему небывало легко. Детство Хатаке и правда было не простым. Сын гениального шиноби, сын отброса, покончившего жизнь самоубийством, жалкий мальчишка, унаследовавший нестандартное мышление отца. Он всегда что-то им доказывал. Всегда старался быть лучшим, сильным, надежным, чтобы добиться… чего? Признания? Да сдалось оно ему. Если уж быть откровенным, единственное, чего ему всегда хотелось – это быть счастливым. Чтобы не было ран от потери семьи, чтобы не было стыдно за смерть друга, чтобы не снились кошмары, где рука погружается непростительно-глубоко в грудь «сестры». Если подумать, ему никогда не давали шанса на отдых. От него всегда, всегда ожидали прыжков выше собственной головы. И разве он их не предоставил? Прошел, черт возьми, через все, что выиграл в этой идиотской жизненной лотерее. И теперь, когда, вроде бы, было уважение, любовь, признание, когда его наконец-то видели таким, какой он есть, свалился этот пост. Какаши не хотел быть Хокаге. Но он – солдат без чувств, он сделает так, как пятая ему приказала. Даже, если приказ этот – быть не на своем месте и притворяться каждую секунду каждого дня, что оно тебе надо. -Какаши-сан, - звонкий голос разрывает цепочку жалостливых мыслей к себе. Джонин поднимает взгляд на бывшую ученицу. Она выглядит прекрасно – традиционное зеленое кимоно, забранные наверх волосы, снисходительная улыбка на ее лице, словно она смотрит на несмышленого сына. Ах да, сегодня же праздник. Какой? Он уже и не помнит. Просто очередное мероприятие, на котором ему нужно быть. -Опоздал? – вопросительно вскидывает брови, послушно поднимаясь из своего кресла, зная, что она пришла сюда за ним и не примет отказа. -Нет, - смеется она, - я пришла пораньше. -Что празднуем? – пресно спрашивает он, нехотя накидывая свой официальный белый плащ. Черт, и куда подевалась эта дурацкая шляпа? -Фестиваль фейерверков. – отвечает она. Хорошо. По крайней мере говорить не придется. Праздники ради празднования ему очень нравились – никто не смотрел на него, никто не ждал речей и мотивирующей чуши. Можно было просто постоять в одиночестве приемлемое количество времени, а потом исчезнуть. -Замечательно выглядишь, Сакура, - искренне говорит ей он, находя, наконец, свою шляпу Хокаге. -Спасибо, - улыбается она, - вы бы тоже замечательно выглядели, если бы не делали такое страдальческое лицо. А девчушка-то видит его насквозь. Как всегда, подмечает детали, на которые другие просто не обращают внимания. Очень женское качество. -У меня еще есть время, - оправдывается он, подходя к ней, пока куноичи, смеясь, выходит в пустой коридор, - Я сегодня веду тебя на праздник? – интересуется он, замечая, что она ни к кому не торопится. -Ага, - бросает она непосредственно, поправляя какой-то цветок в своем замысловатом пучке, - вы самый лучший сенсей. Усмешка. Не понятно, для кого она это делает – для себя или для него. У нее давно нет пары на подобные мероприятия – с Учихой все слишком сложно, никто другой не может соревноваться с ее первой любовью, а она сама слишком умна, чтобы заботиться о том, что думают другие. А вот он точно что-нибудь ляпнет, если очередной джонин шутливо спросит его, неужели ни одна дама не согласилась составить Хокаге компанию. -Что бы ты только делала без меня, - саркастично бросает он, захлопывая за собой дверь кабинета и стараясь не думать о том, сколько работы там еще пылится в сложенных стопками документах. Сакура легко обхватывает его руку, как бы следуя за ним, но на самом деле ведя его туда, где он какого-то черта обязан появиться. Перед выходом из пустующей резиденции она останавливает его, насильно надевая смехотворную шляпу и поправляя ворот и завязки его плаща. -Не трудись, все равно выгляжу, как клоун, - честно говорит он ей, потому что перед бывшей ученицей не всегда обязательно держать игру правильного Хокаге. Девушка смеется, но попыток привести его в порядок не оставляет. -Вы выглядите хорошо, – не соглашается Сакура перед тем, как отступить и открыть перед ним дверь, - Хокаге-сама, - наигранно наклоняется она. -Сделаешь так еще раз – уволю, - шутливо бросает мужчина, послушно выходя из резиденции. -Только посмейте, - весело парирует куноичи, появляясь сбоку и вновь обхватывая его левую руку, - я вас по стенке размажу. -Проверим? – спрашивает он, открывая край плаща и демонстрируя два колокольчика, что всегда лежат в сумочке с порнографией и боевыми пилюлями. -Неплохая попытка, - весело отвечает его спутница, неумолимо утягивая его вниз по лестнице и в самую гущу толпы. -Что, если я пообещаю снять свою маску? – не оставляет он попыток отвертеться. -Можете хоть полностью раздеться, - как ни в чем не бывало отвечает Харуно, - но на празднике вы быть обязаны. Кажется, ничто не спасет его от присутствия на этом необязательном, совершенно глупом праздновании. Глубокий вдох. Он проходил и через вещи похуже. Так что остается только позволить своей бывшей ученице непозволительно быстро утянуть его в эпицентр событий и надеяться, что она не заставит его остаться до самого конца. Конец главной улицы просто кишит народом. Фейерверки обещают начаться через пару часов, так что молодые люди веселятся, едят и напиваются в ожидании, словно ждут они нового года, а не глупых фейерверков, придуманных лишь для того, чтобы заставить всех забыть о жестокости их бренного мира. -Хотите выпить чего-нибудь? – спрашивает Сакура, прекрасно зная, каким будет его ответ, - Я угощаю, - ехидно прибавляет она, отходя спиной к одной из лавок, готовящих горячий глинтвейн. -Неплохая попытка, - повторяет ее же слова, следуя за ученицей, - и это я угощаю. Я веду тебя на этот праздник, разве нет? Она берет себе самый большой стакан – кто бы сомневался – и позволяет-таки заплатить за себя. Что, черт возьми, случилось с его маленькой ученицей? Она теперь может пить? Она теперь пьет лучше него самого. Дальше идти было некуда, так что они медленно побрели к более-менее безлюдному месту. -Что мне сделать, чтобы ты позволила мне сбежать? Девушка очаровательно смеется, не по-женски опустошая половину своего напитка. -Вы и правда оставили бы меня одну? Упрек попал прямо в цель. Он слегка отступает, позволяя ей пройти вперед. -Я бы взял тебя с собой, - пытается оправдаться. Сакура видит его насквозь, что весьма очевидно. -Ладно вам, - протягивает ему стакан, пытаясь, наверное, сгладить его дискомфорт. Какаши меряет ее продолжительным взглядом. Ну, не думает же она, что он и впрямь напьется прямо здесь? -Неужели, так страшно? – усмехается она, проходя дальше. А он, как и положено сопровождающему, следует за ней. Ему и правда очень хочется выпить. Потом, после этого показного неравнодушия, он позволит себе расслабиться, но прямо сейчас от Хокаге-самы ждут веселья и заинтересованности. Добравшись до спокойного, свободного места, они замирают. И что теперь? В чем смысл быть на празднике фейерверков, если они еще не освещают ночное небо? По сути, этот праздник имеет право длиться от силы 20 минут. -Нет, серьезно, - замечает он, - никто на нас даже не смотрит. -На что смотреть-то, Какаши-сан? – не уступает она, - У вас видно одни лишь глаза. В ее замечании есть смысл, но все же… ему безумно хочется сбежать. Он хочет что-то сказать, но девушка безапелляционно выставляет перед ним указательный палец, весьма красноречиво показывая, что ей нет дела до его оправданий. -Когда вы были ребенком, замечали, присутствует Хокаге на праздниках или нет? -Замечал, - бездумно кивает он, только потом понимая, что это ловушка. -Ну вот и не нойте, - с мягкой улыбкой бросает она. Черт, куноичи выглядит так натурально, отчитывая его, словно ей платят за это. Еще и выглядит довольной, ставя сенсея на место. -Кажется, я не достаточно хорошо научил тебя уважать взрослых, - с ленивой улыбкой протягивает он. Если честно, ему его дети очень нравились. Все трое со своим мнением, каждый из них сам выбирает свою дорогу. Так и должно быть. Так оно и было задумано. Девушка смеется так, словно он и правда пригласил ее на свидание – ей с ним комфортно, а шутки больше не кажутся старчески-странными. Забавно, ведь раньше она смотрела на него, как на отца, а теперь он вроде бы просто друг, к мнению которого прислушиваться вовсе не обязательно. Друг, которого можно и отчитать за кислое лицо на дурацком празднике. -Это потому, что вы никогда не пытались, - ловко поддела его она, прислоняясь к дереву и окидывая взглядом звездное небо. -Ну так, и чем молодежь занимается в такие вечера? – уточняет он, неловко оглядываясь по сторонам. -Да черт его знает, - со смешком поворачивает к нему голову, - Ждет фейерверков? – выдвигает предположение, окидывая взглядом собравшихся вокруг, но не выглядит уверенной. Плечи чуть приподняты, стакан – уже полупустой – как-то странно замер в воздухе. Хм. А ей ведь так же неловко, как и ему. -Ну, - не может удержаться Какаши, - чтобы их увидеть, не обязательно тащиться сюда в такую рань. Их запускают из года в год в одно и то же время. Тоже решает облокотиться на дерево рядом с куноичи, словно она может защитить его от необходимости выглядеть важным Хокаге. Она медленно поворачивает к нему голову, склоняя ее так, словно и правда знает его тысячу лет и умеет читать его мысли. -Вы так и будете жаловаться? – ненавязчиво наклоняет стакан с выпивкой в его сторону, словно говоря, что вот он его спасительный билет, прямо здесь, только руку протяни, и он заберет всю сконфуженность и скуку. -Пока не разрешишь уйти, - пожимает он плечами. -Кажется, вам придется купить мне еще один стакан, - со вздохом протягивает она, вновь возвращаясь к созерцанию пришедших на праздник. Сегодня она выглядит какой-то особенно свежей. Глаза искрятся, отражая в себе желтые уличные фонари, волосы забраны и открывают взгляду шею, что, кстати, достаточно редкое явление. Она смотрит так осмысленно, так внимательно, словно ей совсем не скучно, словно толпа таит в себе какой-то неочевидный интересный смысл. Кажется, ей нравится здесь стоять, пусть и с ворчливым сенсеем. -А ты почему здесь? -В смысле? – ее брови взметаются вверх, когда она снова сталкивается с ним взглядом. На какое-то жалкое мгновение ему и правда кажется, что он задает идиотский вопрос. -Неужели нет ничего более интересного в выходной? – поясняет он. -С вами интересно, - твердо говорит его спутница, глядя ему прямо в глаза. -Я тебе не верю, - усмехается он, отчего-то отводя свой взгляд к толпе. Толпа густеет, голоса становятся громче, а стакан его ученицы неумолимо пустеет. Когда Сакура совершает последний глоток приобретенного напитка, он решает воспользоваться случаем. Мгновенно обхватив ее тонкое запястье, увлекает ее за собой дальше от толпы. Девушка сбита с толку, потому вначале немного сопротивляется. -Какаши-сан, мы куда? – недоумевает она, когда он не сбавляет ни шага от ее неуверенной попытки остановить его или замедлить. -Туда, где интересно, - туманно отвечает он, надеясь, что хотя бы один магазин окажется открыт. Надежда гаснет очень быстро, и, когда они выходят на небольшую улицу, где не горит вообще ни одного огонька, он понимает, что за выпивкой придется идти домой. Но до него далеко, а дама вот-вот начнет задавать вопросы. Взгляд падает на закрытый из-за праздника крошечный магазин. И в его голове нет ни единого сомнения. Джонин поворачивается к своей спутнице, что сейчас совершенно сбита с толку, протягивает руку к розовым волосам и, благодаря всех настоящих и ненастоящих богов за замысловатые женские прически, наугад достает из нее шпильку. -Какаши-сан, вы же не собираетесь… - начинает было она, но он накрывает ее губы ладонью, отчего-то несколько разочаровываясь, что все время носит перчатки. -Ничего не говори. Ладно? – быстро бросает он, после чего делает шаг назад, наблюдая за неподдельной и очень забавной смесью удивления и недоверия на ее молодом лице, - Приказ Хокаге. Стой там, где стоишь. Замок магазинчика поддается его ловким пальцам до смешного легко. Внутри он времени не тратит – отчего-то не хочет заставлять Сакуру ждать. Выбирает из своего любимого, крепкого виски, не забыв оставить на прилавке чуть больше денег, чем необходимо. Сакура ждет его там, где он ее и оставил. По ее лицу легко понять, что он ведет себя неожиданно, не присуще тому, какой он рядом с ней обычно. Но ведь сегодня и не обычный день, а праздник, мать его, фейерверков. И у джонина сразу несколько причин так поступать. Во-первых, слегка обидно за дешевую выпивку – уж если они и будут отмечать, то хотя бы чем-то достойным. Во-вторых, ему надоело вести себя правильно, как натренированной собаке – он этот пост не хотел, так что все, что теперь было связано с презентацией себя на публике, давалось ему болезненно-тяжело. Ну и, в-третьих, хотелось, чтобы его спутнице и правда было с ним весело. Они оба заслужили этот отдых. -Это нелегально, - твердо говорит она, хотя смотрит на него очень мягко. Отчитывает только для вида. -Я ведь заплатил, - пожимает он плечами, кладя ладонь между ее лопаток, что утонченно ощутимы даже через юкату. Девушка поддается направлению, все еще немного недоверчиво глядя на него. -А потом еще возмущаетесь, что у меня что-то не так с моральными принципами, - подмечает она. -Сакура, ты сама сделала меня своим кавалером на вечер. Вести себя, как сенсей, было бы как минимум невежливо. -Ну, ладно, - смеется она, - посмотрим, на сколько хватит вашей вежливости. Улица пугающе-темна – все люди сейчас на празднике, магазины закрыты, а вокруг оглушающе-тихо. Чем-то напоминает призрачный квартал Учиха. Сакура без своего на то ведома придвигается чуть ближе, обхватывая себя руками. Неужели страшно? Хотя, чего греха таить, ему тоже тут не особо нравится. -Серьезно, куда мы идем? – спрашивает она, с недоверием разглядывая что-то сбоку. Не думая, Какаши переносит свою ладонь с ее спины на плечо, притягивая девушку к себе и с удовольствием замечая, что ей так и правда комфортнее. -Туда, куда толпа не проберется. Когда они подходят ближе к главной улице, и шум оборванных фраз становится громче и громче, девушка заметно расслабляется, хотя и не просит его отстраниться. Забавно, насколько им друг с другом комфортно. Есть очень четкая линия, зайдя за которую прикосновения становятся неловкими и совершенно неприемлемыми, если дело касается ученика. И она, как правило, еще ближе, когда речь идет об ученице. Но сейчас ни ей, ни ему не становится неловко. Он обнимает ее, как если бы он был Наруто, а она точно так же на него реагирует. Только вот он вовсе не Наруто, что значит, что что-то определенно не так. Выбрав многоэтажный жилой дом в качестве мест для просмотра фейерверка, Какаши уверенно прыгает вверх, чтобы добраться до крыши. Сакура медлит, и он уж было хочет вернуться за ней, как куноичи неловко приземляется рядом с ним, слегка путаясь в несвободной юбке. -Шанаро, - едва слышно вылетает ругательство, когда она с трудом сохраняет равновесие, а потом поправляет свой сложный наряд, - В следующий раз я выбираю, куда мы идем. -Как скажешь, - пожимает мужчина плечами, легко открывая бутылку и поднося пальцы к своему лицу. -Какаши-сан, вы… - она замолкает, заметив, что он без всяких раздумий стянул с себя маску и уже успел приложиться к бутылке, - … тоже пьете? Ее ошарашенность отчего-то льстит. Он не может не улыбнуться, когда видит, что ее рот приоткрывается, пока она силится хоть что-то вымолвить, но у нее не выходит. -Нельзя? – вопросительно поднимает брови джонин. -Да… не в этом… - говорить у нее получается с трудом. – Черт возьми, вы, - начинает она уже более уверенно, закрыв глаза и защитно проведя пальцами по лбу, - такой момент испортили. Столько лет охоты на вашу маску – и все насмарку. -Могу надеть ее снова, - предлагает он со смешком, - а ты застанешь меня врасплох и снимешь ее сама. Кажется, еще пара таких шуток, и она сделает ему больно. Мужчина подходит к потерявшейся ученице и забирает картонный стакан, что она так и не выпустила из пальцев с момента, как они сбежали с праздника. Она, наконец, открывает глаза и с вниманием рассматривает его лицо, пока он наливает ей половину стакана. Когда он поднимает свой взгляд, понимает, что она смотрит на его губы. Оно и понятно – там родинка, но это все равно чертовски отвлекает. -Такой, каким представляла? – интересуется Хатаке, не смея отступать, хоть что-то и подсказывает, что должен. -Нет, вы, - усмехается она, наконец, встречаясь с ним взглядом, - так упорно не хотели открывать свое лицо, что я чего только не представляла. -Резонно, - соглашается он, протягивая ей стакан. Гомон раздается где-то сбоку, помогая очень четко осознать одну вещь – если он сейчас хорошо разложит свои карты, может одним вопросом увести их разговор в совершенно иное русло. Воздух, словно, потяжелел, сдавив грудь. Вроде бы, если он отойдет, лучше не станет, но и подходить ближе не кажется правильным. Единственное, от чего действительно тяжело себя отговорить – это провоцирование ее на опасный разговор, потому что ему чертовски хочется. Сакура, вроде бы, не заметив щекотливого положения, делает глоток, после чего незамедлительно морщится, прикладывая пальцы к губам. Он не может сдержать усмешки. Она выглядит просто очаровательно. -И ты зовешь себя ученицей Цунаде-самы? Вот он тот самый вопрос, которого задавать не следовало, потому что он ломает что-то бесценно-важное между ними. По мере того, как девушка распахивает глаза и шутливо ударяет его в грудь, шестой Хокаге неумолимо теряет способность видеть в этой девочке ученицу. И это не столько пугает, сколько сбивает с толку. Вот ведь она, та самая Сакура, прямо перед ним, и в то же время словно иной человек. В одночасье повзрослела, набралась небывалого такта, уверенности и характера, и теперь, кажется, вставит ему по первое число. -Если вы не забыли, Хокаге-сама, - угрожающе говорит она, - она учила меня вовсе не этому. Какаши поднимает руки, принимая поражение, удивляясь тому, как такая маленькая девушка может настолько пугать. Они друзья, и знакомы уже черт знает сколько, но он все же не посмел бы злить ее. Пусть даже в шутку. -Ну, так… - она оглядывается по сторонам, - чем молодежь занимается на крышах домов? У него есть сразу несколько шуток по этому поводу, но ни одну из них озвучивать нельзя. -Кхм… ждет фейерверков. – отвечает он, совершенно не зная, что дальше делать. Ему хочется то, чего нельзя. Приходится напоминать себе об этом ежесекундно. В смысле, о том, что нельзя. О том, что хочется, он теперь вряд ли забудет. А она, как на зло, не видит. Может, заметь куноичи, как на нее сейчас смотрят, она бы по-дружески врезала ему, сказала бы что-нибудь смешное и немного обидное, после чего они бы вернулись на стадию «друзья» с уймой новых замечаний и шуток про эту неловкость. Но Сакура стоит перед ним, пропуская мимо все его нездоровые порывы и позволяя напряжению зависнуть в воздухе, медленно загоняя его в угол. -Ох, а здесь прохладно, - говорит она, обхватывая себя руками. – Может, все же вернемся? Вернуться было бы хорошей мыслью – так они не сделают ничего глупого. -Еще чего, - бросает он, стягивая с себя белый плащ и оборачивая его вокруг спутницы. Она сразу же завязывает тесемки. -Жаль, что вы шляпу опять где-то оставили, - смеется девушка, явно получая удовольствие временно зваться шестым Хокаге. Вообще-то, он оставил эту дурацкую шляпу вполне намеренно. -Зовите меня Хокаге-сама, - шутливо говорит она, слегка открывая края плаща, словно она в нем только что целые деревни спасала. -Ей богу, тебе двенадцать, - усмехается он, усаживаясь на пол и упираясь спиной в каменную стену. Нет, это определенно уже не невинные шутки. Она говорит с ним так, как девушка говорит с мужчиной – с нотками флирта и незримого противостояния. Замечает ли она? Вряд ли. Она выпила, ей весело, а с сенсеем всегда безопасно. Как удобно. Вскоре куноичи садится рядом, откидывая голову назад и упираясь затылком в холодный кирпич. -Не знаю, почему вам так не нравится этот праздник, - задумчиво протягивает она, прикладываясь к своему стакану с виски. – По мне так нет ничего лучше жирной еды, фруктовой выпивки и фейерверков. -Я ничего не имею против праздников, - глоток виски, - мне просто не нравится, когда меня заставляют где-то быть. -Извините, - с улыбкой говорит она, прекрасно видя, что сейчас он вовсе не умирает от скуки. – Если вам так уж хочется, сбегайте на здоровье, - она обвела рукой крышу, словно показывая, что пожарных выходов была уйма. – Очевидно, вам безумно тяжело терпеть сегодняшний вечер. -На место меня ставить вздумала? – спрашивает он, не смея смотреть в ее сторону. -Нельзя? – в шутку спрашивает она, повернув к нему голову. Ну все, это была последняя капля. Ему не показалось, девчонка делает это намеренно. Поставив левую руку совсем рядом с ней, правой достает до подбородка. Чуть наклоняется и ловит ее губы в поцелуе. Сакура шокирована, потому чуть отстраняется, упираясь в кирпичную стену. Он скользит рукой по ее щеке, чтобы еще ближе притянуть куноичи. С удовольствием замечает, что его поцелуй сбивает ее дыхание, слышит, как она бесконтрольно сжимает в руке картонный стакан, и как его содержимое выливается на холодный пол. Девушка, такая миниатюрная и сбитая с толку, поймана в ловушку. Ей некуда от него бежать, а оттолкнуть она сейчас вряд ли сможет. В попытке прервать поцелуй, она опускает голову вниз, упираясь своим лбом в его. Какаши слышно ее сердце. Не отстраняется. Знает, что ей было приятно. -Вам… - говорит он шепотом, невесомо проводя по шее и приподнимая ее подбородок, чтобы заставить смотреть на себя, - еще холодно, Хокаге-сама? Вновь накрывает ее губы своими, чуть усмехнувшись шумному выдоху с ее стороны. Реакция Сакуры была выше всего, что он мог себе представить. Ее дыхание ломалось так очаровательно, а руки и ноги нерешительно сжимались и замирали, не зная, как дальше быть. Это было чертовски приятно. Скользнув языком по ее зубам, он углубляет поцелуй. -Ммм… - как-то жалко выдыхает она, и у него едва ли голова не идет кругом. Очевидно, это перебор для невинной неопытной девочки, потому что ее рука очень настойчиво отталкивает, разрывая поцелуй. Он замирает в миллиметрах от ее лица, в тайне надеясь, что сможет получить от нее еще один. -Ты… - на выдохе сказала она, встречаясь с ним взглядом, - вы… - ее голос совершенно не слушался, - шли бы лучше домой, Какаши-сан. -Зачем? – уточняет он, вдруг, осмелев, - Ведь это мой любимый праздник. Хрупкая рука, вдруг, сжимает его водолазку. -Идите, пока у вас еще ничего не сломано. Сакура говорит тихо, все еще пытаясь нормально дышать, но в правдивости ее слов он не сомневается. По тому, как судорожно женский кулачок сжимает его одежду, можно понять, что ей безумно страшно. Отстранившись, мужчина старается не смотреть на то, как трудно ей сейчас мыслить здраво. Отвернуться, подняться, уйти быстро – как занозу вытащить. Ну что он за идиот? В резиденции он успевает выпить еще немного до того, как приняться за работу, чтобы отвлечь себя. Выходит ровно до того момента, как фейерверки озаряют темное небо с оглушающим грохотом. Какаши поворачивается к окну. Ну и какого черта он, спрашивается, шел смотреть эти фейерверки, если их прекрасно видно из его окна?

***

Утро подкралось незаметно, пока он разбирался с тоннами бумажек, которые нужно было прочитать, подписать и передать. Мысли о вчерашнем поцелуе незаметно висели над ним все это время. Вроде бы, он не думал о нежной зеленоглазой девушке, но какая-то безысходность сквозила во всем, что он делал. Лучи утреннего солнца возвращали будничную реальность, делая все, что ночью казалось хорошей идеей, каким-то особенно глупым. Хотелось отмотать время назад, потому что отшутиться от того, что он вчера сделал, ему будет непросто. К слову, тянуть кота за хвост он не стал – сразу же направился в больницу около половины шестого, пока посетители еще не заполонили собой коридоры приемной. Отчего-то он был уверен, что найдет ее здесь, так что когда сонная, еще с ночной смены, медсестра спросила у него, кого он ищет, без тени сомнения назвал ее имя. Девушка не удивилась – оно и дураку понятно, что пришел Хокаге за бывшей ученицей. Он бы в жизни не явился сюда ради медицинского осмотра. Сестра исчезает за большой – для каталок – дверью, а у бесстрашного джонина отчего-то начинается тихая паника. Он понятия не имеет, что должен сказать, чтобы сгладить ситуацию. Хочется вернуть их прежние доверительные отношения, но это – становится сразу ясно – у них ни за что не получится. Сакура, как и он сам, всю ночь работала, что несколько льстит. Ее волосы все еще немного кудрявы от вчерашней прически, но теперь собраны в низкий хвост. Светло-зеленая форма, медицинская маска на лице, а в глазах – острая необходимость в кофеине. Она выглядит измученной. Но каким-то образом чертовски красивой. Нерешительно замирает в паре метров от него. -Какаши-сан? – стягивает с себя маску, выбрасывая ее в одну из многочисленных мусорок, после чего все же подходит ближе. Она выглядит непропорционально-маленькой: стройной, невысокой, не выспавшейся. Казалось бы, еле держится на ногах перед ним, и в этом есть свое особое очарование. -Ваш плащ у меня в кабинете, - очень устало и как-то серо говорит она, медленно проходя обратно к двери, за которую можно лишь персоналу. Хатаке идет за ней следом, как и вчера. Здесь, на ее территории, ему неловко. Теперь, когда она, вроде бы, не друг и не ученица, он в полной мере понимает, почему никто так и не посмел до сих пор попробовать пригласить ее куда-нибудь. Перед ней чертовски страшно. Она умна, уверена в себе и по-женски непринужденна. Приходить с разговорами о своих чувствах почему-то кажется чем-то, вроде последнего слова перед расстрелом. Потому что невозможно, чтобы такая, как она, ответила взаимностью. И пусть она любила – а, может, все еще любит – Учиху, но мужчине кажется, что она все равно слишком умна, чтобы полюбить его самого. Да о чем это он? Она же его бывшая ученица. Она не идеальна, он знает, насколько не идеальна, так почему же сейчас кажется, что это она – госпожа Хокаге, а он – неопытный генин, что пришел выпрашивать миссию? Сакура тем временем замирает возле одной из дверей, доставая ключи из кармана. Внутри у нее свежо и чисто – не то что у него в кабинете. Все карты рассортированы по папкам и аккуратно убраны в стеллаж. Куноичи – профессионал в своем деле, ей нравится работать на совесть. Белый плащ висит на вешалке рядом с ее вчерашней юкатой. Странно. Не будь здесь этой одежды, он мог бы почти представить, что тот вечер ему приснился. Девушка снимает плащ и протягивает ему, неизменно оставляя между ними достаточно расстояния. Слишком много в сравнении с тем, как все было раньше. Бросает взгляд на настенные часы. Ищет повод сбежать. -Я пришел поговорить. У тебя есть время? Она не хочет отвечать, и это неприятно. -Да, конечно. Он бы предложил ей выпить кофе, но интуиция говорит не прыгать выше головы, иначе он ее лишится. Сакура выглядит странно – нерешительность не относится к одному из ее качеств. И Какаши несколько стыдно за то, что он насильно отбирает у нее эту уверенность, заставляя говорить о вчерашнем и не давая ей ни одного пути к отступлению. -Извини, - ничего лучше в голову не лезет. – Я не имел права вести себя так с тобой. -Не стоит, - чуть качает она головой, неловкость в каждом ее движении, - наш разговор с самого начала был несколько странным. Так, значит и она заметила. Что ж, по крайней мере теперь он знает, что не придумал себе то, чего не было. -Если это поможет, - он пытается сгладить неловкость, - то я не думал о тебе так до вчерашнего вечера. Она не понимает, как это должно помочь. Кроме того, форма, в которой он выбрал сказать это предложение, только ухудшает ситуацию. -В смысле, твой учитель не был педофилом, - господи, что он несет, - если тебе от этого будет легче. Сакура, вдруг, смеется, да так, словно до этого момента еле сдерживала себя. -Господи, и как вам в голову приходит говорить такое? – чуть ли не плача от смеха говорит она, - Я знаю, вы пытаетесь сделать, как лучше, но иногда умнее будет просто промолчать. Да, она всегда была той, кто следил, чтобы он не ляпнул лишнего. Чувство такта у Какаши отсутствовало напрочь, хотя прямо сейчас он благодарил его отсутствие за ее звонкий смех. -Ну, не ляпни я этой глупости, - говорит он с усмешкой, - ты бы до сих пор смотрела на меня своим щенячьим взглядом. Смахнув слезинку с глаза, она чуть ударила его в грудь, едва ощутимо отталкивая, чтобы пройти в коридор. Ну, по крайней мере ей не страшно к нему прикасаться. -Вы невыносимы. Кажется, он переоценил уровень своей оплошности, потому что сейчас казалось, словно тот поцелуй и правда до завтра забудется. Как-то странно полегчало. Ему безумно сильно хотелось сохранить ее доверие. -Так, - твердо говорит она, красноречиво открывая дверь, что ведет к коридору со стойкой регистрации, и явно не намереваясь выходить туда с ним, - то, что вас некому отчитывать за лень, вовсе не значит, что вы не обязаны работать. -Как это некому отчитывать? – замирает он в опасной близости от нее, - А ты, по-твоему, чем занимаешься каждый раз, когда меня видишь? -Напоминаю о том, что вы – Хокаге? – слегка склонив голову говорит она, не замечая, что за ее спиной стена, а он стоит непозволительно близко. -Да брось, ты ставила меня на место с первой нашей встречи. -Спасибо бы лучше сказали, потерявшийся на дороге жизни, - нет, сегодня она определенно не даст ему выиграть. Что-то между ними ему теперь чертовски нравится. Он не получил ни одной из ожидаемых реакций – девушка не испытывает к нему неприязни, не боится шутить и смеяться над его ответными шутками, не избегает его и не собирается выгонять его из своей жизни. Зато теперь каждая шутка, каждый убитый между ними сантиметр, однозначно имеет двоякий смысл. Теперь притворяться, что показалось, что они друг друга не видят, потому что, вроде бы, у них братские, дружеские отношения, не получается. -Какаши-сан? – кажется, он смотрел слишком долго. Черт, ему неизменно кажется, что он что-то упускает. Вроде бы, она ясно дает ему понять, что нужно держать дистанцию, но… нет, что-то совершенно точно не так. Эта трепетная неуверенность от пока еще неловкой близости работает только тогда, когда она взаимна. И он готов поклясться, что Сакура не так реагирует на надоедливые ухаживания. Наруто стоило бы только заикнуться о том, что он находит Сакуру привлекательной, как его строго поправили бы, безапелляционно дав понять, что между ними ничего нет и быть не может. Сейчас же она больше походила на Хинату, чем на саму себя. -Скажи, почему, - он подходит ближе, твердо обхватывая рукой край двери и заставляя девушку отпустить ручку, - ты так нервничаешь? Она поняла, к чему он клонит, сразу же, нервно проследив взглядом за дверью, которую он без всякой жалости захлопнул. Куноичи, вжавшаяся в стену, чуть отклоняется вбок, как бы прикидывая, разрешат ли ей сбежать, но теперь он на 90% уверен, что прав, так что ненавязчиво, как можно более мягко и непринужденно опирается рукой на стену. Девушка порывисто вздыхает, нервно усмехаясь, словно говоря «так и знала, что он сделает что-нибудь бестактное». Опускает взгляд вниз без возможности обернуть свои чувства в слова. Черт, а ведь он не ошибся. -Ты, наверное, думаешь, что я никогда ни черта вокруг не замечаю, но это не так. А ты, Сакура, никогда и ни от кого не сбегаешь. -Какаши-сан, - все же отвечает она на его взгляд. Ей очень хочется оттолкнуть его, но рука, словно, не решается прикоснуться. – Я скажу вам это один раз, и то лишь потому, что очень уважаю вас, и не хотела бы делать больно, - скрещивает руки на груди, сжимаясь под его пристальным взглядом, - Вы ведете себя совершенно неприемлемо. Все это, - она как-то странно опустила свой взгляд, словно показывая, что под «этим» имела в виду его самого, - далеко за пределами моей зоны комфорта. И я предупреждаю, что вы вот-вот перешагнете черту, после которой вы уже не сенсей и не друг, с которым мы бок о бок сражались лет десять, а обычный мужчина. Знаете, что я делаю с обычными мужчинами, которые ведут себя так, как вы? -Знаю, - кивает он, не теряя ни крупицы своей решимости, - и ты давно бы уже это сделала, будь я кем-нибудь другим. -Вот именно, - слегка агрессивно сказала она, недовольно глядя на него своими зелеными глазами, - вы знаете, насколько сильно я вас уважаю. И будь это кто угодно другой, его бы уже собирали по кусочкам. Смешок. Быть того не может. Он не может нравиться ей. Не может и точка. Но, черт возьми, нравится. С каждой фразой, с каждым жестом он убеждается в этом еще больше. -Ты прекрасно знаешь, какой у меня характер, - она чуть сжимает руки, напряженно выдыхая. Поняла, что он собирается сказать. – Если тебе кажется, что все, что ты мне сейчас выложила, заставит меня извиниться и вести себя правильно, то идиот здесь вовсе не я. -Я серьезно, - кажется, окончательно разозлившись от его наглости, Харуно сжимает его ворот в руке. – Если не перестанете, я и правда сделаю больно. -Так, вперед, - усмехается он, наклоняясь чуть ниже, - Я официально разрешаю тебе прикончить шестого Хокаге. Словно принимая вызов, она сжимает его ворот сильнее, глядя ему прямо в глаза. -Вы не посмеете снять свою маску в таком месте. – говорит это, как факт, потому что очень хорошо его знает. -Серьезно? – черта с два, если ему есть дело до кого-то другого, - Тогда, тебе нечего бояться. Без раздумий стягивает маску с лица и сразу же целует ее. Не держит ее, не заставляет отвечать, если подумать, даже убегать не запрещает – просто опирается на стену с одной стороны от нее. Но она не отворачивается, позволяя его губам найти ее. Рукой все еще сжимает его ворот, но уже не так сильно. Могла бы оттолкнуть. Могла бы хоть придушить, если очень хотелось. Он чуть наклоняет голову, углубляя поцелуй и делая шаг вперед, наконец-то чувствуя ее каждым миллиметром своего тела. Сакура сдавленно выдыхает, но в этот раз у нее достаточно смелости позволить ему целовать себя по-настоящему. Он готов поспорить, что она вот-вот сдастся окончательно и притянет его ближе к себе, но проверить эту теорию у него не получится, потому что кто-то из персонала так некстати толкает большую дверь. Реакция куноичи молниеносна – сильный толчок заставляет его глухо удариться спиной о противоположную стену, доказывая, что у нее достаточно сил защитить себя. Какаши успевает натянуть маску до того, как мимо них проносится какой-то врач, едва ли заботясь о том, что происходит вокруг. Сакура смотрит ему вслед – знает, какому пациенту стало плохо. Ее дыхание так сломано, что ключицы то и дело пугающе выпирают от глубины ее вдохов. Девушка все еще опирается на стену, не решаясь попробовать стоять на своих двоих. Ему чертовски хочется сделать это еще раз, но девушка, не решившись даже взглядом с ним встретиться, в прямом смысле убегает. Ну и пусть. Ей нужно время подумать. Ему тоже.

***

Следующая неделя доказывает правдивость трех вещей. Во-первых, то, что у него из ниоткуда появилось к Харуно, – вовсе не легкий сексуальный интерес, а нечто, не позволяющее, порой, глаз сомкнуть ночью. Оно и понятно – он знает ее лучше нее самой. Во-вторых, оказывается факт того, что они видятся раз в два дня – исключительно ее инициатива, потому что теперь ее не слышно и не видно, хотя раньше они пересекались в коридорах резиденции чуть ли не пять раз на дню. Раньше она заглядывала к нему, интересовалась его делами и болтала минут по 20, если ни он, ни она были нигде не нужны, что бывало крайне нечасто. Ну и третья забавная вещь, доказавшая свое существование, - закон подлости. Ведь именно сейчас, когда ему безумно хотелось где-то быть, на него свалилась чертова уйма работы. Именно поэтому, когда бывшая ученица, вдруг, появилась на пороге его квартиры, около 12-ти ночи под конец понедельника, его это и правда застало врасплох. Сам Хокаге просто валился с ног, потому заснул прямо на диване, и даже не сразу понял, где он и кто, когда тихий стук в дверь заставил разлепить глаза. Сакура была в своей больничной форме и выглядела невероятно потеряно. Натягивая водолазку, что была под формой, на замерзшие пальцы, она перенесла вес с одной ноги на другую, очевидно не зная, что делать дальше. -Плохой день? – предположил он, отступая назад. -У вас, кажется, тоже, - мрачно заключает куноичи, проходя внутрь. Она была в его квартире несколько раз, но все равно замирает, опасливо оглядываясь – не до конца уверена, что хочет здесь быть. -Выпьешь? – уточняет он, закрывая дверь. -Уйду, если не предложите, - усмехается она. Позволяя ей привыкнуть к обстановке, он уходит в свою спальню, чтобы надеть свитер поверх своей темной майки – ночь прохладная. Стягивает маску вместе с протектором – голова трещит, а все эти атрибуты лишь выводят из себя. Девушка уже ищет что-то в его кухне: заглядывает в шкафы, чуть хмурясь. -У вас нет стаканов? -Нет, - усмехается он. Пожав плечами, она достает две кофейные чашки, пока он достает бутылку виски, ради которой он вломился тогда в чей-то магазин. Может, из-за его пассивного настроения или вселенской усталости, но девушка не боится стоять с ним рядом. Она ждет, пока он разольет виски по чашкам, после чего проходит в гостиную, не без удовольствия опускаясь на мягкий диван. Ему приятно, что в такое ужасное настроение она пришла именно к нему. Он, получается, может сделать отвратный день чуточку менее отвратным. -Так и будете стоять? – устало спрашивает она, пронзая его взглядом. Помедлив, он отстраняется от дверного проема и послушно подходит к дивану. -Так и будешь мной помыкать? – уточняет, садясь рядом. -Пока разрешаете, - пожимает она плечами, глядя куда-то в бесконечность. Какое-то время они сидят молча, как бы впитывая компанию друг друга. Девушка подносит чашку к губам и – ох, черт – выпивает всю залпом. Джонин медленно поворачивает голову к ней, пытаясь по ее лицу понять, что именно гложет ее, но на нем только усталость. -Как бывший сенсей, я должен предупредить, что пить так – не самая лучшая идея. -Ваше благородство не останется незамеченным, - устало отвечает она, протягивая ему свою чашку. Мужчина послушно наполняет ее. Сакура – взрослый человек и имеет полное право безбожно напиться, если ей того хочется. -В чем дело? – все еще смотрит на нее, силясь понять, как она может выглядеть так хорошо, когда валится с ног от усталости. -Мне доставили отряд из страны Водопада, - он знает, о каком отряде речь. За ту миссию им всем будет стыдно еще очень долго. – Простояла над их капитаном весь день. -Жив? – интересуется он, не рассчитывая на положительный ответ. -Конечно, жив, - протягивает она, делая глоток из своей чашки. -Молодец, - сухо хвалит ее он. Она и без него знает, что молодец, но все же. Громкий смешок, и она, наконец, встречается с ним взглядом. -Ваше «молодец» мне ни к черту не сдалось после того, что я видела в своей операционной. Он поджимает губы, прекрасно зная, о чем она говорит. Его тоже когда-то злило одобрение начальников после того, как он прошел через Ад. Но после определенного количества таких миссий тебе уже все равно – пройдешь через Ад и за бесплатно. -Вы когда-нибудь думали, как сложилась бы ваша жизнь, если бы вы не стали шиноби? Он переводит взгляд на свою чашку, после чего опустошает ее, потому что понятия не имеет, как ответить на ее вопрос. -Для меня, - черт, сейчас будет личное, - «шиноби» никогда не было чем-то, что можно выбрать или нет. Она выдыхает, чересчур пристально вглядываясь в его лицо. -Мне жаль. Джонин пожимает плечами. -Такое было время. Черт, почему она так смотрит? Он отводит взгляд, отчего-то желая закрыться. Личные темы были для него очень болезненными, да никто и не пытался задавать ему сложные вопросы. -Давно хотела спросить… - задумчиво начинает она, разглядывая черты его лица, - вы ведь начали тренировать команды… - пауза, - нас… сразу после того, как ушли из АНБУ. Только не это. -Почему? Нет, ему, определенно, не нравится говорить о себе, даже с ней. -Если ты будешь спрашивать у меня об этом, придется подождать, пока я достаточно выпью. Она чуть хмурится, что он отчетливо видит в своей периферии. -А вы и правда не любите себя, - удивленно говорит девушка. Каким-то образом, она – та, кто всегда замечает, каков он на самом деле, - совершенно пропустила этот факт. -И тебя это удивляет? – усмехается он, чуть повернувшись к ней. Сакура тихо улыбается, разглядывая его пальцы. -Вы, кажется, совершенно не понимаете, каким я вас вижу. -Каким же? – спрашивает он, после чего она отрицательно мотает головой, прикладываясь к виски. -А вот теперь вам придется подождать, пока я достаточно выпью. Какаши смотрит на нее, приятно подмечая все черты, которых раньше не замечал – невероятной глубины зеленые глаза, свежее молодое лицо, тонкую шею, аккуратные маленькие ручки. Девушка замечает, отчего нервно усмехается, прикрывая глаза рукой. Как же мило. -Не волнуйся, - треплет он ее по голове, после чего откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза, - сегодня я не буду с тобой воевать. Чувствует, как она залезает на диван с ногами, а потом ее ладони, вдруг, ложатся ему на щеки. -Лжец, - прямо в его губы шепчет она до того, как мягко поцеловать мужчину. Если подумать, то сегодняшний день не так уж и плох. Он кладет руку ей на затылок, слегка сжимая волосы. Поцелуй прерывается слишком рано, но он еще успеет получить то, что хочет. Джонин открывает глаза. Сакура стоит, опираясь на колени, и смотрит на него, мягко зафиксировав его голову своими ладошками. Она и правда видит в нем кого-то куда более впечатляющего, чем он есть на самом деле. Интересно, это потому, что он – ее бывший сенсей, или потому, что она находит его привлекательным? -А я был уверен, - тихо говорит мужчина, - что нагло воспользовался ситуацией, поставив тебя в неловкое положение. -Так и было, - отвечает она, глядя на его губы. -А теперь? -А теперь, - вздыхает, встречаясь с ним взглядом, - я не могу выкинуть вас из головы. Поддавшись мимолетному порыву, он обхватывает ее талию, прижимая девушку к себе, после чего аккуратно опускает их на диван, твердо фиксируя ее тонкую фигуру под собой. Сакура шумно выдыхает, прикрывая глаза и переместив свои холодные пальцы на его шею. Интересно. Она думала о том же самом, потому на ее лице облегчение вместо страха или неуверенности. Какаши целует ее глубоко, мягко проводя по ее талии, пока ее пальцы путаются в его волосах. -Ммм… Прелесть девушек, которых не целуют так часто, в том, что они чертовски чувствительны. У Какаши достаточно опыта, чтобы полностью выбить землю у нее из-под ног. И она и правда буквально таяла от его прикосновений, хотя он всего-то поцеловал ее. Еще, считай, даже не начал. Усмехается. Ему еще столькому предстоит ее научить. Она чуть отталкивает, смыкая свои женственные пальчики на его подбородке. -О чем бы ты сейчас ни подумал, не смей говорить это вслух. – Сакура знает его пугающе хорошо, но сейчас вовсе не это вертится у него в голове. Она впервые назвала его на «ты». И одно это предложение обеспечило ее безоговорочную победу над ним. Это было так приятно, что шестой был готов встать перед ней на колени, только бы услышать это снова. Если честно, у него есть силы только на то, чтобы добрести до кровати. Но он только получил то, чего хочет, и двух поцелуев было удушающе мало. Наклоняется к ее шее, чтобы оставить на ней несколько поцелуев, а она откидывает голову назад, вздыхая так, словно это единственный глоток кислорода во всем мире. И ему вдруг становится страшно. Что, если он так устал, что не может отличить реальность от сна? Или – более вероятно – что, если к завтрашнему утру она уже не будет этого хотеть? Ведь сейчас ей было так паршиво, что выпивка казалась ей водой в пустыне, а он, наверное, - спасительным островом, но вовсе не по причине любви. Просто контакт с человеком чертовски важен для сохранения рассудка. А у нее он в остром дефиците. Предпринимает попытку отстраниться, чтобы поговорить с ней о последствиях. Он, конечно, готов рискнуть, но все же хотел бы сохранить эту дружбу, если кроме нее больше ничего не суждено. До того, как он успевает что-то сделать, Сакура обхватывает его шею, прижимая к себе так сильно, что ему страшно даже дернуться. Она глубоко и порывисто дышит, а пальцы вцепились в плечи мужчины так отчаянно, что он тут же пытается пересмотреть эту ситуацию, потому что, кажется, понял ее неверно. -Я знаю, что вы сейчас мне скажете, - печально говорит девушка, но он слышит только «вы» вместо «ты». – Но хоть на одну чертову секунду вы способны просто жить в настоящем? Джонин обреченно усмехается. Черт, она всегда бьет прямо в цель. -Но я не могу быть сильной всегда, так что учтите, если мне придется умолять вас, как Хокаге, или как сенсея, не сбегать от меня, то я не выше этого. Черт, а у нее ведь и правда много точек давления на него. И он сдастся – он пацифист. К тому же, баловать ее мужчине нравилось всегда. -Тебе не обязательно, - заверяет ее он, медленно – с ее позволения – отстраняясь, - Я не сбегу. Куноичи и правда смотрит на него так, словно ее жизнь зависит лишь от этого момента. Это очень опасно. Ему, несомненно, будет больно в конце. Либо от ее кулаков, либо от неразделенной любви. Да и черт с этим. Он готов терпеть боль ради нескольких счастливых моментов. Ведь таких моментов слишком мало в жизни шиноби. Ее пальцы мягко дотрагиваются до его губ, а зеленые глаза видят все его страхи. -Я думала, это будет странно. – Откуда в ней вообще взялось столько уверенности? Она всегда смотрела на него в моменты сомнений, всегда искала поддержки, подтверждения тому, что руки опускать не обязательно. А теперь ему самому хочется получить ее поддержку. Потому что открываться кому-то, чьи мысли для тебя закрыты и в чьих решениях ты не уверен, чертовски страшно. -Хочешь сказать, это не так? – уточняет он шепотом, не смея даже моргать, чтобы только не спугнуть ее нежные прикосновения. -Нет, - твердо отвечает она, все так же внимательно вглядываясь в его лицо – еще не привыкла видеть его без маски, - неделю назад вы были сенсеем, который все видит и всегда знает, как сделать правильно. – Ее взгляд встретился с его, - А теперь вы – несносный болван, который боится подпускать к себе людей. Смешок. -Не людей. Тебя. Ее брови взметаются вверх. -Вы боитесь меня? -До смерти, - совершенно серьезно отвечает джонин. -Вам нечего бояться, если не будете меня злить, Хокаге-сама, - сколько вызова и плохо прикрытого желания. Он еле подавляет желание улыбнуться. -Ты будто меня не знаешь. – говорит он, опуская голову и оставляя долгий поцелуй между ее тонких ключиц. Шумный вздох, от которого едва ли не сносит крышу. Хатаке поднимает на нее взгляд, нехотя отрываясь от ее кожи. -Я чертовски устал. Он знал, что переборщил с недосказанностями, даже до того, как Сакура оттолкнулась от спинки дивана, заставляя его глухо упасть спиной на пол и оказываясь сверху. Ее руки угрожающе сжали ворот свитера. -А я, по-вашему, не устала, собирая обратно команду, которую вы отправили на верную смерть? Мужчина опускает руки на пол, раскрывая ладони, словно признавая свою капитуляцию. -Хочешь, чтобы я извинился за это? -Ваши извинения погоды не сделают, мой день безвозвратно испорчен. Он чуть щурит глаза, силясь понять, правильно ли он расслышал. -Сакура, ты понимаешь, что ты мне говоришь? – на всякий случай проверяет он. Она медленно кивает, немного стушевавшись под его взглядом. Да, она помыкает им, поправляет и говорит, что делать, но все же территория, на которой весь контроль будет у него, уже не за горами. Ее это пугает, но не останавливает. И это чертовски приятно. -Хочу напомнить, - спокойно говорит он, медленно ведя ладонью по ее бедру к талии, - что я все же сильнее тебя, и после определенного момента сделать мне больно уже не получится. Пальцы пробираются под ее водолазку и медленно скользят вверх. Он не торопится, потому что хочет быть уверен, что оставляет достаточно возможностей для нее повернуть обратно. Сакура наклоняется, поставив руки по обе стороны от его головы. -У меня всегда будет завтра. Он дает ей поцеловать себя всего один раз до того, как меняет их местами, вжимая девушку в паркетный пол. Она мгновенно сжимается от прикосновения к холодному дереву, но не останавливает. От того, каким взглядом она на него смотрит, по коже бегут мурашки. Тонкие пальцы едва ощутимо дотрагиваются до кожи, непонятно когда пробравшись под его свитер. Они обводят несколько шрамов на животе, следуя по очерченным мышцам, что сразу же напрягаются от проникшего под одежду холода. Она слишком уверена в себе для девушки, у которой и поцелуев-то толком не было. Как же забавно. Он от всего сердца верил, что на его месте будет Учиха. Шлепок по лицу заставляет очнуться. Сакура, сомкнув пальчики на его подбородке, заставляет смотреть на себя. А куда он, собственно, смотрел до этого? -Прекрати. – Со скрытой улыбкой в голосе приказывает зеленоглазая девушка. -Что? – усмехнувшись уточняет он, подхватывая ее за бедра и легко поднимаясь на ноги. Она без сомнения обхватывает его шею, даже не удивившись – знала, каким будет его следующий шаг. -Думаешь, я не знаю, как ты смотришь на меня, когда видишь свою ученицу? Она отчитывает, но он слышит только «ты», и его это дико заводит. Джонин переносит их к кровати и с удовольствием опускает Сакуру в ее центр, после чего выпрямляется, стягивая с себя свитер. В комнате прохладно. Нужно срочно оказаться под одеялом. -Мне всегда казалось, - хитро говорит она, вслед за ним снимая с себя водолазку с больничной футболкой, - что ты был где-то в своих мыслях, потому что мы – несмышленые дети – были не достаточно интересны. Он усмехается, прекрасно представляя, что она дальше скажет. -А ты просто оказался мечтательной натурой. Мечтательность – побочный эффект травмы после того, как все, кто тебе дорог в этом мире, погибает. Больше не умеешь жить настоящим. Потому, что в сравнении с прошлым оно кажется невероятно жалким. -Хватит уже обо мне, - бросает он, опускаясь на нее и с удовольствием ощущая тепло ее стройного тела. Девушка обхватывает его руками, в то же время смыкая ноги на его талии и – черт возьми – она такая маленькая. Стройное, подтянутое тело. Не худое - напротив, очень сильное. Быстрый поцелуй, лифчик летит на пол. Мужчина опускается к ее шее, ведя дорожку поцелуев к ключицам, в то же время проводя по ее талии, наслаждаясь ее подтянутой тонкостью и едва слышимыми стонами. Сакуре не по себе – это не так очевидно, как бывает в обычных девушках, но если ты знаешь ее достаточно хорошо, то сразу же заметишь, что скованность движений и некое бездействие ей абсолютно не присущи. Тем не менее, она без раздумий закрывает глаза, сжимая руками мужские плечи, слегка выгибаясь навстречу его губам и позволяя тихим, очень стеснительным стонам слетать с ее губ. Она доверяет ему, уверена в том, что он не сделает больно. Так и есть. Он скорее умрет, чем навредит ей. Шиноби – очень странные люди. Казалось бы, у каждого большое сердце, но в то же время невероятные силы без раздумий закрывать глаза на убийства и жестокость. Куноичи – еще более непонятные создания. А эта конкретная куноичи… ну, ее не разгадать, сколько не старайся. Вроде бы, сильная, пугающая, всегда готовая размазать кого-то по стенке. Как Хокаге, как учитель и как бывший сокомандник, он знал, что она может выдержать многое. И физическую боль, и стресс, и потерю близких. Невероятно сильная духом женщина. Но прямо сейчас – в его руках – она ищет поддержки. Она меньше, чем он, и тяжесть его тела немного пугает. Мелкий тремор в мышцах и то и дело срывающееся дыхание. Не холод – страх неизведанного. Она врач, прекрасно знает, что и как происходит. В добавок – шиноби, ту боль, что ее сейчас ждет, и болью-то назвать можно с натяжкой. Но ей все равно не по себе. А он может принести столько вреда, если не будет аккуратен. Повредит не физически и даже не морально, а сломает ее уверенность в себе и доверие. Нет, он должен все сделать правильно. Быть с бывшим сенсеем, в котором ты только неделю назад еще видела наставника, и без того до ужаса страшно. А исходить из ее лучших интересов и направлять на правильный путь – его работа. Была и будет всегда. Замирает, целуя между тонких ключиц, видя все нервы, все страхи. Опускается на нее чуть сильнее, пробираясь рукой под ее талией и прижимая к себе. Она обнимает его за шею, прижимая джонина еще сильнее к своей груди. Поняла, почему он остановился. Приняла эту немую поддержку. -Совсем не обязательно делать это сейчас, - тихим шепотом заверяет ее, оставляя медленный поцелуй на ее груди. Она усмехается, и воздух как-то слишком порывисто выходит из легких. Непобедимая Сакура Харуно боится. Очаровательно. -Что же теперь, поворачивать назад всякий раз, когда страшно? – в голосе лишь ирония – с ним она может не думать о том, какие выбрать слова. Он поднимает голову, встречаясь с ней взглядом, и не может удержаться от неуместной шутки: -Я не люблю, когда моим детям страшно. -Ах ты… - удар по плечу такой невесомый, что совершенно очевидно не таит в себе ни капельки злости, - бестактный болван! – смеется она. Какаши незамедлительно целует ее, заставляя чуть прогибаться от руки, что все еще крепко обхватывает ее, не желая отпускать. Она отвечает с удовольствием, обхватывая его шею. Все же, у них и правда может что-то получиться. Пока он стягивает с нее штаны вместе с нижним бельем, она усердно помогает, но вот только он встает, чтобы самому раздеться до конца, она замирает, словно осознав, что все по-настоящему. Правда, ее замешательство быстро сменяется на плохо скрываемый ужас, когда она в полной мере видит все его тело с бессчётным количеством шрамов. Он видит, за какие цепляется ее взгляд, - может фантомно представить каждую битву, каждую катану. -В твое время докторов что ли не было? – быстро найдя обратно свой юмор, спрашивает она, принимая его протянутую руку. Какаши без труда поднимает ее на ноги, тут же отбрасывая в сторону край одеяла. -Без обид, - начинает он, наклоняясь к первому шкафу тумбочки за презервативом, - но перевязывать мелкие раны есть время только у генинов. -Без обид, - тихо повторяет она за ним, вдруг, обхватив его член рукой, заставляя его резко выдохнуть, никак не ожидая такого хода от напуганной девственницы. Пальцы другой руки проводят по широкому шраму спины. – Но есть героизм, а есть идиотизм. А ты, - переходит к еще одной отметине, теперь уже на его ребрах, - самый большой идиот из всех, кого я встречала. Ну ладно, может он слегка безалаберно относится к своему телу. Но Хатаке ненавидит больницы. И пусть ее пальчики сейчас до мурашек приятно проводят по чувствительному органу, он не изменит своих взглядов. Уж если умирать, то на поле боя, а не под капельницами с жалостливыми медсестрами. -У меня, - хрипло отвечает он, силясь открыть маленькую упаковку, - ученица работает в больнице. – Поворачивается, без страха отвечая на предупреждающий взгляд, - Она принимает меня без очереди. Светлая бровь взлетает вверх. Да, ему давно пора уже заткнуться. -Еще слово и твое имя будет в том же ряду, что имена твоих друзей. Интересно. Когда это она набралась смелости для такого черного юмора? Джонин толкает ее на кровать, тут же поставив колено между тоненьких ножек, надевая презерватив и меряя ее пристальным взглядом. -Чтобы шутить про моих друзей, тебе не достаточно просто раздеться. Смеется, но только до того момента, как он опускается сверху, чуть развернув ее и накрывая обоих одеялом. Обволакивающее тепло поднимает все самые мелкие волосинки дыбом, а то, как она на него смотрит, силится вырвать сердце из груди. Девушка нежно целует его, прижимая к себе, пока он кладет руку на ее колено, опускаясь еще ниже, чувствуя, как нервно ее пальцы вжимаются в его плечи. Толкается внутрь, стараясь быть как можно аккуратнее. Сакура расслабляется настолько, насколько возможно в такой ситуации. Войдя до конца, он замирает. Видит, что ей больно, но, черт побери, ему так хорошо, что не двигаться невероятно трудно. Чувствует внутри странное тепло. Хмурится. Это точно не нормально. Тихий смех, а его сердце пропускает удар. -Я не всегда могу остановить исцеление. – Притягивает его ближе, очевидно, больше не испытывает неудобства. – Но видел бы ты свое лицо. Ждать больше не хочется, так что он делает медленный толчок. Девушка прикрывает глаза, не показывая никаких признаков недовольства или боли. Еще одно движение – более резкое. Ее дыхание ломается, а глаза распахиваются, встречаясь с его. Не ожидала, что будет приятно. Да и он не ожидал, если честно. Не взял во внимание, что ниндзя-медики могут тут же восстановить разорванные мышцы, проходя недельный, если не месячный процесс за секунды. Так даже лучше. Он сразу может показать ей все прелести развязной джонинской жизни. Все, чему он бездумно учился на длинных миссиях и по книжкам Джирайи. Глубоко целует ее, сразу же ускоряя ритм. Приглушенные стоны наполняют комнату, растапливая его одинокое сердце. Кажется, он недооценил важность эмоциональной составляющей – он ведь никогда прежде не спал с кем-то, кто ему нравился. Секс ради секса – не иначе. Глаза порой закатывал на «когда любишь, все совершенно иначе». Иначе. Совершенно не так. Не физически. Оргазм – есть оргазм. Но внутри такое ощущение, что его новая жизнь вот-вот начнется. Словно присутствие этой девушки, ее любовь и согласие стерло из памяти ненавистную работу, решения, за которые стыдно, даже заставила на мгновение забыть о смерти всех его близких. Прямо сейчас он нашел кого-то вместо того, чтобы потерять. Такого еще не бывало. Сакура освоилась быстро. Начала вскоре двигаться ему в такт, приятно сжимая его волосы и выгибаясь навстречу. Они закончили быстро. Взяли друг друга так, словно всю свою жизнь задыхались. А дальше он и не помнил – оба не спали уже, кажется, тысячу лет.

***

Утро свалилось на него, как многотонный груз, заставив резко проснуться от разорвавшего тишину звонка, позабыв на секунду о том, кто он такой, где находится и какого черта вокруг этот мерзкий звон. Потому, девушка, что встретилась с ним взглядом, вызвала секундный ступор. Вспомнив, что он – Хокаге, мужчина быстро поднял телефонную трубку, свесив ноги с кровати и чуть отвернувшись от бывшей ученицы с застывшим на губах неловким разговором. -Слушаю, - слегка хрипло ответил он, проведя рукой по растрепавшимся волосам и тайно надеясь, что у него еще осталось время на душ. -Хокаге-сама, восемнадцатый отряд вернулся из деревни Тумана. Ждут вас с докладом. -Скоро буду, - бросает он прежде, чем положить трубку. Тишина звенящим напряжением давит на нервы. Очень хочется сбежать, но от нее – нельзя. -Хокаге-сама где-то нужен? – еще сонно предполагает куноичи. Какаши отчетливо чувствует, как она садится за его спиной. -Всегда, - тихо отвечает он, замерев. Ему не показалось? Нет. Она и правда придвинулась к нему. Вскоре к спине прильнула женская грудь, а тонкие руки обхватили его так доверчиво, так нежно. Где-то в груди стало физически больно. Но боль, как наркотик, опьяняла сознание. Чертовски хотелось остаться в кровати. -Опоздаешь? – тихо, но от того не менее хитро спрашивает девушка. -Что, прости? – он поворачивается на столько, на сколько объятие ему позволяет, но она прячет лицо между его лопаток, утыкаясь аккуратным носом где-то возле позвоночника. – Мне это говорит та же самая Сакура, что отчитывала за опоздание на пару с Наруто? – усмехаясь спрашивает он, перехватывая ее запястья. -Тогда я была одета, - усмехнулась она, позволяя ему повалить себя обратно на подушки, - и не лежала у тебя в кровати. Не без удовольствия прижав ее руки к кровати, он дотронулся губами до ее шеи, наслаждаясь ее шумными вздохами. -Ты разве со мной все еще на ты? – насмешливо спросил он, проводя рукой по внутренней стороне ее бедра, срывая с ее губ самые разные гаммы звуков. -Нельзя? – простонав от проникновения его пальцев спросила она. – Могу называть тебя Какаши-сенсей, если так привычнее. Смешок. -Только посмей.