Мой Париж это ты

Ясным рождественским утром Чимина разбудила нежная праздничная музыка. Она лилась с улицы, а точнее с заднего двора родительского дома. Разлепив глаза, Чимин недовольно взглянул на приоткрытую форточку, которую он закрывал ночью собственными руками. Выбравшись из теплой постели, парень пригладил волосы и натянул на майку голубой свитер. Даже подойдя к окну, он продолжал лениво тереть глаза, пытаясь избавиться от сонливости. Первым, кто попался на глаза Чимину с высоты второго этажа, был скрипач в смокинге и строгом пальто. Его руки, спрятанные в тонкие белые перчатки, плавно выводили красивую рождественскую мелодию. Чимин никак не мог уловить популярный мотив, потому что картина внезапно предстала перед ним целиком. Напротив скрипача стоял маленький круглый столик с двумя стульями. Стол был накрыт белой скатертью и заставлен блюдами с крышками. Но больше всего Чимина поразило не это, и не скрипач, и даже его родители, мирно болтающие с Ким Тэхёном у крыльца черного входа, не вызвали в нем такой шок, как Эйфелева башня, гордо возвышающаяся над двориком на полтора метра. Голубовато-прозрачная скульптура казалась чем-то совершенно немыслимым посреди обычного ничем не примечательного двора. - Что за дичь здесь творится? – ошеломленно прошептал парень и торопливо побежал вниз. - Проснулся-таки? – Намджун в домашней одежде поприветствовал брата чашкой кофе, сидя в гостиной за столом с ноутбуком. - Почему ты позволил ему…? Я же тебе вчера все объяснил, хён! Я не хочу отношений, ну, почему никто меня не слушает и не воспринимает всерьез? – возмущенно вымолвил Чимин. Продолжая ворчать себе под нос, парень сунул ноги в теплые ботинки и надел зимнюю куртку. Метнувшись на задний двор, Чимин едва ли не силком заставил отца и мать зайти в дом. Затем он развернулся к Тэхёну и осуждающе воззрился на него. - Я же просил тебя не лезть. Я же… - Ему стало холодно, и он поспешно застегнул молнию. - Я поговорил с твоей семьей. Они разрешили мне устроить для тебя сюрприз, - безнадежно хлопая глазами, произнес Тэхён. Нахохлившийся, дрожащий Чимин и вправду походил на цыпленка. Его заспанное личико слегка припухло, от чего Тэхёну очень хотелось потискать милые щечки парня. - По-твоему, это хорошая идея – приехать к моим родителям и разыграть тут целый спектакль на заднем дворе на потеху всем соседям? – жестко выпалил Чимин и плотно сжал губы, злясь все сильнее. Тэхён огляделся, проверяя, нет ли зевак, хотя ограда вокруг дома и так была достаточно высокой. - И вообще что это такое? – Чимин обвел руками двор. – Пожалуйста, не играйте. Вам, должно быть, холодно, - обратился он к музыканту. Но скрипач не послушал его, а лишь переглянулся с Тэхёном. Тот кивнул, и мелодия вдруг сменилась на другую. Чимин не успел возмутиться снова, музыка будто обволокла его теплым исцеляющим звучанием. Он сразу же узнал композицию, и под нее он сердиться никак не мог. - Дебюсси «Лунный свет». В оригинале она исполняется на фортепиано, - произнес он, чувствуя скорое умиротворение от дивных звуков скрипки. - Было бы проблемно привезти сюда рояль, и я не смог найти свободного пианиста, - смущенно пояснил Тэхён. Чимин усмехнулся и, обойдя парня, подошел к столу. Он снял крышки с блюд и тихо посмеялся. - Так и знал. Крокембуш и традиционный рулет-полено на Рождество. Из кондитерской «Calisson». Он оторвал от горки профитролей один шарик и сунул его в рот, тут же замычав от удовольствия. Тэхён подошел к нему с термосом и налил в кружку дымящийся кофе. Чимин запил сладкое лакомство ароматным напитком и присмотрелся к термосу. - Это же… мамин, - озадаченно произнес он. - Да. Я хотел привезти и кофе, но он бы остыл по дороге. Присаживайся. – Тэхён указал на стул и поспешил отодвинуть его от стола. Чимин проигнорировал галантный жест и ступил ближе к ледяной башне. Он обошел ее по кругу, внимательно осматривая. - Это же не цельный кусок льда? Она слишком вы… - Цельный, - прервал его рассуждения Тэхён. – Мы заливаем воду в форму, она замерзает, и потом уже мастера пилят мелочи. Он показал парню крошечные щербинки на ледяной скульптуре, имитирующие металлические балки и окошечки. Присмотревшись к верхушке, Чимин заметил за тонким слоем льда обзорные бинокли и фигурки людей. - Да ладно… - Он не поверил своим глазам, до того шедеврально выглядела миниатюрная смотровая площадка. - О, тут ничего сложного. Мы поставили туда человечков, а потом вставили ледяные пластинки-стекла. Пожалуй, все же не цельный… - сконфуженно вымолвил Тэхён. Сегодня на нем не было шапки, поэтому Чимин видел края покрасневших ушей, которые парень постоянно пытался прикрыть волосами. Хотелось надеть на его голову капюшон, но у пальто не бывает капюшона. - Откуда ты узнал, что я люблю Францию? – Чимин задал вопрос напрямую и сел за столик, чтобы попробовать и другой десерт. - О… Боюсь, я не могу сказать, - улыбчиво ответил Тэхён. Он отпустил музыканта и сел напротив соулмейта, радуясь аппетиту, с которым парень поглощал кусочек шоколадного рулета. - Я знаю, кто тебе рассказал, - пробубнил Чимин и облизал пальцы. – Я его прибью. Тэхён вдруг понял, что ему безумно нравится то, как буднично Чимин разговаривает с ним. Словно они были давно знакомы. - Ты говорил, что это нам не поможет. Ну… если мы разузнаем друг о друге всякие мелочи. По-моему, все же помогает, разве нет? – осторожно произнес Тэхён. Чимин проглотил последний кусочек, и ощущение повседневной беззаботности пропало с его лица. - Это все очень мило, но я не могу… - сказал он, набросив на голову капюшон. – Я просто не могу. Мы не должны быть соулмейтами. Тебе нравятся девушки, а мне… - Мне нравишься ты, - перебил его Тэхён. Они встретились глазами, и у Чимина защемило в груди. Каким-то образом, он знал, что было на душе его соулмейта, но старательно отрицал возможность такой связи. - Как будто… как будто ты мне не нравишься, - тихо вымолвил блондин, отводя взгляд в сторону. - Я…? – Тэхён удивленно расширил глаза и едва не воспарил в воздух от всколыхнувшегося счастья. Чимин выпустил облачко пара изо рта и слабо улыбнулся. - Ты привлекательный. Ты очень привлекательный, - начал он застенчиво. – Поначалу я злился, что ты выше и больше меня, ведь тогда чисто гипотетически мне придется быть за девушку в нашей паре. Но я… я не собираюсь больше встречаться с парнем. - Чимин… - Тэхён подался вперед, но парень быстро заговорил снова. - Ты все перевернул с ног на голову! Зачем ты собрал вместе все, что я так люблю? Дебюсси, любимые сладости, даже стол круглой формы… И… и эта башня! – У Чимина перехватило дыхание от охвативших его эмоций. – Никто никогда не дарил мне Эйфелеву башню. Ни завалящую фигурку, ни даже открытку с ней. А ты притащил сюда долбанную скульптуру изо льда! Как?! - Грузовик… - вставил словечко Тэхён, но Чимин не слушал его. - Зачем ты сотворил мини-Париж на заднем дворе моего дома? Зачем? Ведь я просил оставить меня в покое… - Глаза Чимина заслезились. Он поставил локти на стол и стиснул пальцами волосы на голове. – Я не могу это все принять, Тэхён. Не спрашивай меня, почему, только не спрашивай. Тэхён молчал, потому что этот вопрос так и крутился на его языке. Он остро желал взять парня за руку и разделить с ним его думы, мешавшие им быть вместе. - Не можешь сейчас, да? Скажи, что мне сдела… - Ничего. Не надо ничего делать, - резко бросил Чимин, откидываясь на спинку стула. – Я… я решил, что я не буду… геем. Тебе может это показаться глупым или странным, но я не хочу, чтобы ко мне относились предвзято из-за этого. Я хочу быть, как все. Он подался вперед и коснулся чашки кофе, но так и не отпил. - Когда я встречался с Юнги… Однажды нас чуть не избили. – Чимин сгорбился и сунул замерзшие ладони в карманы. – Мы избежали этого чудом. Кто-то вызвал полицию, и та банда убралась. Юнги от этого было ни холодно, ни жарко, хоть он и жаловался потом на отбитые ребра. Я не мог это терпеть и ушел. Я не хочу быть причиной жестокости. Не хочу заставлять людей страдать из-за того, что я какой-то не такой. Я... я просто боюсь. А эти метки на лице… Они прямо кричат… Чимин замолк, потер щеки, а затем сильно сжал их, желая отмотать время назад, когда звезд на его лице еще не было. - Но ведь соулмейты это совсем другое. Это… Тэхён забыл, как дышать. Когда Чимин отнял руки от щек и посмотрел на него, парень еще отчетливее увидел, что произошло. Сияние потускнело, а звезды поблекли. Метку все еще было видно, но она больше не бросалась в глаза. Похоже, Чимин не знал об этом, но Тэхён не хотел видеть радость на его лице. Только не такую радость. - Не все живут со своими соулмейтами. Некоторые так и не находят их, - произнес Чимин тихим голосом. - Послушай, ты не какой-то не такой. Ты такой, какой есть. И этого не стоит бояться, - быстро заговорил Тэхён, пытаясь спасти положение. – Если мы оба нравимся друг другу, если мы оба свободны… Как ты можешь называть себя причиной жестокости? Хороших людей в мире гораздо больше, а я ни за что не дам тебя в обиду. Я буду рядом, и… Чимин покачал головой и сжал руками край стола. - Может быть, когда-нибудь я буду готов. Но не… сейчас. - Чимин, сегодня Рождество… - Тэхён уже не знал, как еще приободрить помрачневшего парня. – Это самое прекрасное время в году. Чимин улыбнулся, но его улыбка была наполнена печалью. Тэхёну казалось, что он вот-вот коснется его сердца, но теперь оно было далеко-далеко, даже на горизонте не видать. - Прости. Правда… прости меня. Спасибо… - Чимин осмотрел угощения и Эйфелеву башню вновь. – Такой параноик, как я, в Рождество абсолютно бесполезен. Он поднялся и пошел назад в дом. Тэхён хотел пойти за ним, вернуть его обратно и сказать еще что-нибудь, но глаза подозрительно защипало. Семья Чимина увидит его метку и решит, что судьба ошиблась. Но ошиблась ли она? - Хосок, возвращайтесь, - коротко бросил Тэхён в телефон. - Оу… Что у тебя с голосом? Не очень прошло? – встревоженно спросил парень. - Очень не очень, - с горькой усмешкой произнес Тэхён. – Давайте скорее, холодно. - Погоди, дам трубу Чонгуку. Послышался рев двигателя, а затем шуршание шин по асфальту. По ту сторону раздался громкий голос младшего работника фирмы «Crystal snow». - Хён, что случилось? Только не говори, что мы зря вырезали эту - прости, но - хренову башню. - Не зря. Ему понравилось. Ему все понравилось. Но это ничего не изменило, - с трудом вымолвил Тэхён и принялся кусать себя за щеку изнутри. – Стало только хуже. - Какой капризный у тебя соулмейт… - со вздохом протянул Чонгук. – Но ты сильно не переживай. У вас все разрулится само собой. Вы же соулмейты, в конце концов. Тэхён смахнул покатившуюся слезу и крепче сжал телефон в руке. - А вдруг… вдруг это ошибка? Может, мы вовсе не соулмейты. Ведь как метка может взять и потускнеть? Разве так бывает? – Его голос дрогнул, и он отвел руку в сторону, усиленно стараясь не всхлипнуть. - Прости, эм… Тэхён, да? Намджун тронул парня за плечо, и когда тот обернулся, тихо охнул. - Ну, ничего себе… Черт, мне так жаль. Мой брат действительно тот еще сорванец, хоть и взрослый. - Да нет, все в порядке. – Тэхён улыбнулся сквозь слезы и сбросил вызов, надеясь, что парни и сами доедут. – Мы сейчас все тут уберем, не волнуйтесь. - Да не стоит. Башенку можно и оставить, маме она очень понравилась. И вкусняшки… Чимин их съест, куда денется, - весело махнул рукой Намджун. - Ну, если так… - Тэхён взял себя в руки и отдышался, часто моргая. – Как он? Кажется, я переборщил. Я надеялся, он передумает. - Нормально. Подуется и успокоится. Я только не понял, что с его лицом, - без обиняков выдал парень. – Никогда не слышал, чтоб метки менялись или вовсе пропадали. - Да, я тоже, - поникшим голосом произнес Тэхён. Неожиданно из-за дома пулей выбежал Чонгук и набросился на своего босса. - Ты как? Мы так испугались, когда ты бросил трубку! Хён, ну, не плачь… - Парень заметил Намджуна и быстро отстранился, торопливо кланяясь. – Простите. Чон Чонгук, приятно познакомиться. - Да не парься. Пак Намджун. Так что решили? Башню оставляем? Стол и стулья можете забирать, - с улыбкой возвестил он, получив одобрительный кивок от Тэхёна. Чонгук зашагал к подошедшему Хосоку, пересказав ему указания. Намджун собрал сладости и понес их в дом, а парни занялись столом и стульями. Тэхён заснял Эйфелеву башню на камеру телефона и, немного постояв, ушел вслед за друзьями. На втором этаже за закрытой дверью сидел Чимин перед зеркалом. Он водил ватным диском по щекам, покрывая их тональным кремом. Когда он закончил, его лицо приобрело первозданный вид, словно метки никогда не было. Словно звезды никогда не светились в темноте зимней ночи, словно красивый незнакомец никогда не отправлял ему сообщение в прямом эфире, словно его жизнь по-прежнему была скучна. И только ледяная одинокая башня в окне своей парижской грацией напоминала парню о том, что он потерял нечто значимое. Чимин знал, что это было к лучшему. В кои-то веки Вселенная решила прислушаться к его мольбам. И все же он прижал ладони к щекам и остервенело стер ненавистный крем. Тусклые созвездия казались мертвыми состарившимися страницами в учебнике. Чимин сел на кровать, прижал к груди подушку и тихо заплакал.