Особое обстоятельство

Ларес не находил себе места. Надо же, в самый разгар празднества учудить такое! Уж на что его племянник взрослый и неглупый мужчина, а ведет себя как эльф-недоросток! Умудриться пригласить на первый танец не принца, а его слугу! Что он этим хотел сказать? Что ему плевать на предстоящую свадьбу? Или просто решил поиграть? Верховный терялся в догадках. К сожалению, Ларес не присутствовал при этом "танце ревности": вышел в сад вдохнуть прохладного вечернего воздуха (да и пофлиртовать с одной молоденькой кокеткой). А когда вернулся - эльфы шумели, будто рой потревоженных ос. А затем Верховный приметил и Ладо, выносящего кого-то из залы на руках. Ларес уже обрадовался: решил, что племянничек воспользовался ситуацией и занялся отношениями с принцем. Но вскоре приметил рядом, у одной из колонн, рыдающего Эльмэ, которого пытались утешить несколько чем-то обеспокоенных эльфов. А после Ларесу донесли, что виною всему стала банальная ревность: Ладо пригласил на первый танец советника юного принца. Один из телохранителей горного эльфа не стал разбираться, кто прав, а кто - виноват. Просто решил устранить источник "всех бед": поставить зарвавшегося Лайсэ на место. А получилось совсем иначе: советник просто упал и потерял сознание. Как позже выяснил Ларес со слов друида, на несчастного гостя было наложено заклинание, да и сам попал в сети собственного несотворенного чародейства. Что там были за заклятия, Верховный решил узнать у самих виновников данного инцидента: у племянника и советника, когда тот придет в себя. "Если", - поправила его придворный друид - молоденькая эльфийка Лиль. А юный принц совсем не радовался тому, что советник в любой момент может отправиться вслед за предками. Наоборот, разрыдался еще сильнее и заявил, что очень хочет видеть Лайсэ живым. Ганел же с упорством утверждал, что советник сам во всем виноват. Хотя и с тревогою поглядывал в сторону покоев своего сородича. А Ладо о чем-то переговорил с Лиль и ушел, перед этим что-то шепнув на ушко юному принцу, отчего тот лишь горько вздохнул и прекратил бесполезные завывания. Теперь оставалось лишь ждать... *** Протяженная пещера, словно глотка древнего гигантского чудища. Воздух влажен, прохладен, свеж. Кажется: произнеси хоть слово - и он зазвенит, заиграет. Но пока - молчание, и даже шаги неспособны потревожить покой старинных стен, покрытых ледяной пленкой. Длинные сосульки - сталактиты и сталагмиты - будто клыки: только тронь - и зверь перекусит тебя, заглотит, и не останется даже памяти. Стены пещеры, пол и потолок оплетены, будто паутиной, прочными длинными нитями: зелеными и серебристыми. Пробуешь порвать, но только царапаешь руки. Как в западне. Лайсэ понимает: зеленая нить - плетение чар лесных собратьев, серебристая - его собственное заклятие. Два заклинания прочно переплелись друг с другом, образуя сказочно прекрасные узоры. А эльф идет вперед: он знает, что так нужно, но не помнит, зачем. Что можно там отыскать? Выход? Или же нечто большее? Осторожные шаги нисколько не нарушают покой. Лайсэ один. Он точно знает, потому как это - его сон, его сказочная реальность. Осталось лишь разгадать загадку. Или остаться здесь навсегда. Очередной поворот - и глазам предстает огромная зала. Лайсэ делает шаг - и понимает, что под ногами не просто замерзшие камни - это заледенелое озеро. Эльф опускается на колени и пристально смотрит вниз, словно бы желая что-то увидеть, рассмотреть. Понять. Несколько мгновений - и он различает очертания существа, похожего на ящера: длинное гибкое тело; изогнутая шея; расправленные, будто в полете, крылья; тонкий змеиный хвост; голова, где мерцают огоньками голубые глаза. Кто это? Кажется таким знакомым... Лайсэ медлит, затем уверенно кладет ладони на лед и прикрывает глаза. Он хочет вспомнить. Древняя легенда гласит: род эльфийский берет начало от представителей иного рода: Огненного и Ледяного драконов. Смешалась кровь, превратившись в поток новой жизни, сомкнулись крылья, обрекая тела на падение. Искрами расплескалась магия, вспыхнула огоньками - и утихла. Приняла. По венам не кровь течет - серебро. В темноте блестят не глаза - лунные камни. За спиной не ветер - это крылья расправляются, готовясь вновь рассечь воздух. Сердце стучит реже, тише, погруженное в недра зимы. Не руки - лапы пронзают лед, и он трещит, размалывается в крошку. Лайсэ открывает глаза. Из ледяного плена на него смотрит эльф в белоснежных одеждах, протягивает руку. Лайсэ склоняется ниже - и падает в ледяную воду. Дыхание перехватывает, и озеро смыкает над головою водную гладь, затягивает вниз, в пропасть без дна. Так хорошо... И даже не видит, как истончаются, рвутся нити, опадая пеплом на заледеневший пол пещеры... *** Он просыпается медленно: не спешит отрываться ото сна. Реальность так обманчива, непостоянна, заставляет укладываться в отведенные рамки. Здесь же - покой, не зыбкий и тягостный, а легкий и светлый, будто лунный луч. Лайсэ открывает глаза, с трудом осознавая, где он находится и для чего. В памяти почему-то просыпаются старые видения: огромные костры, дикие крики, страх... Это когда-то было. И он помнит, когда. Советник не собирается задаваться глупыми вопросами: он уже понял, что значило сновидение. Вот только вновь принять это удается с трудом. Тем более, когда есть цель, противоречащая новым планам. Сквозь плотные шторы украдкой забираются лунные лучи. Они останавливаются на полу, не смея двигаться дальше, не решаясь тревожить чужую жизнь. Лайсэ осторожно встает и подходит к окну. Отодвигает ткань и глядит на небо. Полнолуние. Долго ждать. Не успеет. Следует отказаться от новых планов, и следовать старым законам. Правда, вполне приемлемо будет немного их изменить. Совсем чуть-чуть. На будущее это нисколько не повлияет. Тяжело перечить самой Судьбе. Но не впервой. ... вновь родятся драконы, что возьмут новое начало из двух враждующих ветвей народа эльфийского...