о ванечках, дружбе семей и котах.

они знакомятся, как Рудбой и Фаллен. сложно сказать, что знакомятся. их знакомят, просто-напросто сталкивают, представляя друг другу. Оксимирон, заданный целью познакомиться с друзьями своего соулмейта, цепко проезжается взглядом по каждому, кто стоит рядом со Славой. — Ден, но ты знаешь. — кивает Чейни. — Замай. — скалится Андрей. — Фаллен. — ему как-то неловко, неприятно стоять перед этим окситабором. что за глупости? дети малые? 'раз мы ебемся, то теперь мои друзья с твоими друзьями — семья, братаны, тусят вместе и радуются за то, что мы парочка и живём душа в душу'? хуй там плавал. Слава улыбается друзьям и выглядит непозволительно счастливым, словно ему охуеть как нравится то, что происходит. ему чего, розовый кисель в мозги затек? или «мирон федоров» за ушами — это приговор, после которого в голове совсем выключается мозг? как будто они действительно начнут охуительно общаться. Ваня, конечно, понимал, что это было бы круто для этой четы Машновых-Федоровых, ибо можно не расставаться на вписках, бухичах, тусах и праздниках — можно просто собираться всем кучей. но это какие-то шибко розовые (или голубые?) мечты. — это Дарио, Порчанский. — Мирон тоже лыбится. вот ведь придурки. — это Илья Мамай. — это Ох… — сам говорить умею. Охра, Рудбой. — Ваня перебивает, не давая сказать своего имени. почему-то не хочется. словно бы после этого они действительно все возмутся за ручки и ускачут в закат. он думает, что ебал он эти глупые идеи по недосводничеству и попытками свести два совершенно разных мира. — ну-с, за встречу. весь вечер он упорно задротит в телефон, изредка делая глотки из бокала с пивом. нажираться не хочется, но и трезвым оставаться — тоже. Ваня мельком наблюдает за тем, как происходит их «дружеская встреча». Замай и Мамай быстро находят общий язык, Порчи пытается врубиться в то, о чем они говорят, и выглядит заинтересованным. Слава, Мирон и Чейни что-то увлеченно обсуждают, иногда даже споря и рьяно доказывая свою позицию. — Рудибой, а, Рудибой. — ах да, еще этот. Фаллен. он также не особо горит идеей наладить контакт, но вроде и не отбивается. смирился, похоже. наверное, Евстигнееву тоже придется сделать это. — а? — у тебя нет соулмейта или просто тональник? — Фаллену, вроде, и правда интересно. сейчас редко можно встретить людей, которые не скрывают кожу за ушами шапками или кепками. Фаллен был приверженцем кепок, да и волосы тоже не давали прочитать заветное имя. — тональник. — когда Ване пришла идея сбривать виски, решение сопровождалось тем, что теперь надо было привыкнуть каждое утро ровным слоем покрывать кожу на ушах слоем тонального крема. это было практичнее, чем таскать головной убор, но спалиться тоже можно было легко — забыть, по пьяни стереть, плохо закрасить. а с другой стороны, не идти же на крайние меры, забивая места, где черным были выведены буквы, татуировками, как это сделал Окси. он слишком медиен, чтобы иметь хоть малую возможность сделать своего соулмейта достоянием общественности. когда Ваня пришел в эту «больше чем семью», Мирон уже имел забитый узором череп. — хм, ясно. Рудибой, а, Рудибой. — ну чего тебе? — Ваня снова оторвал взгляд от экрана, переводя его на это любопытное недоразумение. — а они все же счастливы. — Фаллен вполне серьезно выдаёт это, делая глоток какого-то цветного коктейля, а после кивает в сторону Мирона и Славы. те действительно выглядят счастливо, сидя рядом, пихая друг друга плечами, смеясь и переругиваясь. они словно нашли что-то и наконец-то успокоились. — да. — просто говорит Ваня, а после потирает за мочкой уха и вдруг втягивает Фаллена в разговор. он ведь не мудак, чтобы портить другу настроение, даже не попытавшись прийти со 'вражеской' стороной к консенсусу. они разговаривают о многом, вдруг понимая, что общих тем действительно много. а в какой-то момент факт того, что у Фаллена есть кот, переводит их разговор в стадию дружеского, потому что Гриша (а так звали кота) на самом деле охуенный. Ваня листает в телефоне Фаллена фото кота и комментирует, улыбаясь, как придурок. — ишь, кошатники… — качает головой Слава, пытаясь дозваться друга, — Фаллен МС, эй, мы вроде как собрались уходить, но если вы не закончили… Фаллен поспешно возвращается в реальность, натягивая куртку, а после пишет свою инсту на салфетке, протягивая ее Рудбою со словами о том, что там еще есть фотки Гриши. на его лице висит глупая улыбка, потому что, ну, блин, коты — это его слабость. а тут Рудибой с такой же любовью к этим четвероногим. они жмут руки под пристальным взглядом Мирона и Славы, а потом все расходятся по домам. Ваня ловит себя на мысли о том, что эти придурки со слова не такие уж и придурки. во всяком случае, не все. ~~~ — Рудибой, а, Рудибой. — ну чего тебе? — Ване хорошо, Ваня пьяный, у него приятная компания и греет ноги кот, поэтому даже злиться на Фаллена не получается, хотя тот заебал имя коверкать. — а давай на брудершафт? — не-е-ет. ты меня совратишь и засосешь, а я не в себе, могу и согласиться. — Ваня пьяно смеётся и гладит кота. и все же, он был рад, что Мирон со Славой сошлись. потому что тусы стали какими-то более домашними, но от этого не менее скучными. в этот раз они были в квартире, как понял Ваня, Фаллена и Карелина (хотя он теперь жил с Мироном). несмотря на всю глупость затеи с дружбой, она удалась, да на славу. вот, к примеру, сейчас Рудбой и Фаллен сидели на кухне, разговаривая о всем подряд, пьяно смеясь и чесунькая кота. — да не стану я тебя целовать! зачем мне это? я, может, судьбу свою жду. а мы с тобой выпьем и имена настоящие другу другу скажем, а то как школьники в онлайн-игрухе под крутыми прозвищами знакомы. — Фаллен встал с пола и достал два стакана, наливая в них виски. — хм. ладно, окей. — Ваня потёр глаза, садясь ровно на диване и мягко снимая со своего живота Гришу. кот, который успел воспылать к Евстигнееву любовью (за что от него уже отрекся Слава), покрутился возле его ног и улегся на них, громко мурча. Фаллен протянул Ване стакан, садясь напротив. они скрестили руки, глядя друг другу в глаза, и глотком за глоток стали опустошать бокалы. когда алкоголь кончился, Фаллен начал считать до трех. — Иван Евстигнеев. — Иван Светло. они произнесли это одновременно, а после резко отпрянули. Ваня похлопал глазами, а после бросился к зеркальной полоске на шкафу с посудой. несколько движений и за ушами уже виднеется надпись. да, не ошибся. он поворачивает обратно к дивану, где замер Светло, смотря в пол и стянув кепку. Ваня подходит ближе и видит четкий конец слова: «…гнеев». — а теперь-то можно засосать? — бормочет Светло, и они оба вдруг смеются, неверяще пялясь друг на друга. ~~~ — Све-е-е-етло, блять! — Ваня шипит, переворачиваясь на спину и утыкается головой в подушку. — да, котик? — Ваня появляется в спальне, довольный до ужаса и уже проснувшийся. — ты должен мне моральную компенсацию! я встать не могу! и не собираюсь! ты б знал, как у меня поясница ное-е-ет… — Рудбой стонет и злобно глядит на довольного соулмейта. — если я закажу нам пиццу, вызвоню Оксанку, что ты не приедешь, и весь день мы будем смотреть какие-нибудь фильмецы в кровати, ты меня простишь? — Светло заискивающе улыбается. — если еще обезбол притащишь, то да. — Ваня натягивает одеяло на плечи и смиряется с действительностью. если уж Фаллен такой добрый после секса, то может, и есть плюсы в том, чтобы быть снизу. — у тебя шея в засосах. — а у тебя спина в царапинах. — я думал, царапаются только девушки… — хмыкает Светло. — а я думал, что ты натурал. — злобно выдаёт в ответ Ваня. Мирон был рад до ужаса. Слава просто промолчал, но, зная его, был доволен собой, мол, только благодаря ему они нашли друг друга. — Слава согласился быть свиделем с моей стороны на нашей свадьбе! — выдает Ваня. — а кто тебе сказал, что я согласен? — Евстигнеев забирает из рук Фаллена телефон, где уже ведется живая дискуссия насчет свадьбы. — ты. не я же ночью стонал «да, да, господи, выйду за тебя, только сильнее…» — пародист из Вани хуёвый, но щеки Рудбоя стремительно краснеют. — вот за что мне это наказание? — Ваня прячет голову под подушку, шипит от боли, которая уже стала приглушаться и по-настоящему счастливо улыбается, когда его обнимают сильные руки. — я тоже люблю тебя, Вань.