Тонкая красная линия

Я брела по снегу, ничего не видя перед собой. Очень холодно, так холодно, что капроновые колготки можно будет сорвать только вместе с кожей. Уже почти не страшно. Страшно было раньше, когда меня прямо на улице в ста метрах от школы затолкали в машину. Я не знаю, кто были эти люди. Мой папа — директор банка, может, у него были враги или конкуренты. Меня вывезли в лес за городом, вытолкнули из машины. Стекло опустили, высунулась рука в чёрной перчатке, раздался выстрел. Наверное, я должна была умереть. Я действительно упала и потеряла сознание. Но когда я пришла в себя, ни машины, ни крови не было. А что самое жуткое — дороги тоже не было! Я лежала в сугробе посереди леса! С трудом мне удалось подняться, замёрзшие руки и ноги горели огнём, короткая модная куртка не предназначена для подобных экстремальных прогулок. Я попыталась найти дорогу в город, но её не было! Вместо этого я услышала вдалеке отчётливый волчий вой. Страх оказался сильнее холода, я побежала. Хотя мой бег скорее напоминал истерическое подпрыгивание на одном месте. Всё же ценой высоких каблуков на сапогах мне удалось добежать до большой прогалины в лесу. Там стоял деревянный двухэтажный дом. Я стала барабанить в дверь. — Кто-нибудь, прошу, впустите меня! Хозяева глухи ко мне, никто не открывал. Нет машины, наверное, это дача, и хозяева в городе. Вой повторился, звери совсем рядом. — Кто-нибудь, пожалуйста, прошу вас. Господи, боженька, я не хочу умирать! Дверь поддалась так легко, как будто она была из картона. Я с воплем ввалилась в дом. Вскочив, осмотрелась. Я в комнате с высоким закопчённым потолком. Ужасно жарко, камин в углу почти плавился. На столе расставлены всякие странные банки и склянки, на полу начертаны непонятные символы. Я находилась в центре такого символа. В углу стоит высокий мужчина лет тридцати, в одной руке у него жуткого вида жезл из какого-то чёрного материала, в другой длинный меч. — Ха! Получилось! Неупокоенная душа, я отбил тебя у поводырей смерти, и теперь ты будешь служить мне, великому некроманту Аиду! Преклони колени передо мной, монстр преисподней! Немая сцена, мужик потрясает посохом, я смотрю на него. С меня стекают потоки воды, обмороженные руки и ноги начинают болеть. — А в рот не хочешь жёванной морковкой? Какой я тебе монстр преисподней?! Я вышла из круга и села на стул, в голове шумело и очень хотелось пить. Вокруг кипело достаточно склянок, но пить этот бульончик я опасалась. Мужик опешил, и это ещё мягко сказано. — Ты умерла, — втолковывал он мне, как малышу в песочнице, — твоя жизнь прекратилась на священной земле древних духов, и поэтому твоя душа никогда не обретёт покоя. Мой верный дух украл вещь с твоего тела до того, как чёрные поводыри попытались увести тебя к древним колдунам подземелий. Он указал своим жезлом на стол — в одной из колб кипела моя красная ленточка. Я схватилась за руку, эта простая ленточка, вышитая крестиком, была подарком моей лучшей подруги. Я её никогда не снимала. Двери потряс мощный удар, и послышался дикий вой. — А вот и Гертрам. У тебя есть выбор, странная душа. Либо ты служишь мне, либо они забирают тебя в царство смерти. В ад или рай ты не попадёшь, так как умерла в месте, недоступном для освящения новой верой. Тебя заберут в Рангвар и будут кормиться твоей энергией тысячу лет. А потом превратят в камень. Новый удар, я отчётливо слышала, как когти скребут по дереву. Совершенно ничего не понимала, в голове был только дикий ужас. Я упала на колени перед странным типом и поцеловала кончик меча. Больше ему ничего не было нужно, он оттолкнул меня от себя ногой и начал читать заклинания. После каждого его слова на стенах возникали неведомые огненные знаки. Волчий вой взлетел на недосягаемую высоту и растаял в воздухе. Маг сполз по стене и отбросил странные предметы. — Они ушли? — у меня стучали зубы. — Они, да, ушли. Но всё равно рано или поздно вернутся. Теперь мы займёмся тобой. От его новых слов с меня словно сорвали всю одежду, а каждый сантиметр тела покрыли чёрные линии и завитки, волосы сплелись в сложную косу, а ленточка оказалась у меня на шее. — Ты проклята, запечатана и готова выполнять все мои приказы. В противном случае я скормлю тебя поводырям смерти. Полезай сюда. В руках у мужчины шкатулка, стоило ему её открыть, и меня словно дёрнули за волосы. Я оказалась в тёмной, совершенно пустой комнате. Мысли в голове неспешные, ленивые, даже и не мысли вовсе, а наблюдения. Просто выводы. Может, так думают мёртвые? Была бы я живой, сейчас бы орала как бешеная. Даже обидно, раньше папа всегда ругал меня за отсутствие силы воли и внутреннего стержня. Интересно, может человек без стержня сидеть в шкатулке, голый, изрисованный непонятной дрянью? Да ещё и, по идее, мёртвый? Не думаю, всё это довольно жутко и странно. Я же не умерла! По-прежнему чувствую холод, хочется есть, я стесняюсь своего обнажённого тела. Разве призрак может всё это чувствовать? Трудно сказать, сколько я сидела в этой странной темнице, единственное, что я могла — не дать себе сойти с ума. Я делала спортивные упражнения, пела, играла сама с собой в шарады, повторяла вслух упражнения из учебников. Всё, что угодно, только бы не потерять связь с той странной реальностью, в которой нахожусь. Наконец в мою темницу проник свет, и меня снова дёрнули за волосы. На этот раз я оказалась в гостиной. Мужчина сидел в кресле напротив большого зеркала и пил вино. — Какой же ты шумный и непоседливый дух. Зря я на тебя подвязался, нужно было найти бандита или умирающего от старости военного. От его пристального взгляда мне стало не по себе, я попыталась прикрыться. Мужчина только зло усмехнулся и снова отвернулся к зеркалу. — Послушайте, вы ошиблись. Я не могу быть мёртвой. Ведь если ты мёртвый, тебе уже должно быть всё равно. Мне холодно, страшно, я стесняюсь вас, и я голодная. Прошу, дайте мне одежду и хоть что-то поесть. Если вы меня похитили, моя семья вам заплатит. Почему вы издеваетесь надо мной? Я всматривалась в лицо своего похитителя. Странный он, выглядит на тридцать, высокий, волевое лицо с широкими скулами и крючковатым носом, тонкие губы поджаты, глаза серые, тяжёлый, пронизывающий странный взгляд. Будто ему уже тысячи лет. Волосы пепельные, длинные. Одет в подобие балахона и узкие брюки, на ногах сапоги. Каждый сантиметр ткани балахона покрыт рисунком, на шее медальон. Половина изображения — голова волка, половина — совы. — Ты действительно необычный дух. Так цепляешься за останки своей прошлой жизни. Голодная? Да, действительно, я забыл о своих обязанностях. Подойди, Эрклир. — Меня зовут Маша. — Что мне до твоего человеческого имени, ты забудешь его через пару дней. Из складок своего балахона мужчина достал нож и ударил себя по руке, дернув меня ближе к себе он измазал кровью мой живот, вспыхнули знаки, голод тут же исчез. Мужчина прочитал заклинание, излечивая рану. — Эрклир, Аид повелевает тебе. Видишь это зеркало? Мне нужно его открыть. Тут ровно девять рун. Каждой руне соответствует определенный предмет. Принеси мне их, и я помогу тебе уйти к твоему богу. Ты сильная и заслуживаешь этого. Корак! На его плече возникло крошечное, не больше воробья, создание. У него было тело леопарда, крылья птицы и голова человека. — Корак, ты ей поможешь. Она ещё слабая и странная. Ты понял твою задачу? Существо слетело с его плеча и опустилось на моё, царапая кожу острыми коготками. — Да, повелитель Аид. Какова первая руна? — Принесите мне Берегиню. Я вскрикнула, у меня на руке кровавым рубцом выступил знак. Перевёрнутая единица, пересечённая чертой. — Будет исполнено, господин. Мужчина вырвал у себя волос и заговорил: — И пойду я благословяся из дверей во двери, из ворот вороты, путём дорогою во чистая поля, пойду под утрению зорю, под луну и под месяц и под частыи звёзды. Он хлопнул в ладоши, и мир вокруг меня померк. Я стояла на улице какого-то незнакомого города. Ночь, в окнах не горит свет, и не видно прохожих, по земле стелется серебристый туман. — Отлично! — пропищало создание у меня на плече. — У нас есть полчаса. Ищи руну, проклятый. — Да вы что, издеваетесь надо мной! Тебя зовут Корак, да? Может, хоть ты соизволишь мне объяснить, что тут происходит?! — Нет времени. Ты вышла из-под защиты чаровита, и теперь поводыри смерти могут нас поймать! — Что я могу на это сказать? Давай посидим в парке, подышим весенним воздухом и подождём волков. Я без объяснений ничего делать не буду! — Ну, хорошо! Чаровит Аид — великий маг. Но живёт на свете уже пять столетий. Тридцать лет назад чаровит вступил в магический брак с обычной женщиной, и она родила от него дочь. Его старые враги, подземные маги, похитили ребёнка и убили его жену. Чтобы добраться до этих тварей и спасти девочку, нужно вскрыть Зеркало Терлики. Оно защищено девятью рунами славян и одним наговором. Если соединить все девять рун и открыть зеркало, проявится наговор перехода. Но эти руны может добыть только душа человека, погибшего насильственной смертью, понимаешь! Прошу тебя, хозяин так долго искал это зеркало и готовил чаровой обряд, ты же не разрушишь его надежду на спасение дочери? Я уже слышу волков! Ищи руну! — Вот с этого и надо было начинать, — я обшаривала взглядом улицу и дома: как хоть выглядит эта руна! И тут в одной из пятиэтажек вспыхнул свет знакомого знака. — Там! — Прыгай! Я разбежалась и прыгнула, ввалившись в комнату на четвёртом этаже. Детская, в кроватке спит ребёнок. Руна горит на плюшевом мишке, сидящем в детском стульчике. А над самим ребёнком склонилось нечто. У него нет чёткого тела, только ярко-красные глаза. Оно будто дышит ребёнку в лицо, от носика малыша к существу идут голубоватые потоки воздуха. — Пока Одинокий питается, бери руну и уходи. — Что это за хрень? Корак поднял взгляд к потолку. — Ты такая настырная и глупая, какая разница. Одинокий, блудная душа плохого человека который при жизни издевался над детьми. После смерти он остается на определённой территории и качает из детей жизненную энергию. Его называют по-разному — Шумира, Страх, Бабайка, Дух в шкафу. — Что будет с ребёнком? — Станет слабым, болезненным и, может быть, умрёт. Я подошла к созданию и положила руку ему на плечо, оно обернулось, красные зенки горели в темноте. — Новый? Пошла вон, самому мало, — голос звучал глухо и скорее походил на громкое шипение. — А тут тебе не халявная столовка, дорогой, — я схватила создание и оттолкнула его от кроватки. Одинокий с воплем провалился сквозь стену. Я схватила мишку и выбежала на балкон. Волки были не совсем волками. У этих созданий человечьи тела и волчьи головы. Они единым рычащим клубком катались по асфальту, а вокруг них бегал самый здоровый в чёрных доспехах. — Идиоты! Это не она! Вы пожрали не того духа. Я почувствовала дрожащее тело Корака у себя в волосах. — Они разорвали Одинокого, — прошептал он мне на ухо, — их ввёл в заблуждение запах пожранной энергии ребёнка. Зато теперь они не могут наброситься на тебя. Поводыри не могут сожрать больше одной проклятой души за ночь. Мы можем спокойно уйти. Я спрыгнула с балкона, и тут же покрытая шерстью рука схватила меня за локоть. Никогда не думала, что волчья морда может иметь черты и быть красивой. — Ты была милашкой при жизни, — сказал чёрный волк и облизнулся, — я тебя достану в следующий раз. — Буду ждать, — я ухмыльнулась, прижимая к груди игрушку. И вот я стою в комнате колдуна. Он тут же вырвал у меня из рук медведя и бросил в стекло. Руна загорелась в центре рамы. — Ты говорила с Гертрамом! Уничтожила Одинокого, хотя он намного сильнее тебя! Ты, ты сумасшедшая! Я уже думаю, а не выкрал ли я демона, запечатанного внутри человека? Я легла на ковёр и закрыла глаза, мой маленький новый друг по-прежнему у меня на плече. — Я помогу тебе вернуть дочь, чародей. Маг снова упал в кресло, внимательно меня рассматривая. Странно, я перестала стесняться своего тела. Для него я всего лишь вещь или, скорее, домашнее животное, которое он посылает за палочкой. — Голодна? — Нет, просто устала, очень. Можно мне в шкатулку? — Иди сюда, моя смелая девочка. Я повернулась к нему, на груди мага был порез, из него текла кровь. Я подползла к нему, он притянул меня за волосы к себе и обнял. Я припала губами к ране, но вкуса крови не было. Ничего не было, просто стало спокойно и почти хорошо.