порезы на твоем теле

      В первый раз, Хосок почувствовал тупую боль в запястье.       На его глазах откуда ни возьмись появился небольшой порез, который тут же не оставил без внимания одноклассников и учителя. Он, к счастью, расположился поперёк, а не вдоль, что значительно влияло на кровотечение.       Однако, боль давала о себе знать, и была она не такой, как, когда случайно порезался и «до свадьбы заживёт», а тупой и отдающей по всему телу.       Сейчас бы заплакать, но парень держал себя в руках. Чон шипел, держа второй рукой кровоточащий участок кожи.       Он прекрасно знал, что это значит, но верить в это до последнего не хотелось.       В первый раз, Юнги просто захотел поцеловать своего парня.       Он уже давно признал свою ориентацию, а ещё, то что ему «пиздец как» нравится Джексон, с которым они учатся в параллели. Мин решил, что попытка не пытка, и каким-то образом они начали встречаться.       Медлить парню не хотелось, потому он и потянулся к лицу напротив.       С тех пор, они не целовались, а через какое-то время на запястье Джексона появился порез. Это стало точкой невозврата, потому что Юнги не целовался ни с кем, кроме Джексона, а значит тот — не его соулмейт.       Они расстались, и Юнги чувствовал ни столько собственное разбитое сердце, сколько сочувствие к своему соулмейту.       Ну и говнюк же ему попался. ***       Во второй и третий раз, Хосок сидел у себя в комнате.       Он снова почувствовал прилив боли в том же месте, но очередная метка устроилась рядом с предыдущей. Наверное, то, что сейчас он был один в доме и закрытой комнате, сказалось на происходящем.       Чон не мог сейчас также тупо шипеть и терпеть, он позволил себе зареветь и сделать это громко. Ему хотелось перебить боль собственными криками безысходности.       Теперь он был уверен в том, что его соулмейт решил не мелочиться на ожидании своей второй половинки. А ещё ему было обидно, что он то боится отношений из-за того, что может причинить боль своему истинному. Истерический смешок позволяет себе вырваться из уст школьника.       «Только вот истинному то и дела нет до того, что я чувствую».       Всё это перебил очередной отголосок боли, уже на другом запястье. Хосок, сидя в слезах, посмотрел на кровь, что начала капать на чистое одеяло и с другой руки, а потом засмеялся и снова заплакал.       Ему было все равно на кровь, на боль. Но не все равно ему было на предательство человека, с которым он, возможно, даже не знаком, но с которым он должен чувствовать себя счастливым.       Во второй и третий раз, Юнги напивается в каком-то, богом забытом, клубе.       Да так напивается, что начинает вешаться на парней, благо мозг соображает не подкатывать к старперам.       Его уводят в туалет, где начинают грубо целовать, не церемонясь, и проникая языком, скользя им меж зубами. Мин получает удовольствие, но спешно отстраняется, потому что пьян и такие ласки для него впервые. Отдышаться маловато будет. Но недолго он довольствуется этим, потому что его вновь утягивают в поцелуй, на этот раз не забыв переместить руки с талии школьника на бёдра.       Юнги даже не знает, что за человек сжимает его ягодицы прямо сейчас, но точно знает, что сам он пожалеет на утро и не только об этом.