Драко Малфой.
Я вернулся домой около девяти вечера. Дом встретил меня как обычно тишиной и прохладой. Отца, судя по всему, дома не было, он после чемпионата часто стал пропадать на собраниях чистокровных. Я просился с ним, но он с какой-то грустью сказал мне, чтобы я не спешил вырастать и подольше оставался ребенком. А я не ребенок, сегодня мы даже огневиски попробовали, правда тайком от матери Блейза. ( Мама у него очень красивая, является главой рода, правда мужья её почему-то долго не живут, но за Блейзом она следит строго всегда, почти всегда.)
Пройдя в зал, я увидел маму, поздоровавшись с ней согласно этикету небольшим поклоном головы, хотел продолжить свой путь дальше, но ..... . Нет, я люблю свою мать, но видя то пренебрежение, которое часто проскальзывает к ней у отца и его отношение к ней, начинаю понимать, что когда я женюсь, меня дома тоже будет ждать такая вот чистокровная кукла. Наверное в этом виновато мое подражание отцу, с малых лет я старался быть на него похожим, копируя его манеры, привычки и поведение. А учитывая пренебрежительное отношение отца к маме, неудивительно, что последние пару лет я все больше и больше отдалялся от матери. Вот и сейчас я хотел пройти мимо, даже не заговорив, но у матери было по этому поводу свое мнение.
—Куда это вы направились, молодой человек? — новые нотки в её голосе возможно насторожили бы меня, но голова еще шумела от выпитого огневиски. Я был храбр, смел, и, как говорил последний ухажер миссис Забини, море мне было по колено.
—Тебе какая разница, кукла, — последнее слово, как мне показалось, я сказал про себя, но видимо огневиски выпитое мной первый раз сделало свое дело, и я не сдержал свое отношение к матери, сказав последнее слово вслух.
Впрочем, это было не в первый раз, отец потом попросит крестного подтереть ей память, так что следов не останется. Мне, конечно, влетит, но не слишком сильно. Мама поплачет и простит меня, а после визита крестного даже не вспомнит об этом. Так было уже раз пять, или семь, но не сегодня.
—Как ты меня назвал? Ах ты мелкий, пассивный пид.... , совсем страх потерял, я выбью из тебя всю дурь и гомосятину, Инкарцеро, — и я связанный падаю на ковер, а на моей голове зашевелились волосы, такой свою маму я никогда не видел. — Линки ты замочила розги? Молодец, неси их сюда, а пока я объясню этому маленькому куску говна, как надо разговаривать с матерью.
Дальше я услышал свист розг, и мою попу обожгла боль, нет БОЛЬ. Я плакал, просил, умолял, но проклинать даже не пытался. Потому-то первую же мою попытку мама прервала, ударив меня ногой в живот, и я смог рассмотреть её ноги в тонком сапожке с металлической вставкой на носу. Затем, кинув в меня Силенцио, добавила Жалящими проклятьями, чередуя их с розгами по моей многострадальной попе. Все это было вперемешку с ругательствами и обещанием выбить из меня весь гомо..... и любовь к х...... . Язык не поворачивается повторить, но, как я понял, она считает меня пассивным геем и собирается это из меня выбить.
Через полтора часа моего истязания пришел мой герой вместе с моим крестным, но надежда на мое спасение, из рук взбесившейся мамы, померкла вместе со вспышками заклинаний и падением двух тел со стороны прихожей.
Дальше начался ад.
—Так, Драко, Фините, быстро уполз в свою комнату, у меня тут интересные гости заглянули на огонек, — улыбка мамы меня бросила в дрожь, и я рванул в свою комнату и спрятался под кроватью, чтобы не слышать мамин голос. — Ну что же, мой любимый Люциус, мы с тобой проведем очень много времени вместе. Линки, выкини эту розовую падаль на какую-нибудь помойку, где этой мрази самое место, желательно подальше от нашего мэнора и закрой доступ в мэнор всем до моего распоряжения. Передай всем домовым эльфам, что хозяин Люциус болен, у него не все в порядке с головой. Так что никому из эльфов с ним не разговаривать и не выполнять его приказов, пока он не выздоровеет. Тоже касается и Драко до его отъезда в Хогвартс.
Всю ночь я не мог заснуть, боясь выбраться из под кровати. До моей комнаты через незакрытую дверь, постоянно доносились какие-то крики, стоны и безумный хохот. Я пытался позвать папиного эльфа Торни, но он не откликался. Зато заглянула мамина эльфийка Линки. Я испугался, что она скажет все маме, и уполз подальше от нее под кровать.
Утром в комнату зашла мама, как всегда безупречно одетая, с идеальной прической и макияжем.
—Дракусик, дорогой, ты где? — услышал я голос мамы и не поверил своим глазам и ушам — она вела себя как обычно. — Солнышко, через пять минут завтрак, не опаздывай.
И она ушла. Я в шоке даже ущипнул себя, чтобы проверить, что я не сплю. Нет, не сплю. Немного помедлив, я вылез из под кровати и направился в столовую. За столом сидела мама и намазывала мне как обычно бутерброды, я прошел и уселся на краешек стула( все таки сидеть мне было очень больно, но я терпел) за стол, ничего не понимая.
—Драко, Драко, Драко, ты забыл, чему мамочка тебя учила? — если мое имя мама называла ласково, то вопрос был задан другим тоном, и я, почуяв неприятности, попробовал сбежать. — Инкарцеро, что ж, сынок, раз ты не понимаешь слов, буду вбивать тебе этикет через то место, в которое ты любишь засовывать посторонние штучки. Линки, неси розги!
Странный намек меня даже разозлил, и я уже хотел наорать на маму, но упоминание о розгах живо освежило мою память, и я попробовал уползти.
—Куда это ты собрался? — услышал я голос матери над собой, а дальше свист розг снова подарил мне БОЛЬ.
Гермиона Джин Грейнджер Певерелл
Я всегда знала, что после свадьбы моя жизнь изменится, но чтобы настолько и так рано — даже не догадывалась. Ждать Гарри или Арри ( даже не знаю, как его теперь звать) дома, пока он пойдет спасать детей. Да за кого он меня принимает?!! Злость даже позволила мне бросить пару тройку жалящих заклятий в него ( хотя может и больше, я не считала ) на импровизированном уроке от Баси «Как нужно уклоняться и вести себя в бою, если вас лишили палочки». На нем присутствовали все обитали особняка, даже папа, но он бледный сидел в углу и ждал своей очереди, как ему пообещала мама, если он тоже будет против нового плана операции. Все остальные, кто мог, просто кидали в Гарри разные заклятья и чары, но он слишком успешно уворачивался. Ровно до тех пор, пока Ним, судя по её довольному крику, это была она, не связала Гарри ноги его же тенями. Дальше стало интересней, все-таки попадать в человека со связанными ногами намного легче. Хотя потом мне было стыдно перед Гарри за свое поведение.
Мама о чем то разговаривала с мамой Медой, в сам разговор я не вникала, просто не понимала на тот момент, что значит плотность огня, скорострельность и калибр ствола и патронов. А мама Меда, ну так очень настойчиво просила называть себя мама Нимфы. Впрочем, моя мама тоже насела на Ним, заставляя звать себя мамой Джин. Боже, какие у них были в это время глаза, противиться желание сразу пропало.
К тому же мне вспомнились слова мамы, что я слишком быстро выросла, и скоро я выйду замуж, а потом она станет бабушкой. Все бы ничего, но этот разговор был в начале лета, когда они с отцом встречали меня на вокзале.
Так вот, из воспоминаний о разговоре мамы она просто повторила дедушке в трубку странную фразу сказанную мамой Медой — «Три цены, если завтра, если новое и сегодня, то пять.»
Что это значило в тот момент, я не поняла, но дедушка перезвонил через час и назвал адрес.
После был автосалон, и мы с Ним вдвоем уговаривали Гарри купить для спасения детей джипы розового и ярко красного цвета. Он с большим трудом согласился купить нам только один на наш вкус, сказав, что сам в него не сядет даже под угрозой расстрела.
При этом у него дергался левый глаз, как и у папы, хотя может это мне и показалось. После покупки машин мы заехали сначала на автостоянку, где Гарри долго лазил под обоими машинами, что-то бормоча.
После поехали на какой то склад неподалеку от центра Лондона, с виду заброшенный и разваливавшийся чуть ли не на глазах, а внутри напоминающий хорошо укрепленный бункер.
После того как Гарри с папой загрузили в машины ящики, Гарри вдруг повернулся к тем, кто нам продавал оружие и ...... .
—Петрификус Тоталус, Легилименс, как интересно, — сказал Гарри, — представляешь, Рич, эта Сво.... , этот индивид продает оружейные новинки еще не поступившие в массовое производство. Все они предназначенные для диверсионно-террористических групп на территории Великобритании, точнее групп русского КГБ. При этом он уже продал всех своих помощников и тех, кого знал, за гарантию собственной неприкосновенности.
—Надо же тогда сообщить, — сказал папа с серьезным лицом.
—Кому? Да и зачем? Ваша разведка о нем уже знает, он уже перевербован. Тут интересно другое, о складе не знает никто, кроме присутствующих здесь. Я ведь сначала хотел просто подменить наши лица в их воспоминаниях, а теперь я хочу этот склад, — от такого наглого заявления Гарри, казалось, подавились все здесь присутствующие, кроме мамы Меды.
—Наконец–то ты ведешь себя как Истинный Лорд Блэк, — сказала она и, подойдя к Гарри, поцеловала его в лоб, мне даже показалось, что она смотрит на Гарри с какой то гордостью. — А что, трофеи это святое!!!
Сказала она, поворачиваясь к нам, как ни в чем не бывало, глядя в наши ошалевшие лица.
—Ты хочешь их убить? — спросил отец с какой–то мрачной решимостью, а я поняла, что Гарри сейчас может убить всех этих людей у меня на глазах, и испугалась.
И, судя по лицам взрослых, испугалась только я, но может быть еще и Ним. Она как то внезапно побледнела. Все же остальные были не против убийства этих людей, но прежде чем я успела хоть что–то сказать, услышала слова Гарри:
—Нет, это было бы слишком легко для них, я просто наложу на них небольшой Конфундус, и они сыграют маленький спектакль. — сказал Гарри, и я успокоилась, но видно зря расслабилась.
—Арри, ты же знаешь, что для большинства маглов Конфундус подобен Империо, — сказала мама Меда. — Они вряд ли смогут преодолеть твой Конфундус.
—Ну не надо делать из меня изверга, я просто пошлю их к тем, кого они предали, с небольшим дополнением, — улыбнулся Гарри и продолжил. — Они сами расскажут своим товарищам о своем предательстве, и пусть те сами решают их судьбу. Но прежде я сотру им память и вложу установку, что заставит их уничтожить все документы об этом складе. А что вы на меня так смотрите? Для рода Блэк трофеи — это святое!
Я облегченно вздохнула и улыбнулась, стараясь не думать об этих людях, которых скорее всего убьют те, кого они предали.
Мы дождались, пока Гарри сам не проверит весь склад, откуда он притащил еще несколько ящиков на тележке и загрузил в машину.
—А что, патронов много не бывает, — ответил он на наши молчаливые взгляды, загружая или точнее запихивая их в джипы, что так сильно просели.
Потом передал кейс с деньгами, самому отвратительному на мой взгляд субъекту из людей стоявших у склада.
—Конфундус, Обливиэйт, Конфундус, — и они ушли.
—А не проще ли было сэкономить деньги, раз уж ты все равно подтер ему память? — спросил мой отец, впрочем, судя по его лицу, он не одобрял действий Гарри и дело было тут вовсе не в деньгах. Папа у меня никогда не прощал предателей, стараясь больше не общаться с такими людьми, и меня учил, что предавший раз, предаст и второй.
—Я понимаю тебя, Рич, сам бы их тут и закопал. Вот только слишком много людей знает об этой сделке с оружием, — ответил отцу Гарри. — К тому же их смерть подставит деда Мионы, отца мамы Джин, и может вывести их на нас, пусть цепочка и длинная. А так безопасней, пусть лучше ищут группу русских диверсантов, чем копают под нас.
После того, как Гарри запер склад, мы поехали в особняк. А так как мы ехали в розовом джипе, за рулем была мама Меда, рядом с ней моя мама, а на заднем сидении, где хватило бы места шестерым, я вместе с Ним. А как было весело смотреть на Гарри, когда мы ему сказали, что он едет с нами. Да, троллить Гарри на пару с Ним станет моей любимой привычкой. Ну, сразу после чтение книг и изучения чего–нибудь нового.
( В этот миг бесстрашный лорд Эвансшейд, сидевший за рулем черного джипа, что ехал сразу за розовым монстром, резко дал по тормозам, а по спине у него пробежали мурашки величиной со слона. Он понял, только что ему в чем-то крупно повезло, вот только в чем он не знал.)
Пока мы ехали я узнала из разговора мамы и мамы Меды, что папа с мамой решили прекратить заниматься стоматологией, продав свою практику вместе с нашей небольшой клиникой, чтобы вплотную заняться нашим воспитанием. Ним положила мне руку на плечо, выражая сочувствие.
На что мама Меда ответила, что она уже уволилась с работы, у неё и так теперь много дел с родом Блэк, к тому же она хочет больше времени уделять детям. Нам с Ним ничего не оставалось, как обнять друг друга, и тихонько всхлипывать на заднем сиденье джипа в ожидании проблем от такой заботы наших мам.
Въезд в гараж особняка находился на боковой улочке, идущей параллельно дому 12 на площади Гриммо. В нем стояла та спортивная машина, на которой Гарри с Ним и мамой Медой приезжали к нам в первый раз и старинная карета восемнадцатого-девятнадцатого века. После разгрузки машин Гарри взял два ящика с боеприпасами и ушел в мастерскую, мы с Ним его еле-еле вытащили поспать. Впрочем, он тут же попытался сократить наши имена даже больше, чем мы ему позволили, за что мы вытурили его спать на диван.
—А мы не погорячились? — спросила я Ним.
—Нет, вот увидишь, он через час приползет и попросит у нас прощения, — сказала Ним. — Пусть только попробует не сделать этого.
И мы улеглись спать обнявшись, так как очень устали от первых впечатлений сегодня. Все-таки уроки с Басей никто не отменял, плюс после ужина нас потащила в этот же зал уже мама Меда. Каково же было мое удивление, когда с нами туда пошли и мои мама и папа, заставив занести туда несколько ящиков. В зале тоже стояли ящики, папа вынул из одного большого ящика несколько ящиков поменьше и открыл один них. В нем лежал какой-то пистолет и еще куча разных трубочек и железочек. То, что это всё части пистолета, и они имеют свои название, я узнала позже. Посовещавшись с мамой минут десять, он начал нас учить, показывая пистолет, его части, обоймы к нему и патроны для данного пистолета. В тот день мы занимались в том зале еще два раза с небольшим перерывом где-то в час. И успели пострелять не только из пистолетов, но и из автоматов и пулеметов. Даже из снайперской винтовки стрельнули по несколько раз. Оказывается, зал может сам трансфигурировать мишени по желанию открывшего его мага. Что меня больше всего удивило, что мама Меда училась вместе с нами и старательно выполняла всё, что говорили мама и отец. Так что заснули мы с Ним в обнимку, стоило нашим головам коснуться подушки, а Гарри мы так и не дождались.
Как только я уснула, я вдруг оказалась в большом тронном зале. На троне сидела та самая женщина, что была и исчезла при нашей помолвке, и я с удивлением рассматривала её.
—Ну здравствуй, мать моих будущих правнуков, — сказала она, глядя на меня, а потом вздохнула и, обращаясь к кому-то за моей спиной, продолжила. — Видишь, сколько здесь работы, учить её и учить. Ладно, знакомьтесь, Гермиона Джин Певерелл, Леди Певерелл, моя будущая первая жрица, первая с тех пор, как род Певерелл чуть не канул в забвение. А это, красавица моя, твой учитель по магии на ближайший год: единственная и неповторимая Моргана де ля Фэй, Леди де ля Фэй. Учись прилежно, и возможно о тебе скажут тоже самое.
—Миледи, а вы уверены, что эта простушка — Леди Певерелл? — что, да как она смеет, от оборота меня удержало только нежелание сразу раскрывать свои карты, все-таки Бася очень хороший учитель и довольно жестко наказывает за явную глупость. — Прошу прощения, Леди Певерелл за мою проверку, но теперь я вижу — работы непочатый край. Чему мне её учить, Миледи ХЕЛЬ?
ХЕЛЬ, она сказала ХЕЛЬ. Та самая Вечная Невеста, олицетворение самой смерти. Вот же я дура, расслабилась и сразу не выяснила, в какой род я попала. От обморока меня спасло только то, что Миледи ХЕЛЬ начала отвечать, и я боялась потом не узнать, чему меня собираются учить.
—Всему: этикету, обычаям, законам магии, стихийной магии, проклятьям, сглазам, трансфигурации, но прежде всего менталистике и начните с легилименции. Она девочка умная, любознательная, но чересчур доверчивая. Ну, окклюменцию тоже не забудьте, пусть наконец наведет порядок на своем чердаке, как говорят её сверстники.
ХЕЛЬ улыбнулась мне и исчезла вместе с троном, и мы остались вдвоем с Леди де ля Фэй. Я повернулась, разглядывая молодую красивую яркую женщину, при этом я не могла бы найти хотя бы чего-нибудь, чтобы зацепиться и описать её внешность точнее. Ни цвета волос, ни цвета глаз, даже ее рост, все было как раз, что для моих глаз, и ее запах менялся постоянно, но эти перемены происходили как-то незаметно.
—Умница, заметила, — улыбнулась мне она.
—Вы метаморф? — спросила я, казалось, очевидные вещи.
—Да, уже лет сто, как я смогла открыть в себе и развить этот дар, — сказала она. — Но то, что ты видишь, это не использование этого дара, это моя ментальная защита. У тебя тоже неплохая защита. О, это артефакторная, русская школа очень редкая, неужто ученик Кощея ставил. Вот уж не думала, что этот старый хрен возьмется обучать кого-то не относящегося к своему роду, тем более англичанина, которых он терпеть не может.
—Мой муж еще и наследник рода Кощеевых, — тихо сказала я.
—Они что там, на Альбионе, с ума посходили? Жаль я слишком далеко забралась в своих странствиях, иначе вернулась бы и накрутила хвост совету Архимагов. Дать породниться всем трем родам, родоначальницей которых является миледи ХЕЛЬ. Они что, хотят новый Рагнарек устроить? — зло сказала моя учительница. — Что ты смотришь на меня, ученица? Только не говори, что ты не знаешь о совете Архимагов? Кто же тогда правит в Европе? Куда смотрит совет Архиграндов? Так, судя по твоим глазам, ты и про них не знаешь?!! Да что там у вас вообще творится? Фух. Расслабься, я сама посмотрю.
И я на миг потерялась в темноте, когда я пришла в себя, моя так называемая учительница-мучительница ходила вокруг меня, ругаясь на разных древних языках.
—Все, я успокоилась, теперь начнем обучение, — сказала Леди Моргана. — И запомни — никогда не полагайся на защиту артефактов. Как минимум — тот, кто создал артефакт, уже знает, как он работает и его слабые стороны, а значит знает, как его обойти или отключить. Всегда надейся только на свои силы. Начнем урок.
Утром я проснулась с легкой головной болью. Гарри так и не пришел, и мы с Ним решили ему за это отомстить. На диване мы его тоже не нашли, зато нас нашли наши Мамы. И уже через полчаса мы бегали по кругу того самого зачарованного зала.
В тот день мы так и не видели Гарри. С утра была тренировка от моей мамы, она учила нас странным движениям называя их ката. Потом завтрак, занятие с мамой Медой и Леди Вальбургой по законам, обычаям и этикету волшебного мира. Дальше снова занятия в зачарованном тренировочном зале, но уже с отцом, где он учил нас стрелять из пистолетов, автоматов и из пулемета. В промежутке небольшие перекусы: взрослые пили чай с пирожными и круассанами, нам же с Ним досталось по приличному куску еще теплого мяса с кровью, плюс еще один урок по этикету и частичному обороту. Когда родители первый раз увидели, что такое частичный оборот, сначала побледнели, а после перекуса потребовали показать свою вторую форму.
—Да, и где мне найти бантик подходящего размера, чтобы поиграть с дочерью?!! — нервно рассмеялся папа, а мама старалась погладить то меня, то Ним. Нам с Ним приходилось контролировать свою силу, все же наш второй облик — совсем не домашние кошки: что тени Ним, что мой призрачный огонь предназначены для защиты целостности наших шкурок. А стоявшая в углу Бася просто жмурилась от такого незапланированного урока по контролю наших сил.
Чуть позже продолжили занятия по стрельбе из пулеметов. Я также попробовала пострелять с рук как один из актеров боевиков, но была схвачена за ухо бдительной мамой. Все же, несмотря на то, что это не составило для меня большого труда, используя полуоборот, я могла бы стрелять, даже если бы пулемет был раза в два-три тяжелее, но вот попасть по мишеням я бы вряд ли смогла. Стрелять нам с Ним очень понравилось, особенно из пулемета: прицелилась, мягко нажала на курок и разнесла в щепки кучу мишеней на той стороне зала.
Дальше снова уроки, только по анатомии, полевой медицине и колдомедицине. Причём анатомию нам преподавала моя мама, показывая также точки для мгновенного воздействия на организм.
Потом занятия с Басей снова в зачарованном зале: занятия по обороту и полуобороту, развитие граней нашей силы и её контроль.
После: занятия с мамой Медой, что учила нас с Ним азам Окклюменции и Легилименции, как упорядочить свои воспоминания и пробить блок, установленный обливэйтом.
Потом опять зачарованный зал, снова стрельба и разборка оружия, ужин, снова занятия. Когда моя голова коснулась подушки, я заснула и снова оказалась в том же зале с Леди Морганой Де ля Фэй.
—Итак, начнем урок, ученица, — сказала она.
Почти до самой операции нас учили, учили и учили. От такого количества знаний я была на седьмом небе от счастья, а немного не высыпаться я привыкла с детства.
Также мы с Ним отомстили Гарри: просто, когда рассаживались по машинам, мы затащили его на заднее сиденье розового джипа. Правда, к сожалению, отомстить не вышло, Гарри уснул сразу же, как только сел в машину. Через несколько часов мы сели на хвост детскому автобусу, а потом еще пару часов колесили за ним. От нечего делать я начала повторять уроки Легилименции, что мне преподавала во сне Леди Моргана. Так как никого рядом не было, моим
подопот... объектом для изучения стал дремавший муж. Как и показывала мне Леди Моргана, защита Гарри была почти безупречна, но рассчитана на то, что её будут ломать силой, то есть на грубое проникновение, и тогда легилимент попадает в зону ложных воспоминаний. Леди Моргана же учила не лезть напрямую как варвар с топором, а использовать легкое считывающие воздействие. Да, это сложнее на порядок, но дает возможность не только обмануть слой с ложными воспоминаниями, но еще и как бы обтекать активную защиту, что скрывается за первым слоем мнимой памяти, считывая яркие образы и мысли. Нет, проникнуть и считать мысли и образы мне не удалось, но зато получилось считать то, что он говорил про себя. Правда, при этом я умудрилась спалиться, и мне крупно повезло, что мы уже приехали, и у Гарри были другие заботы. Кстати, я обратила внимание, что крыша на наших машинах раздвигается, образуя посередине достаточно места для установки двух пулеметов, которые мы с Ним и установили как на многочисленных за эти пару дней занятиях отца.
Ждали не слишком долго. Как только стемнело, и на небе появилась луна, мы услышали волчий вой. В прицеле было все прекрасно видно, стая быстро приближалась к холму, показавшись из леса, что был километрах в пяти сразу за большим лугом. Хорошо, что этот холм, который обычно используют, чтобы остановиться разнообразные экскурсионные автобусы, был сегодня пуст, к тому же он довольно высокий и был в диаметре около пятидесяти метров. Так что, сидя в машинах, мы спокойно могли простреливать подходы к холму на большом расстоянии. Папа предупредил, что ни в коем случае нельзя дать им приблизился вплотную. Гарри ставил какие-то дощечки по всему периметру вершины холма.
В прицеле я рассматривала самого крупного оборотня, что вырвался вперед и приближался к нам, но первой должна была выстрелить мама, и мы ждали, молча следя за вожаком через оптический прицел. Два выстрела грянули практически одновременно, и вожак исчез. Как это случилось? И куда он пропал? Я спросить не успела, так как папа начал стрелять. Следом стрелять начали все мы, странности нарастали как снежный ком. Вот несколько пуль попадает в оборотня, и он исчезает как при трансгрессии. Так вот почему Гарри сидел больше суток над патронами и просил ему не мешать. Интересно, куда деваются оборотни? Когда последний десяток оборотней развернулся назад к лесу, я с удивлением заметила, что у меня закончились патроны, и первым делом перезарядила пулемет. Прильнув к прицелу, успела увидеть, как последний оборотень исчез, так и не добежав до леса, получив пару пуль от мамы. Дальше мы с Ним срочно перекусывали и пили чай, следя за лесом, пока дядя Тед о чем то разговаривал с воспитателями. Я не вникала в этот разговор, так как меня немного трясло, и я пыталась согреться горячим чаем. О чем они договорились, я тоже не знаю, просто сначала с помощью большой веревки исчезли мама Меда с одной из воспитателей и половиной детей, следом дядя Тедд со второй половиной детей и воспитательницей. Потом мы собирали оружие, оставив на площадке только стреляные гильзы. Гарри собрал дощечки и что то чертил вокруг всей стоянки и автобуса. Вдруг два хлопка портала в ночной тишине приближающихся утренних сумерек заставили меня вздрогнуть и схватиться за палочку, но папа придержал мою руку и сунул нам с Ним по пистолету. Мама, с двумя пистолетами в руках, уже крадучись двинулась в сторону Гарри, обходя автобус. Мы с отцом двинулись обходить автобус с другой стороны. Детский плач из автобуса, тихое рычание зверя сорвали какой-то стопор внутри меня, и я рванулась к двери, забыв обо всем. Звук разбитого стекла послужил толчком, и я начала стрелять в фигуру вставшего на задние лапы волка, боясь попасть и ранить случайно ребенка, которого я слышала.
—Ну ничего, тварь, я тебя пометил, — услышала я разочарованный крик Гарри. — Я тебя найду, тварь, и легко ты у меня не сдохнешь.
—Папочка!!! — два детских плачущих голосочка ударили мне кувалдой в грудь. Уж слишком сильно они напомнили мне младшую дочь Гарри — Лили, и мою младшую дочь — Розу, что даже застыла, глядя, как к Гарри прижимаются две маленькие девочки, держа вместе на руках сверток с третьим младенцем. — Папочка, ты больше не умирай, пожалуйста!
Гарри взял на руки младенца, девочки вцепились в его брюки, а я стояла и боялась пошевелиться. Тут меня все-таки заметили, так как папа включил фонарик и осветил внутри гостей автобуса сбоку.
—Мама!!! — сорвалась ко мне маленькая девочка с каштановыми волосами и зелеными глазами и, обхватив меня за ноги, запричитала сквозь слезы. —Мамочка, мы с Медой не испугались, только чуть чуть, ты ведь больше не оставишь нас, ведь у тебя уже не течет кровь, только не оставляй нас, пожалуйста!
Я просто не смогла не отреагировать, подняв ее на руки и прижав к себе.
—Что происходит? — спросила Ним и замерла.
Вторая девочка увидела Ним и отпустила брюки Гарри, подошла к ней медленно, как-то заторможено.
—Мама, это ты? — спросила она, медленно идя в нашу сторону как сомнамбула.
—Что? — спросила Ним, видимо от волнения не удержавшись, и её волосы вместо черного цвета, чтобы не привлекать к себе внимания окружающих, снова стали розовыми.
—Мамочка!!! — с криком резко бросилась на шею Ним вторая малышка, и её волосы стали такими же розовыми как и у Ним, и она выпалила, все еще плача, практически скороговоркой. — Мамочка, Мамочка, ты жива, я знала, я всегда знала. Я не поверила, даже когда тот злой рыжий дядя мне сказал, что ты умерла. Я знала, я знала.
Тут я увидела палочку в руках Гарри и засыпавшую малышку на руках Ним, повернув голову, увидела также заснувшую на моих руках вторую малышку.
—Что происходит? — спросила мама.
—Позвольте мне ответить на ваш вопрос, — сказала Миледи ХЕЛЬ, появившаяся за спиной моей матери словно из ниоткуда. — Но сначала выйдите из автобуса, он все равно дальше не поедет.
—Кто вы и что это значит? — спросил отец, держа Миледи ХЕЛЬ на мушке пистолета, впрочем как и мама.
—Я — дальняя родственница Гарри и этих очаровательных малюток, — сказала она.
—Рич убери оружие, это ХЕЛЬ, она моя прапрапра и еще раз несколько раз пра баб..... , — вдруг замолчал Гарри под требовательным, я бы даже сказала злым взглядом Миледи ХЕЛЬ.
—Ах ты мелкий паршивец, я сколько раз просила не называть меня так, намекая на мой возраст, я еще слишком молода для того, чтобы быть баб... кхх, — закашлялась Миледи ХЕЛЬ. — Впрочем, не важно, так вот эти дети являются моими правнуками. Как и этот мелкий паршивец, который так и норовит напомнить молодой красивой женщине о её возрасте.
Тем временем мы все вышли из автобуса и собрались около машин, причем мама забрала маленького ребенка у Гарри, тихо бурча о «Криворуких мужиках не умеющих держать ребенка.»
—Видите ли, это дети Гарри, Нимфадоры, Гермионы и еще одной девушки, но из параллельного мира или, как мы говорим, из зеркала или отражения. Так вот, они из разбитого отражения или мертвого мира, мира не пережившего смерти того, кто должен был его спасти. Пусть не сразу, но этот мир погибнет. Там больше нет магии способной его спасти. Тот Гарри сделал одну маленькую ошибочку, она то и привела к смерти всей семьи.
Прощать, котенок, надо тех, кто этого заслуживает! И уж ни в коем случае не пускать предавшего тебя хоть раз в свой дом, а тем более давать ему полный допуск туда, где живет твоя семья и дети. Та Гермиона была умненькой девочкой, когда враги ворвались в дом и стали убивать всех вокруг, она успела спасти только младших. С помощью ритуала отдав свою жизнь, она отправила детей к мужу, но, вот незадача, легкое помутнение разума, (Тот Гарри был уже мертв, он умер первым на глазах у своих детей. Повторив судьбу своего отца, вышел встречать прибывших, не взяв с собой палочку.) и пара лишних рун в ритуале. И дети оказались у того, кто сможет их защитить.
—Как такое возможно? Это же бред, — сказал папа.
—Ну да, бред. Вот только не из её уст. Она никогда не будет обманывать. Папа, кто по твоему перед тобой? Это — Миледи ХЕЛЬ, первая Леди рода Певерелл. Именно от неё пошел род Певерелл, а еще она Вечная Невеста и олицетворение Смерти в нашем и не только в нашем мире, — говорила я, прижимая к себе спящую малышку, боясь, что стоит мне отпустить её, и она исчезнет.
—Ты очень прилежная ученица, молодец. Впрочем, если дети вам не нужны, я могу забрать их, — реакция на слова ХЕЛЬ у нас была одинаковая, мы с Ним и мамой сделали шаг назад, а папа и Гарри шаг вперед, закрывая нас собой. При этом у Гарри в руках появились два меча, светящиеся от вложенной в них магии, а у отца пистолет.
—Прекрасный ответ, — сказала Леди ХЕЛЬ, улыбнувшись. — В таком случае, как только окажешься дома, котенок, дашь по капле своей крови всем трем девочкам, так же пускай Гермиона и Нимфадора тоже дадут по капле крови своим будущим дочерям. Капельку крови её будущей мамы для малышки я принесу сама. И, котенок, ты ведь не откажешься выполнить пару моих поручений? Этим оплатишь мне услугу по спасению своих дочек.
Мы с Ним так выразительно посмотрели на спину Гарри, что, откажись он, я не знаю, что бы с ним сделала.
—Я сделаю все, что будет угодно для вас, Миледи, если это не будет грозить моим детям, моим любимым, моим родным, родам, которые я возглавляю и моим друзьям и близким, — ответил Гарри.
—Наконец-то, котенок, ты правильно расставил приоритеты, — сказала ХЕЛЬ и вдруг посмотрела так, что у меня сердце провалилось в
Трусы пятки. — Ты еще не передала ему мою просьбу, не боишься его потерять из-за его самоуверенности?
И прежде чем я успела что то ответить, исчезла, как будто растворилась.
—О чем она просила? — спросила Ним с еле сдерживаемой злостью в голосе.
—Прости, Ним, я совсем забылась с этой учебой, — сказала я своей самой близкой подруге, сестре, и, как бы странно не звучало, любимой. («Это Гарри во всем виноват!» — успела осмыслить я последнюю мысль.) — Этот самоуверенный идиот сам не носит комплекс артефактов, который сделал для нас. Леди ХЕЛЬ просила ему напомнить, что он самоуверенный болван, и она хворостину в следующий раз заменит плеткой, раз до него туго доходит.
Видеть красное лицо Гарри, с руками прикрывающими себе попу, было выше моих сил, и тихий смех, чтобы не разбудить детей, раздался по площадки.
Через час два темно зеленых джипа, сменивших цвет от пары взмахов палочки Гарри, выезжали с площадки для стоянки экскурсионных автобусов. А еще через пару минут на площадке в небо взметнулся столб огня темнокрасного цвета, погасший еще до того, как наши машины свернули на шоссе в пяти километрах от стоянки, находящейся на холме в окружении большого луга свежескошенной травы. Мы втроем: я, мама, и Ним разместились на заднем сиденье джипа. И, удерживая на руках спящих детей, то и дело тихо шикали на Гарри, заставляя его вести машину ровнее, чтобы не разбудить детей. Папа вел второй джип, следуя за нами. Я смотрела на трех крошек, и на душе у меня все равно было неспокойно. Теперь я уже не была рада своим экспериментам с легилименцией, ведь случайно я то и дело просматривала воспоминания моей и Ним, нет, наших крошек, которые они выплескивали во сне. Те крохи кошмарных событий, что привели их к нам.
Болгария. Дурмстранг. 27 августа утро. Больничное крыло.
У постели молодой девушки сидели двое: высокий седой осунувшийся, сгорбившийся, словно ему на спину положили железнодорожный вагон, могучий старик и молодой бледный как смерть, с большими синяками под глазами, крепкий широкоплечий парень. У всех троих были белоснежные волосы, что было неудивительно у близких родственников.
—Георгий, тебе придется поехать в Англию на Турнир Трех Волшебников, — сказал седой старик.
—Но, дед, как я могу оставить тебя и Кристи? Тем более сейчас, когда с Крис случилось такое? — попытался возразить парень лет семнадцати-восемнадцати.
—Ты должен, я не могу появиться сейчас в Англии, это будет означать войну с ней, а для нашего рода в данной ситуации это конец, — сухо сказал дед. — Ты же знаешь, у меня там много кровников, и главный — это Дамблдор. Нет, тебя он не тронет, побоится обострять отношения еще и со мной, но и расслабляться не советую. А Кристи я люблю не меньше тебя и найду лекарство, даже если мне придется ползти до покоев МОРАНЫ на коленях вокруг всего мироздания.
—Да, хорошо, деда, — склонил голову паренек.
—Запомни, ты должен узнать, как этот мальчик смог стать лордом пяти родов, и самое главное, как мы смогли породниться с родом Певерелл. Осмотрись там, самое главное — присмотрись к нему и его окружению, особенно к Леди Певерелл, — сказал старик, глядя в глаза парню. — Конечно, хотелось бы взорвать английское болото новостью о возрождении Певереллов, вот только МОРАНА не простит нам этого. Пусть очень далекие, но мы все-таки кровные родственники. Да, не вздумай там убивать или пытаться вызвать на дуэль этого выскочку Крама. Да, я понимаю ваши чувства с Лизой, но она практически замужем за ним, и только древние понятия о чести деда Лизы не дают свершиться браку до её совершеннолетия. Не забывай, тебе еще возрождать род вашей с Кристи мамы. Прости, внучек, я не смог спасти ваших родителей. Прости, что у вас такой глупый и никудышный дед.
Плачущего старика, обнял и прижал к себе молодой парень, глядя на спящую в принудительном магическом сне младшую сестру.
—Ты, я вижу, почти сдался, — сказала появившаяся в палате молодая женщина с черными как смоль волосами и ярко-зелеными как изумруды глазами.
—Рена, — вскочил старик, задвигая внука за спину ближе к внучке, вставая между ними и появившейся женщиной, при этом мгновенно, без всякой палочки, создавая за своей спиной щит высшей магии.
—О, последняя разработка, — сказала она, проходя мимо замершего старика и его внука к молодой девушке и беря капельку её крови. — Запомни, я не прощу тебя, если ты опять повторишь ту же глупость еще раз.
При этом её волосы стали белоснежными как первый снег, она поцеловала старика в щеку, впрочем какого старика — мужчину лет тридцати. Вошедшая развернулась и пошла к выходу из палаты.
—Прости, не могу помочь твоей внучке, сестра уже вплела её нить в новый узор на холсте, ей придется просто дождаться своего королевича, который и разбудит её поцелуем, — улыбнулась молодая женщина. — Да, Алан не забывай меня, я соскучилась, так что жду тебя после Рождества в нашем доме. И не обижай маленького котенка, хотя его и стоило бы выпороть разок.
Вот она была у двери, миг и она исчезла.
—Деда?!! — раздался возглас парня.
—Рена?!! — ответ мужчины с мечтательным взглядом шокировал его внука. — Простила, впрочем не будем шокировать окружающих.
И мужчина, повернувшись к зеркалу, вновь вернул себе облик сгорбленного старца прямо на глазах удивленного внука.
Комната в дырявом котле.Вечер 27 августа.
—Где ты шлялся? Я не могу больше придерживать Аврорат, ты же должен был явиться с утра, и что с твоей щекой? — спросил сидевший в тени комнаты скрипучим грубым голосом. — Ну, отвечай, Мордред тебя раздери, где стая? Почему мне не пришлось посылать обливиаторов к маглам? Ну, не молчи же!
—Я сам не понимаю, что случилось? Когда я переместился в автобус, тот был на удивление чист, в середине стояли двое детей с младенцем на руках, причем младше чем те, что должны были стать добычей стаи. Я только хотел с ни... — начал говорить вошедший, но был прерван на полуслове.
—Будь добр, помалкивай о своих развлечениях, — грубо сказал сидящий в углу.
—Каких развлечениях? Я не успел даже к ним приблизиться, как разбилось стекло, и в него влетел клинок. Если бы не моя реакция, он проткнул бы мне насквозь голову, а так я отделался только глубоким порезом на щеке, — возмутился вошедший. — Причём, я был бы трупом, ведь, судя по тому что порез плохо заживает, клинок был зачарованный.
—Погоди, ты хочешь сказать, там была засада, и она перебила всю стаю? — удивился сидящий.
—В том то и дело, что нет. Не было запаха крови, по крайней мере в диаметре полукилометра. К тому же следом за клинком в автобус через стекло запрыгнул кто-то в форме магловских военных спецов в шлеме скрывающем лицо. Да у него даже запаха не было, в округе не было ни одного запаха живого существа, кроме трех детей, — возмутился вошедший. — Дальше громкие хлопки, и я оказался в озере посреди какого то леса. Мне повезло, если бы не полнолуние, то я там бы и остался. Потому что когда части твоего тела трансгрессируют множеством направленных порталов, привязанных к озеру приблизительно, это оставляет мало шансов на выживание, даже для оборотня. Мне еще повезло, что основная часть моей тушки, приземлилась на мелководье вместе с головой, а вот руки и ногу и часть своей требухи мне пришлось долго регенерировать. Похожее, мне рассказывали, есть у русских, болгар и в восточной Европе в странах бывшего Варшавского договора. Там их егеря используют оружие маглов для того, чтобы не допустить прорыв оборотней из резерваций в полнолуние к селениям маглов.
—Ты уверен в этом? — спросил сидящий.
—Нет, но следы стаи я видел на краю озера. Соваться к ним я не стал, могли и убить за такую гнилую наводку, особенно Фенрир, — потирая шрам на щеке ответил вошедший. — Эта тварь меня с детства ненавидит.
—Ладно, иди, а я передам по команде об исчезновении детей, пусть ДПМ разбирается. Хотя, может и сам гляну что и как, — сказал сидящий, сверкнув искусственным глазом-артефактом.
Альбус Дамблдор. Утро 28 августа.
Да, утро сегодня не задалось. Кряхтя от бессонной ночи, я смотрел в окно своего кабинета в Хогвартсе. Во-первых, исчезла младшая группа детей из приюта для волшебников, причем вместе с отвечающими за них воспитательницами. На месте их последней стоянки не нашли никого кроме мертвого водителя, что был в кустах чуть ниже по склону. Сам он отравился или его отравили — непонятно, но в остатках огневиски в бутылке было столько яду, что хватит на весь Визенгамот в полном составе. Вот только этих старых пней так просто не отравишь.
На самом холме только сгоревший в адском пламени автобус и куча гильз от магловского оружия со следами остаточной магии. Еще немного крови и частей тел оборотней в радиусе от километра до пяти вокруг холма и снова остатки магловских пуль со следами рун мало знакомой мне русской школы артефакторики. Снова русские, надо направить Кингсли к маглам, пусть узнает не появлялись ли у нас русские. Да еще турнир на носу, а русские там тоже могут быть.
Гарри как назло где-то пропал, весь Орден на ногах, хоть по новой созывай всех открыто, но нельзя, нельзя раньше времени поднимать панику. И ладно если бы он умер, так нет, жив паршивец, но где он не найти. Да и приборы как сходят с ума. А еще ходят слухи о Лорде Блэк. Надо Сириуса послать, пусть навестит отчий дом, если он его пустит, значит все это ложь. Жаль, что гобелены мне недоступны. Старуха Лонгботтом не пустит к гобелену, а больше родственных родов у Блэков нет. Не к Краучу же соваться. Ведь дернул же Мордред, попытаться договориться с этой старой кошелкой. Правда, внук у нее тот еще фрукт, но какой актер. Да, старость не радость, кости болят, и дождь за окном не успокаивает.
Я развернулся и увидел пепел, оставшийся от Фоукса, даже поговорить не с кем. Фоукс возродится в птенца только к вечеру, не говорить же с торчавшей из пепла головой.
Арри Эвенсшейд
Оглядываясь назад, на события прошедших недель, я впервые за прошедшие годы той прошлой жизни был счастлив и беззаботен. Завтра я начну игру, а сейчас я пойду поцелую своих котяток перед сном и проведу восхитительную ночь с моими женами.
Какие котятки, спросите вы? Да, мы с женами магически ввели всех троих малышек в род, точнее три рода: Певерелл, Блэк и Бессмертных. Да, самая маленькая моя, теперь точно моя, дочка — наследница рода Бессмертных, где главенство идет по женской линии. А вот её маму мне еще надо найти, ведь Кристина Анастасия Бессмертная приходит ко мне пока только моих снах.
Но начну по порядку. Признаюсь, мне очень не хотелось тащить родных, а тем более любимых на операцию по спасению детей. Нет, риска не было никакого, совсем. Я в любой момент мог перебить всю стаю с помощью мечей и магии, но вот предостережение ХЕЛЬ и ХРОНОСА списывать со счетов было бы страшновато.
К тому же в той жизни я успел получить степень магистра по некромантии и колдомедицине, а умереть на столе некроманта и черного целителя, для этого надо очень сильно постараться.
После закупки оружия мне стало ясно, что Нимфа и Миона еще не готовы убивать: у первой был страх первого убийства (хотя дай я ей сейчас в руки нож, она перережет им всем горло, но зачем мне самому доводить жену до грани сумасшествия), у второй даже мысль об убийстве вызывала неприязнь. Так что пришлось отпустить торговцев оружием, хотя я не собирался убивать их прям там. Впрочем, судя по навешанным маячкам, они были убиты тем же днем. Я, можно сказать, тем решением спас большую часть агентов русской разведки. Тем самым они помогли моим планам по отвлечению Дамблдора, а я им деньгами и информацией, помогающей избежать лап ЦРУ и МI6. Да, Рич меня бы не понял, он же патриот своей страны. Трудно понять, когда на тебя как на дикого зверя, начинают охотиться бывшие сослуживцы. Мне жаль, но стоит нам лишь чуть-чуть открыться, и именно так и будет. Я отлично помню, что Кингсли тесно работал с магловскими спецслужбами для поиска неугодных Министерству Магии, причем только с подписью Дамблдора. Да и ЩИТ сбрасывать со счетов не стоит. Кто, кто, а они уже вовсю роют здесь землю, пытаясь найти ниточки к недовольным нынешней властью. Им не нужна крепкая власть в Англии и Европе.
Также удалось решить проблему с маггловскими механиками. Да, нарваться на Клан Ночи, скрывающийся под вывеской банды автоугонщиков, это было что то.
Самым большим сюрпризом было то, что руководил кланом отец Анджелины Джонсон. К тому же принять вассальную клятву у решившего вернуться клана дроу, маскирующихся под негров и обосновавшихся в одном из самых опасных районов Лондона. А я то думал, почему три охотницы нашей команды по квиддичу так дружны. А как еще, если все трое играли с самого детства вместе, а их отцы также вместе руководят этим небольшим кланом. Вот я и начал обрастать первыми вассалами, а куда им еще было пойти, к гоблинам? Нет, клятвы побратимства сильны, но бесплатно помогать эти коротышки не будут. А жить по пещерам, большинство которых заняли сами коротышки, тоже удовольствие ниже среднего. Да и проблемы у них с женщинами, все-таки вернулась в наш мир только кучка ищущих на свою попу приключений молодых парней. Это позже, узнав, что вернуться домой не получится, они стали обзаводиться семьями, подыскивая себе маглорожденных ведьмочек. Отсюда, кстати, и такое разноцветие оттенков кожи и волос. Если бы не артефакты, личины вмиг бы спалились. Кстати, именно они помогли мне быстро переделать крышу на наших джипах. Правда, гонять джипы к ним в район мне пришлось самому.
Также я поставил им артефакторную защиту на их машины. К моему сожалению, в районе их проживания защиту не выставить, даже если объединить несколько слабых источников, разбросанных по всему району, то придется пробивать центральную жилу вокруг района. Вот только риск засветиться перед Министерством в этом случае — сто процентов.
В общем, операция по спасению прошла как по нотам, если не считать мелкой неожиданности. Точнее трех неожиданностей, хоть и приятных. Когда мы приехали домой, жены меня потащили в алтарный зал и, пока дети еще спали, решили провести с ними все ритуалы.
Вот только тут появилась Бася и потребовала в своей обычной манере принять нас свой второй облик и потом, смешав капли крови мою и Мионы для нашей дочери, мою и Нимфы для другой дочери и мою и ту, что принесла появившаяся ХЕЛЬ. В результате у наших лап спали три миленьких, маленьких котеночка. Один черненький, другой цвета первого окраса Мионы, и третий самый маленький белоснежный как первый снег. Дальше супруги отодвинули меня и аккуратно обратили детей обратно, при этом стукнулись мордашками над самым маленьким, но сумели договориться и обратили её вдвоем. Когда мы вышли из зала, детей тут же забрали их бабушки и вместе с их мамами двинулись обустраивать для них детскую.
Я же, взяв из столовой бутылку огневиски, решил выпить с Ричем. Все-таки он стал дедом. Крестная сорвалась к нам, как только узнала, что стала бабушкой, оставив разбираться со спасенными детьми папу Тедди. Впрочем, документы на детей были уже готовы, и выезд был назначен на завтрашний день.
—Осталось только назвать детей, — сказал я, а Рич посмотрел на меня с удивлением.
—Знаешь, Арри, тебе надо просто поднять свой зад и дойти до гобелена, чтобы увидеть, как зовут твоих дочерей, — услышал я голос бабушки. — Ты иногда ведешь себя хуже, чем последний магл, забывая, где ты живешь.
Я сорвался в зал с висящим на стене гобеленом. Там уже были обе мои половинки, и, подойдя к ним, я приобнял их обоих и с удивлением увидел ниточки: идущую от меня и Нимфы в серебряной рамке — Медея Нимфадора Астерес Блэк, идущую от меня и Мионы тоже в серебряной — Деметра Гермиона Певерелл, и третья от меня и пока еще неизвестной мне невесты Кристины Анастасии Бессмертной к самой маленькой — Морана Кристина Бессмертная в золотой рамке наследницы.
—А это что? — я увидел от соединения крестной и папы Тедди вниз начала проявляться проклевывающаяся вниз пунктирная линия, и еще имена родителей Мионы не только сменили цвет на бледно-зеленый, но и от них вниз тоже начала проклевываться пунктирная нить.
—А что? — непонимающе спросила Миона.
—Ура! У меня будет братик или сестренка! — завизжала Нимфа, показывая начавшуюся проявляться нить.
—У меня тоже?!! — сказала ошарашенная Миона, показывая пунктирную нить идущую вниз.
Я же был в еще большем шоке, так как заметил подобную нить идущую от Тети Цисси и Люциуса Малфоя.
—Бабушка, тетя Цисси надела тот комплект защитных артефактов, который я ей дал? — спросил я, думая про себя, что могло произойти, если у портрета тети Цисси на гобелене появилась регентская корона, и это при живом Люциусе.
—Да, еще перед уходом я заставила выпить её то самое зелье, что ты оставил для неё, — ответила бабушка.
—Хорошо, тогда я пошел писать ей письма, а потом отправлю их с Кикимером, — я чмокнул жен в щечки и попытался уйти, но был схвачен превосходящими силами и затащен в свой собственный кабинет. Где меня обругали за самоуверенность, заставили надеть комплект защитных артефактов, потом еще раз отругали, потом мы несколько раз помирились, я был прощен, и две бестии ускользнули к дочкам.
Два дня счастья, когда в перерывах между занятиями и тренировками на мне висят два котенка, боясь при этом выпустить из поля зрения своих мам. Все-таки воспоминания того мира еще свежи в их памяти, и иногда я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скрипеть зубами.
И, конечно, хоть немного подержать на руках малышку Рену, которая узнает всех и лыбится беззубым маленьким ротиком. Нет, принять вторую форму они не могут, и не примут её самостоятельно лет до одиннадцати. Да и в свое совершеннолетие их вторая форма может измениться. Они же девочки и более пластичны к изменениям.
И конечно же ночи с моими женами полные безумного наслаждения.
Да, завтра 29 августа, я начинаю игру, и я ни за что не проиграю, ведь теперь мне есть ради кого жить и побеждать.
