Ненависть проще, она объяснима

Слышать задорный смех родного и любимого человека — одно из лучших чувств в мире. — Папа, стой! — ноги путались в длинной сухой траве. — Догоняй, Милли! — мужчина заливался смехом, убегая от девочки. Поляна была озарена солнечным светом, и желтоватая трава, словно золото, переливалась под ногами. — Я всё равно тебя поймаю! — Милли была уже совсем близко, почти касалась кончиками пальцев мягкой белой рубашки. Отец резко обернулся, подхватывая девочку и заключая в объятия. Весенний ветерок с лёгкостью раздувал вьющиеся волосы, а ласковые и теплые лучи солнца словно гладили кожу. — Я люблю тебя, — кареглазый высокий мужчина целует девочку в лоб. — Я тоже люблю тебя. — слезы начинают скапливаться в уголках глаз. — Мне тебя не хватает. — Не скучай, Милли. Вспоминай обо мне с улыбкой, хорошо? — карие глаза ласково смотрели на неё. — Я хочу, чтобы, вспоминая меня, ты улыбалась. — Тебе хорошо там, папа? — Это лучшее место, где я когда-либо был. Я обещаю, мы обязательно встретимся, — слёзы подступили к его глазам, — только это будет не скоро, а через много-много лет. — И тогда ты найдешь меня? — Я тебя и не теряю, я всегда рядом, моя малышка, — он вновь обнимает её, и его веки прикрываются. И ей стало всё ясно. Они прощаются. — Я хочу с тобой! — полная решимости она хватает его ладонь, крепко сжимая её. — Еще не время, дорогая, — мужчина кладёт свободную руку ей на плечо. — Нет! — Милли даёт волю своим эмоциям, и одна за другой слёзы катились из её глаз. — Рано. — отец утирает мокрые следы на её щеках, целует в макушку и разъединяет их руки. — До встречи, милая. Браун резко распахивает глаза, и видит перед собой лишь тёмный потолок трейлера. Она не сразу понимает, где находится, но, повернув голову, видит лежащего рядом Финна и вспоминает вчерашний вечер. Парень, обняв подушку, мирно сопит, заставляя ненадолго появиться улыбке на лице Милли. Думать о недавнем сне было невыносимо дня неё. Боль утраты не затихает уже на протяжении трёх лет. Проведя рукой по запутанным волосам, Милли поворачивается к Финну и начинает разглядывать его бледное лицо. Смолянистые пряди прилипли к скулам, а ресницы трепетали в сне, что кажется слишком очаровательным. Оказывается, он может быть очень даже милым, когда не разговаривает. — Я знаю, что ты не спишь и смотришь на меня, — его губы расплываются в улыбке. — Тебе кажется, я спала, — отвернувшись от него в противоположную сторону, девушка с улыбкой прикрывает глаза. — Мииилс, — стонет Финн, будто умирая, — мне плохо, повернись ко мне. — Актеришка ты, конечно, хреновый, — он не догадывается, что она делает это нарочно, чтобы позлить его. Но когда Вулфард резко разворачивает её на кровати, нависая сверху, она в немом протесте раскрывает рот. — Я актеришка? — он улыбается, как чеширский кот, довольный её реакцией. — Мальчишка! — подняв руку, Милли уже почти щёлкает его по носу, но парень вовремя перехватывает её руку, вжимая в белую простынь. — Ты такая жалкая, Браун, — его лицо неожиданно меняется. Глаза холодеют, а улыбка пропадает. — Что? — с недоумением спрашивает Милли. — Думаешь, я добрый и заботливый? Впустил бедняжку… — на секунду он замолчал, загадочно улыбаясь, но затем снова продолжает. — Я нихрена не такой. Она непонимающе моргает, не переставая смотреть в чёрные глаза напротив. — Финн? — Что Финн? Кстати, за тобой пришли. Думала, я защищаю тебя… — он усмехается. — Так ты, оказывается, не только жалкая, но ещё и наивная. Взгляд Милли падает на неприкрытое занавеской окно. Внутри всё леденеет и сжимается от страха. Тёмная фигура стоит неподвижно и наблюдает за ней. Девушка резко дёргается. — Милли? — парень трясёт за плечо. Финн проснулся, когда она начала метаться по кровати. — Ты в порядке? — Боже... — она глубоко выдыхает, прикрывает глаза, и старается выкинуть всё из своей головы. — Да-да, просто сон нехороший. Некоторые сны настолько реалистичны, что, даже открыв глаза, возникают такие ощущения, что ты ещё не проснулся. Будто ты до сих пор там. Финн падает на подушку рядом. — Расскажешь? — Вряд ли, — Милли взглянула на него, но поняв, что в голове до сих пор тот момент из сна, отводит взгляд на приоткрытое окно. Вулфард следит за её движением, и теперь они лишь размеренно дышат, думая каждый о своём. Ночь — невероятное время. Всё становится гораздо интереснее и заманчивее. И спать по ночам — самая большая глупость. — Мне снился отец, — вдруг шепчет она. Парень поворачивается на бок, и его кудри падают на лицо. Зажав прядь волос между губами, он внимательно слушает её. — Мы бегали по полю, смеялись. Сон был прекрасный, — голос уже начинает предательски подрагивать. — Я помню, что случилось. — Да, ты был тогда рядом. Когда мне позвонили. Парень прикрыл глаза, тяжело выдохнув. Он помнит её крики и рыдания с телефоном в руках. Помнит, как он подбежал к ней быстрее всех. Как шептал в течение четырёх часов, что все наладится. — Он сказал, что у него всё хорошо, и что мы с ним встретимся... — выдаёт на выдохе Милли. — Я так скучаю по нему. — Знаю, — он проводит рукой по её запястью, их пальцы переплетаются. — Это забавно, но потом я вроде бы проснулась. Во всяком случае, мне так показалось. Всё было как сейчас, ты спал и… — тянет девушка. — И что? — Финн вопросительно поднял бровь. — Я не могу сказать, — Милли встречается с ним взглядом, и парень на секунду замирает. — Да ладно, это же был я, говори. — Я не могу. — Ты заставляешь думать меня об очень плохих вещах, Браун, — он ухмыляется. — Ты просто был невыносим, впрочем, как и всегда, — старается увильнуть от темы девушка. Умно. — И из-за этого ты так брыкалась? — не унимался парень. — Потом около окна стоял тот мрачный тип, всё? Мой допрос окончен? — привстав на колени, она схватила свою подушку, начав душить Финна, но в итоге позорно проиграла, упав на кровать. Они были нужны друг другу. Каждый из них понимал это. Но каждый молчал. Лишь бросали на друг друга долгие взгляды. Но ведь просто так в глаза не смотрят. — Я не хочу рассвет, — шепот нарушает тишину. — Почему? — отозвался Финн. — Утром всё иначе. Всё чувствуется иначе, понимаешь? — поясняет девушка. — Почему-то мне хочется жить именно в ночное время. Ночь покрыта тайной. — Любишь тайны? — Конечно, — её глаза загорелись, и это очаровывало Финна. Он словно испугался того, что почувствовал. Отодвинулся на приличное расстояние и закрылся. И так всегда. Так всегда, когда он осознает, что начинает что-то чувствовать к чёртовой Милли Бобби Браун. Боится. Бежит, не оглядываясь. Убегает, потому что трус. И хочется кричать за это самому себе в лицо. Хотя нет. Лучше набить себе же морду, чтобы знал. Дружба. У них просто дружба. Коллеги по работе, они настолько хорошо стараются убедить остальных в этом. А себя кто убедит? — Что такое? — спрашивает девушка, вглядываясь в лицо Финна. Милли охрененно пахнет. Просто крышесносяще. Шоколад, ваниль, немного цитруса. И хочется попробовать, провести языком по губам, шее… немного прикусить зубами, чтобы остался след. А потом всё ниже и ниже, к её плоскому животу. О нет, Браун, ничего. Просто я хочу тебя. Всего-то. — Все нормально. — врёт Финн. — Ты всегда так ведешь себя. — губы Милли заметно напряглись. — Как? — огрызается парень. — Вот так! — от злости девушка подскакивает на колени. — Да я даже ничего не сделал! — Сделал, Вулфард. Ты меняешься всегда, когда мы мило разговариваем. Что происходит? — А ты не понимаешь? — едкие нотки в его голосе злят её. — Нет, извини, что я такая тупая. Ещё не научилась читать мысли. — чуть ли не кричит Милли. — Разбудишь, когда до тебя дойдёт. — Ты такой раздражающий, Вулфард! Хватит так себя вести! — теперь девушка не сдерживает крика. — И как же я себя веду, а?! — парень встал с кровати, грозно сверля Браун глазами. — Ох, я бы сказала! Я не понимаю, почему? Боишься, что я увижу твои чувства? Душу? — она тоже вскочила с кровати, и теперь они злобно шипели друг на друга по разные стороны. — Нет у меня никаких чувств. И души тоже нет! — Тебе ведь одиноко, да? Всегда было. Я знаю. — Ты нихрена обо мне не знаешь, так что заткнись! — рявкнул Финн. — По разным причинам я предпочитаю быть один. Сейчас ей было просто плевать. Надо убираться. Подальше от Вулфарда, иначе они просто перегрызут друг другу глотки. Злость и обида стучали в голове. Кровь прилила к щекам от ярости, и теперь они горели алым румянцем. Её губы приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, но в тот же миг сжала их. — Всё? Нечего сказать? — парень разводит руки в разные стороны. — Ты заносчивый и высокомерный! И мне тебя жалко. — Милли пытается овладеть собственным голосом. — Эмили? Ты её не любишь. — Возможно, но какая разница? И ты говоришь, даже не зная наверняка. — Я знаю, — уверенно произносит она. — И как же ты поняла это? — Я просто это знаю. — Это всё хрень собачья. Девушка схватила куртку и, обувшись, начала открывать дверь. Продолжать разговор казалось бессмысленным. Хотелось убежать, спрятаться, закрыться. Но Финн прижал её лицом к двери, и та опёрлась на неё ладонями. — Я не тот, кто тебе нужен, Милли. — произнёс парень. Когда они перешли на эту тему? Девушка замерла, а её рука ослабла, и куртка ненужной вещью упала на пол. Когда Финн был рядом, она просто не могла нормально мыслить. Браун видела один процент его сущности, которая, возможно, не так плоха. И не замечала остальные девяносто девять. — Пусти… — лишь выдохнула она. Он не касался её руками, лишь прижимал своим телом к прохладной поверхности двери. Потому что если он коснется её сейчас, то всё полетит к чертям. Всё то, что строилось годами. Вся эта «дружба» и прочее. Девушка резко распахивает дверь, практически падая на холодную землю, но вовремя хватается за поручни. — Стой! — бросает Финн, стоя в дверях трейлера. — Нет, — кажется она забыла поднять куртку с пола. Плевать. Она старается идти тихо, потому что если кто-то проснется и начнутся расспросы… Этого хотелось ей меньше всего. На улице уже светало. Первые лучи солнца светили в уставшие и сонные глаза. Зайдя в помещение, Милли тихо закрыла дверь. В голове был рой мыслей, от которых сложно избавиться. Они, словно мухи, назойливо жужжали, летая с места на место. Что им делать, и во что же они вляпались? Вулфард невыносимо бесил. Потому что идиот. Они оба всё усложняют. Нужно снова вернуть всё в прежнее русло. Держаться подальше и не думать. Выкинуть его подальше из уставшей головы. Возможно, нужно просто забыть. Но как забыть того, с кем ей придется играть любовь на съемочной площадке? Милли с ужасом осознала, что уже послезавтра начинаются съемки. Будь профессионалом, как однажды и сказал сам Финн. Каждый из них думал «Как же бесит!». Но, постойте, можно ли влюбиться в человека, к которому испытываешь симпатию? Нет. Мы влюбляемся в тех, кого ненавидим. Кто бесит и выводит из себя. Мы действительно по-настоящему влюбляемся в тех, кто для нас смертельно опасен. Как всегда и происходит, чувства возьмут верх. Всё пойдет к чертям, вся эта выдержка. И никакое самовнушение не поможет. Через час, через день, через неделю, месяц или через год. Всё придет к одному. Вы будете сходить с ума. Но Милли уже сошла с ума и понимала, что застряла в этой трясине по горло. Нужно скорее выбираться, иначе дальше обратного пути нет и никогда не будет. Она тонет и никто не придёт на помощь.