Ненависть проще, она объяснима

      Милли всё ещё сидит на полу и в шоке прикрывает рот ладонью, когда Финн поднимается и направляется к двери. Девушка подрывается за ним, решительно дотрагиваясь до его плеча. — Я пойду с тобой, — твёрдо произносит она, и Вулфард бросает на неё неодобрительный взгляд. — Нет, я иду один, — отзывается тот, — и ни слова больше. — С чего ты взял, что я послушаюсь тебя? Я не могу, — она понижает собственный голос до шёпота, а её глаза выражают полную уверенность.       Финн тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону. Ему нужно её переубедить, потому что он просто не может подвергать Браун опасности. Он пару секунд задумчиво глядит в пол, подбирая нужные слова. — Слушай, если там кто-то из наших, а такой расклад, поверь мне, более всего вероятен, то мы просто сами себя выдадим, — девушка прищуривает глаза, оценивая ситуацию. — В любом случае, у меня есть оружие, а у тебя нет ничего. Закрой за мной дверь. — Финн, я прошу тебя, просто останься в комнате, — наконец умоляюще произносит она, теряя внутреннюю убежденность. Она нехотя признаёт, что парень на самом деле прав, но всё же не хочет отступать. — Или я пойду с тобой. — Я сказал, чтобы ты заперла за мной дверь, Браун, — с ноткой грубости произносит он, сверля её чёрными глазами. — Быстрее.       Она поджимает губы, вглядываясь в его лицо, но сразу же кивает, потому что смысла упрямиться нет. Либо она согласится самостоятельно, либо он просто запрёт её в комнате насильно.       Словно в замедленной съёмке Финн поднимает оружие. Уверенно, будто он делает это не в первый и даже не во второй раз. Звуки шагов разносятся по лестнице: видимо, нарушитель покоя удаляется прочь. Милли резко распахивает дверь, и парень делает шаг в черноту коридора. Глаза пару секунд привыкают к темноте. К счастью, здесь уже никого не было, и Браун облегченно вздыхает. Вулфард бросает ей тихое «дверь», призывая закрыть и как можно тише делает довольно быстрые шаги. Внизу слышна какая-то возня, а после снова шаги чужих ног. Черноволосый замирает, вглядываясь в черноту конца коридора, прямо туда, где начинается размашистая светлая лестница. Он делает короткий выдох, собираясь духом, и вновь уверенно возобновляет шаг. Внутри всё потихоньку закипает от ненависти. Ненависти к грёбаному Картору, потому что парень практически уверен, что это всё он. Финн думает, что придёт время и он точно убьёт наглого ублюдка. Это случится тогда, когда его выдержка полетит к чертям, а учитывая то, в каком нестабильном эмоциональном состоянии он находился, это произойдет довольно скоро.       Завернув на лестницу, взгляд пал на входную дверь. Человек в чёрной куртке открыл её и, хлопнув ладонью по двери, ушёл прочь. Сказать, кто это, было невозможно, так как его лицо было скрыто капюшоном.       На улице послышался скрежет шин, как только Финн стремительно сбежал с лестницы. Он недовольно вздохнул, качая головой. Взгляд пал на кухонную барную стойку, что находилась в паре метров от него. Аккуратно сложенный лист бумаги красовался на мраморной поверхности стола. Взяв листок длинными пальцами, он быстро развернул его. Пришлось вновь сильно напрячь зрение, но всё равно ничего не выходило, ведь ни один источник света в доме не был включён. Подойдя к окну, он отодвинул плотную тёмную ткань занавески. Мягкий лунный свет пал на него, оттеняя скулы и чёрные впадины глаз, придавая парню какой-то демонический вид. Поджав губы, он быстро развернул послание. Глаза забегали по аккуратно выведенным чёрным буквам. «Выполняй свою работу, иначе мы придём снова. Только знай, что в следующий раз мы тронем ту, кем ты дорожишь. Добрых снов, твой друг Джон».       Хотелось плеваться. Друг? Да чтоб ты сдох, Картор. Хотя было ясно, что последняя строка «послания» сочится сарказмом и ядом. Его всё это невообразимо бесит, и он пинает от досады стул ногой, пройдясь рукой по спутанным мокрым волосам.       Финн отправляет в общий чат сообщение, говорящее, что это ему не спится и он просто хотел подшутить над друзьями, выставляя себя, тем самым, полным идиотом.       Как только дверь спальни захлопывается за его спиной, парень сталкивается со взволнованным взглядом Милли. Девушка молчит, сидя на краю кровати и скрестив руки на груди. Она ждёт, что он первый начнёт разговор. Финн проходит к столу, с грохотом бросая на него пистолет, а после опирается руками. Закрыв уставшие глаза, он опускает голову. Браун всё ещё ждёт, смотря на него непонимающим взглядом. — Ну? — наконец спрашивает она, когда тишина в комнате становится невыносимой. Парень словно вспоминает о её присутствии и оборачивается через плечо, смотря на её напряжённую от нервов позу. — Всё нормально, в доме никого нет, — на выдохе произносит Вулфард, всё ещё стоя к ней спиной. — И всё? Ты больше ничего не хочешь мне сказать? — она истерически посмеивается, разводя руки в стороны. — Тот, кто был сегодня в этом доме, уже из него ушёл, так что это, в принципе, неважно, — он всё ещё держал записку в руках, стискивая её пальцами. Финн всё-таки медленно оборачивается и теперь устремляет на неё свой безразличный взгляд. — А, ну да, конечно, — девушка внешне расслабляется, а её лицо окрашивает милая улыбка. Парень непонимающе моргает, а после хмурит брови, сводя их к носу. — Теперь я спокойна, да, — она проводит рукой по простыни, поглаживая её, и всё ещё с улыбкой смотрит в пол, качая головой. — А что, если бы я не пришла к тебе сегодня? Ну, знаешь, спала и просто не услышала бы твой звонок? — Я бы услышал, что кто-то шарится по дому, и пришёл бы к тебе, — Финн старается сохранять спокойствие в то время, как Милли встаёт с кровати, делая к нему медленные шаги. Его бесило то, что он не мог понять, в каком настроении находилась девушка: она слишком хорошо сохраняла маску спокойствия и умиротворенности. — И что тогда? — их разделял всего один несчастный метр.       Повисает тишина, и Милли смотрит в глаза напротив, что уже искрятся злобой. — Я бы убил его, — уверенно произносит он. Браун словно испытывает его. Девушка делает ещё один шаг. Её лицо немного напрягается от злости, и она сверлит Финна взглядом. — А что, если бы ты всё-таки не услышал, что тогда, Финн?       Он молчит, потому что просто не знает, что ответить. — Ты бы ничего не сделал, — говорит она эти едкие слова. И они звучат так резко. Ударяют в голову, распаляют злость. Он с силой сжимает кулаки, вздохнув. — Ничего. — Не говори так! — шипит он в её лицо. — А как мне говорить еще, Вулфард? — спокойный тон Милли действовал на Финна неописуемым образом. Он думал, что лучше бы она орала на него сейчас, чем вот так спокойно говорила правду. Ему было больно думать о том, что могло бы случиться, если бы Милли и правда не пришла к нему сегодня. — Я могу потерять всё, блять, но только не тебя. — Тогда скажи мне, кто это был, Финн? — Я не знаю, ясно? — он отворачивается от её пристального взгляда. — Я лишь знаю то, что это кто-то из людей Джона. — Зачем они приходили? — часто заморгав, спрашивает Милли, собирая общую картину по кусочкам в своём воображении. — Меня предупредили. Он хочет, чтобы я делал свою работу, — честно отвечает парень. — Какую работу? — немного насторожившись, спрашивает девушка, начав строить в своей голове самые ужасные предположения. — Я не хочу этого, — он медлит, вновь вздыхая.       Ему нужно быть с ней честным. Нужно, потому что иначе он потеряет её. При малейшей мысли, что она может уйти, становится безумно страшно. Уйдёт, и последнее, что сорвётся с её губ, сухое и безразличное : "С меня хватит". — Я не могу сказать, — наконец отзывается Финн, отрицательно качая головой.       Лицо Милли принимает холодный оттенок. Она поднимает глаза к небу, обречённо вздыхая, и делает шаг по направлению к двери, но Финн резко останавливает её за локоть. — Стой, Милли, — уже мягче произносит он, понимая, что ему всё же придется рассказать ей всё.       Браун не собиралась его нервировать или выпытывать у него информацию, просто девушке хотелось знать всю правду. Она хотела помочь ему. Милли видела, в каком подавленном состоянии Финн находился изо дня в день. Видела, как часто он погружен в свои мысли и как часто он чем-то встревожен. Раз он решил посвятить её в свои проблемы, так пусть говорит всё без каких-либо тайн. — Я толкаю наркоту, и вот, стоило мне прекратить на неделю, как в дом заявляется этот хер с угрозами, и я… — Наркоту? С угрозами? — не дав парню договорить и удивлённо распахнув глаза, спрашивает Милли, на что Вулфард нехотя кивает. — Если я не буду выполнять поручения, — совсем тихо начал Финн. — То они… тронут тебя. — Они ничего не сделают. — Нет. Сделают, поверь мне. Я слишком хорошо знаю Картора, — поспешно отвечает черноволосый, вновь чувствуя нарастающее чувство волнения в груди. — Тогда тебе нужно выполнять его поручения, — говорит Милли на выдохе. — Я уж думала, что тебе нужно убить кого-то. — Пока что нет, — грустно усмехнулся Финн. — Только вот если меня поймают копы… Я в любом случае окажусь за решеткой. — Будь осторожен, — ласково произносит девушка, мягко касаясь ладонью его щеки. — Как обычно, — парень прикрывает глаза, накрывая её руку своей. — А теперь… — начинает она, убирая руку. — У тебя есть оружие, Вулфард, но есть ли у тебя разрешение на него? — Оно мне не нужно, — отрицательно качая головой, отвечает он. — Нужно! Сколько законов ты нарушил за последний год? Это ещё одна причина тебя посадить. Мало? — Послушай, Браун, у меня много друзей, но врагов… Врагов в пять раз больше. Вопрос исчерпан? — грубо спрашивает Финн, возвышаясь над ней, и как обычно она чувствует себя маленькой беззащитной девочкой по сравнению с ним. Но за последний месяц всё изменилось. Теперь она не боится его. Теперь стоит, гордо вскинув подбородок в привычной манере. Теперь она может спокойно дать ему отпор, даже не моргнув. У Браун выработался иммунитет на Вулфарда. Возможно, это произошло потому, что она узнала его. Настоящего его. Не Финна, который зло усмехается и скалился ей в лицо. Не Финна, который саркастично шутит. Который орёт по любому поводу. Никто кроме неё не знает, какой он на самом деле. Каким он может быть. Но, безусловно, если Финн захочет сделать ей больно, то он сможет. От неё и мокрого следа не останется. И уже ничего не спасёт её. — Стоило бы переживать, если бы у меня его не было, — уже чуть мягче произносит он, но всё ещё явно недовольный её упрёками. — Спокойной ночи.       Милли уже обходит его и, взявшись за ручку, дёргает на себя, но дверь не поддаётся, потому что Финн крепко держит её рукой. — Ты куда-то собралась? — с улыбкой шепчет он, наклонившись к шее Браун. — Разговор окончен, я иду спать, — она не может сдержать улыбку, Милли просто не может долго злиться на него. — Думаешь, что после того, как в наш дом кто-то пробрался, я просто отпущу тебя? — их разговор постепенно обретал весёлый оттенок, и им обоим определённо это нравилось. — Кровать там, мисс.       Милли с улыбкой оглядела парня. Сейчас он был такой мягкий, такой искренний, настоящий в этом белом махровом полотенце на бёдрах, с такими горящими тёмно-карими глазами, с уже высохшими чёрными кудряшками, которые ей так хотелось взъерошить. Ей просто хотелось куда-то убежать с ним. Скрыться от всех проблем, которые их окружают. Убежать и забыться в друг друге. Забыться и начать жить по-настоящему.

***

      Девушка порхала по комнате, собирая последние вещи и аккуратно (насколько это вообще возможно) складывала в небольшой чемодан. Её самолёт до Лос-Анджелеса должен вылететь примерно через два с половиной часа, поэтому она уже опаздывала. Благо, Милли летит не одна. Ноа точно так же, как и она, едет на небольшие выходные, которые ребятам выделил Леви, чтобы они повидались с семьёй. Это великолепно, потому что девушке уже совершенно не хватало ежедневных бесед с родителями по «Skype». Она безумно ждала момента, когда сможет пойти на набережную с младшей сестрёнкой и когда сводит её в любимый парк аттракционов, купив огромную сладкую вату на двоих. Мысли о чудесных мгновениях заставляли широко улыбаться.       Тёмно-синий чемодан был благополучно застёгнут, и Милли в последний раз начала прибирать комнату: поправлять помявшуюся подушку и одеяло на кровати, убирать остатки косметики в шкаф. Она старалась игнорировать факт открытой настежь двери и того, что дверь напротив тоже была распахнута.       Да, девушка не отрицала того, что всю последнюю неделю она избегала Вулфарда. И странно было то, что особой причины этому не было. Небольшая неловкость присутствовала в их разговоре, потому что с рассветом обычно всё становится иначе. Милли нужно было побыть наедине с собой, абстрагироваться от мира, посидеть за хорошей книгой, подумать. Финн тоже не особо горел желанием общаться, ему и некогда было. Из-за скорого концерта вечерами он проигрывал песни на гитаре: то вяло, то с особым энтузиазмом перебирая струны гибкими пальцами. Браун часто вслушивалась в мягкий, иногда слегка хриплый голос, что был отдалённо слышен из-за не совсем прикрытой двери. Это всегда отвлекало её от чтения книги или попытки выучить сценарий. Но подобное никогда не раздражало, наоборот, заставляло грустно улыбнуться и прикрыть глаза, начиная внимать пению черноволосого парня. За всё время он ни разу не напомнил Браун о том, что они, вроде как, собрались ехать вместе в Сиэтл, а у Милли просто не хватало смелости напомнить. Вечно её терзали сомнения. А что, если он передумал? Эти бесконечные «что» и «если » совсем скоро сведут её с ума от их давящего количества.       Она не заметила, что Финн уже минуту стоит, облокотившись плечом о косяк двери и, скрестив руки на груди, наблюдает за ней внимательным взглядом карих глаз. Милли испуганно вздрогнула от неожиданности, когда всё же развернулась к двери и заметила гостя. — Избегаешь меня? — слегка улыбнулся он, разглядывая замершую в ступоре русоволосую девушку.       Милли усмехнулась, ведь эта фраза напомнила ей 2019 год, который сейчас казался таким недавним, будто всё было ещё вчера. Два года пролетели быстро: недели моды, дорогие закрытые вечеринки, дизайнерская одежда, новые друзья, интервью, телевизионные шоу, предложения о съёмках, миллионы фолловеров в «Instagram» и «Twitter». Но всегда есть и обратная сторона медали: множество хейта и ненависти от завистников и просто тех, кому не лень полить человека дерьмом. В тринадцать Браун очень волновало то, что про неё будут думать другие. Но сейчас ей постепенно становилось плевать. И она рада была этому великолепному чувству, когда тебя уже не заботит то, о чём ты так сильно переживал ранее. На все слухи в жёлтой прессе, поклонникам её творчества, девушка говорила простое «Не верьте». Фраза Вулфарда заставила вспомнить её очередной «Золотой глобус», на который они все были номинированы, как «Лучший сериал». На этом мероприятии она как обычно жутко нервничала, всё время теребя ткань нежного белого платья.

***

      Девушка огляделась по сторонам, желая сбежать из этого переполненного людьми помещения. Звонкий смех, дорогие костюмы и платья, вечный лоск, от которого уже тошнит. Смешавшийся запах женских и мужских духов заставлял зудеть в носу. Крепко сжимая клатч тонкими пальцами, Милли уверенно направилась прочь. Очередной папарацци назойливо защёлкал фотоаппаратом, отчего глаза опять резало от яркой вспышки.       Наконец-таки выйдя в прохладу какого-то коридора, девушка прислонилась обнажённой спиной к стене и, прикрыв глаза, запрокинула голову, наслаждаясь уединением и тишиной. Но столь приятное одиночество продлилось не долго: в коридоре послышались шаги. И да, это удивительно, но Милли сразу поняла, что это <i>он. Так ходил только Финн. Это даже забавно. Многие из нас отличают шаги своих близких, если не все. Когда вы лежите в своей кровати поздно вечером и слышите шаги, вы можете определить мама это или папа, сестра, бабушка, да неважно. Всё равно сразу можно понять, какого гостя вам ожидать в ближайшие секунды.</i>       Чёрные волосы уже не совсем аккуратно торчат в разные стороны, а пару прядей у лица и вовсе мокрые, видимо, парень только что буквально искупался в уборной, учитывая, что белая рубашка в районе груди прилипла к коже из-за воды. Парень не видел её, смотря куда-то в ноги и скривившись в отвращении сорвал с шеи галстук, быстро сунув его в карман брюк. И вот, подняв свои чёрные глаза, расплылся в ухмылке, а в глазах зародился задорный юношеский огонёк, давно известный ей. Этот огонёк всегда давал понять, что ей лучше делать ноги, потому что у Вулфарда в такие мгновения вырабатывался рефлекс саркастичной мрази. Как она вообще с ним работает?       Закатив глаза, Браун оттолкнулась от стены и уже было направилась прочь, но Финн аккуратно обернул свою руку вокруг её запястья, резко оборачивая девушку к себе. — Чего тебе? — устало спрашивает она, делая безразличный вид, хотя внутри всё неприятно скручивается в тугой узел. — Избегаешь меня? — он скалится, а в глазах полное наслаждение происходящим. — Не отвечай — я знаю, что да. Весь вечер бегаешь от меня, как будто я — ядовитая змея. — Милое сравнение… — тихо усмехается она, на что лицо Финна моментально напрягается от недовольства. — Молчи, когда я говорю, — шипит он. — Ты остановил меня, чтобы сказать эту ерунду? — Я остановил тебя, чтобы узнать, какого чёрта ты шарахаешься от меня весь вечер, — пожал парень плечами, выискивая глазами её взгляд. — Ты себя видел вообще? — Милли не знает, что её так смешит в этой ситуации, но она заливается слабым смехом, прикрывая ладонью рот, и этот смех больше напоминает ей истерический. — От тебя за километры несёт негативом и нахальством. И то, что ты делаешь сейчас… Думаю, глупо спрашивать, почему же я не подхожу к тебе. — Но это не единственная причина, я прав? Переживаешь за свою задницу, а вдруг что подумают, — зло усмехается он. — Тебя это так сильно огорчает, что ты решил спросить лично? Не хватает со мной совместных фотографий и фальшивых объятий? К чему всё это? Мы ведь оба прекрасно понимаем, что не можем друг друга тер… — Не говори «мы», когда упоминаешь тебя и меня, местоимение «мы» неуместно в данной ситуации. У тебя нет ничего общего со мной, лишь экранные персонажи, ты меня поняла? — Финн не даёт даже договорить, грубо перебивая. Непонятная агрессия вновь кипит в нём. И этот огонёк постепенно переходит на Браун, заполняя грудную клетку. Она выдерживает паузу, пока Вулфард мысленно просверливает дыру в её голове. Девушка приобретает необъяснимую уверенность и подняв руку, гладит чёрные кудри, приблизив своё лицо к нему. Если посмотреть со стороны, можно было бы подумать только о влюблённой парочке. Даже забавно. — Кого ты хочешь убедить, Вулфард? Себя или меня? — он видел в её глазах то жаркое пламя, которое испепеляло её изнутри. — Хватит. Быть. Козлом.

***

— Эй, Милли! — позвал Финн, постучав по двери, дабы вытащить девушку из глубокой задумчивости. — Ты что-то говорил? — встряхнув головой, отозвалась она, желая выбросить неприятное воспоминание из головы. Очень жаль, что у нас нет возможности забывать ненужные для нас моменты из жизни. Моменты, когда нам было неприятно или больно. — Я лишь спросил, не избегаешь ли ты меня, — повторил Вулфард, разглядывая рассеянную Милли. — Нет-нет, я не избегаю тебя, с чего ты это взял? — она неосознанно начала сравнивать Финна из той ситуации, и парня, который стоял прямо перед ней сейчас. И это были два абсолютно разных человека. Конечно, вернуть того Вулфарда — раз плюнуть. Но этого Милли будет избегать больше всего. Она надеялась, что тот Финн канул для неё в небытие, да и вообще больше никогда не появится снова.       Воздух в комнате — хоть ножом режь, а затянутое молчание только давило. — Милли, я слишком хорошо тебя знаю. Что случилось? — наконец нарушив молчание, спросил Финн, всё ещё внимательно разглядывая её. — Я что-то сделал? — Финн, ты ничего не сделал, всё нормально, я просто собираюсь домой, — делая намёк на то, что она сейчас занята, отозвалась Браун, накидывая на плечо небольшой розовый портфель с вещами первой необходимости, которые ей могут понадобиться уже в самолёте. — Передумала, — поджав губы, тихо произнёс он, скорее самому себе, чем ей — Милли, что происходит? — Ну, знаешь… Боже, это глупо, — она с улыбкой села на кровать, закрыв руками лицо. — Просто ты ничего не говорил об этом всё неделю. Ни разу, Финн, и поэтому я думала, что ты просто передумал. — Моё предложение всё ещё в силе. Так что если ты хочешь, твой билет до Сиэтла в моём кармане, — с полуулыбкой произнёс Вулфард, ликуя изнутри. — Я понимаю, что ты хочешь побыть с родителями. — Да, я хочу побыть с родителями, но так же мне хотелось бы полететь с тобой, — призналась девушка. — Я скажу тебе через десять минут, ладно? — Если мы хотим успеть на самолёт, то нужно выезжать прямо сейчас, — вздохнул Финн, разглядывая её задумчивое выражение лица. — Ладно, иди, — отмахнулась Браун. Она просто не могла выбирать между поездкой к семье и совместным времяпровождением с Финном: ведь и того, и другого ей хотелось одинаково сильно. — Увидимся, — тихо отозвался парень, и в его глазах было что-то такое, отчего сердце Милли предательски сжалось. Она осознала, насколько сильно поменялся его взгляд, когда он смотрел на неё. В его глазах была теплота, трепет, нежность, из-за которой хотелось реветь и обнимать его, говорить, что он самый прекрасный человек на свете и покрывать лицо короткими поцелуями. Уже не было стеклянного, холодного взгляда, который буквально резал и замораживал её. Порой, конечно, в нём вновь появлялась та его тень, но куда без неё? Когда он злился, ему вновь хотелось плеваться ядом, вновь хотелось кричать, разрывая глотку, но ради неё он сдерживал и будет сдерживать себя. Вопрос только в том, насколько хорошо он будет это делать?       Объятия — это неисчерпаемый источник жизненной силы. Они снимают стресс, придают сил, улучшают сон. Они искренние, безвозмездные, неподдельные, такие нужные. В его руках была надёжность, защищённость. Эти объятия были сильнее всех слов. Милли просто обнимала его за шею, вдыхая его запах, заполняя им лёгкие и пустоту внутри, чувствуя, как шумные волны внутри успокаиваются, как уходят все страхи, все сомнения. А когда её мягкие волосы окутали его пальцы, Финн прикрыл глаза, желая прочувствовать всю её.       Это совершенно не входило в её планы. Она даже не подозревала, что может испытывать этот жар в груди, желание взлохматить ему волосы, почувствовать его губы на своих губах. — Я поеду с тобой, — выдохнула она, так доверчиво смотря в его глаза, и Вулфард чувствовал эту силу внутри. Она делала его сильным, заставляла почувствовать себя не просто мальчишкой, который способен лишь на пустые и никому ненужные слова. Заставляла почувствовать себя мужчиной. С ним ей хотелось быть слабой, и ещё неясно, кто ловил от этого больший кайф. — Всё-таки не смогла устоять? — усмехнулся он. — Гораздо лучше, когда ты молчишь, — по коридору раздался их тихий смех, и Финн вновь привлёк её в свои руки.

***

      Милли с интересом разглядывала множество инструментов за кулисами и, огладив пальцами лакированную поверхность белого фортепиано, повернулась к Финну, который в это время вслушивался в звуки своей гитары, решив последний раз убедится, что всё звучит как надо. Девушка не хотела беспокоить парня, но её забавляло это серьёзное выражение лица, с которым он сидел, окружённый инструментами. И выглядел он очень даже профессионально в своём деле. Милли никогда не бывала на концерте группы, лишь пару раз натыкалась на видео в интернете, на которых Финн кричал в микрофон «El fucking scorcho»*, что заставляло её приоткрывать рот от шока и громко хихикать.       Сейчас ей лишь хотелось наблюдать за ним. За слегка прикушенной в задумчивости губой, за сведёнными к носу нахмуренными бровями, за сосредоточенными на гитаре глазами. — Ты ведь не нервничаешь? — тихо спросила она, потягивая из трубочки принесённый Финном коктейль. Ей было безумно интересно, о чём сейчас думает парень, кроме предстоящего концерта.       Финн поднял на неё свои глаза и словно впервые увидел в её в комнате. Отодвинув гитару в сторону, Вулфард поднялся с кресла и, плюхнувшись рядом с Милли, отпил коктейль из трубочки. — Чёртовы кондиционеры в этой гримёрке не работают, а мне пиздец как жарко, — вздохнул он, оттянув ткань белой футболки пальцами, и закрыл веки, положив кудрявую голову на её плечо. — Ты уходишь от ответа? — Нет, я не нервничаю, — пожал он плечами. — Наоборот, хочется поскорее выйти на сцену и как следует повеселиться. Раньше у меня случались панические атаки, но к толпе народа со временем привыкаешь. Всё, что я чувствую на сцене — это невероятный прилив сил, любви, да и вообще энергии. Я живу на съёмочной площадке, я живу на сцене. Именно в этих местах я действительно чувствую себя прекрасно. — У тебя глаза блестят, когда ты говоришь об этом. Это действительно твоё, Финн, — улыбнулась ему девушка, как обычно поправляя выбившуюся тёмную кудряшку. — То есть, ты признаешь, что я хороший актёр? — усмехнулся Вулфард, подвигав бровями. — Нет, я такого не говорила, — рассмеялась Браун, когда он толкнул её на диван и навалился сверху, также не сдерживая смеха. Последние лучики вечернего солнца заливали небольшую комнату, наполняя её приглушённым, багровым светом.       Дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся белокурый парень, держащий в руках гитару. Его глаза вмиг округлились, а губы расплылись в ухмылке, когда Милли отпихнула Финна от себя. — Я, кажется, помешал, Финли? — улыбнулся он, оголяя ряд ровных зубов. — Знакомься, это Милли Бобби Браун, моя… — запнулся парень, и девушка метнула на него строгий взгляд, который выражал лишь фразу: «Ты совсем придурок?» — Моя коллега и хорошая подруга. — Я знаю, кто она, — вновь рассмеялся светловолосый. — Меня зовут Джек.       Андерсон дружелюбно приобнял сидящую в неловкости Браун, сказав, что он смотрел все три сезона сериала и уже с нетерпением ждёт продолжения истории, а после начал расспрашивать её о жизни и о тех слухах, что пишут про неё в интернете. Вулфард с недовольным выражением лица сидел на диване, откинувшись на спинку, и строго сверлил Джека взглядом, придумывая в голове самые изощерённые издевательства. Вскоре в комнату влетели остальные участники группы, крича, что они уже изрядно опаздывают, а им ещё нужно проиграть пару песен на сцене, чтобы убедиться в том, что всё отлично звучит.       Айла не могла оторваться от Милли, ведь у девушек нашлось очень много общих тем, и сейчас было только желание засесть в гримёрке с парочкой коктейлей и поговорить о жизни. Концерт должен начаться уже через пятнадцать минут, и девушка уже могла услышать звуки множества голосов и смеха.       Для Милли было отдельное место у сцены, специально огороженное, чтобы девушка могла чувствовать себя спокойно среди такой толпы народа. Пожелав Финну и всем остальным удачи, она направилась прямиком туда. Думала она о том, что будет, когда туда же заявится Эмили. В сердце всё же зародилась надежда на то, что она передумает ехать на концерт. Потому что находиться в её «великолепнейшей» компании в течение часа не было ни малейшего желания. Рядом с ней ещё стояли парочка человек, видимо, приглашённые друзья Финна. Сцена была ещё пуста, из колонок играла приятная музыка, пока новые люди всё прибывали, заполняя огромное помещение. Милли достала телефон, чтобы ещё раз извиниться по смс перед Ноа и родителями, по поводу того, что одного она якобы «кинула», как сказал сам парень, а других… Неприятное ощущение некого предательства никак не отпускало.       От долгих перечитываний её же извиняющихся сообщений, девушку отвлекла накрывшая её плечо рука. Милли удивлённо обернулась, убирая телефон в карман. Перед ней стояла блондинка среднего роста, которая довольно дружелюбно улыбалась ей. — Милли, привет, я Айрис! — громко проговорила она, стараясь перекричать шум. — Привет, ты… кажется, вы с Финном снимались в клипе, я права? — так же дружелюбно улыбнулась Браун в ответ. — Да, верно. Боже, я так рада, что могу с тобой познакомиться лично. Не ожидала тебя здесь увидеть. Это так мило, что Финн пригласил тебя, — уже чуть тише произнесла она последнюю фразу, многозначительно посмотрев русой в глаза. — Вот же Вулфард! И не сказал мне ничего.       Милли пару раз непонимающе моргнула, всё ещё смотря на Айрис. На данный момент всё выглядело так, будто девушка и правда что-то знала. И сразу стало интересно, насколько она близка с Финном? Расспрашивать сейчас её о подозрительных словах — делать хуже. Ведь если Милли просто случайно уловила какой-то скрытый контекст и сейчас завалит её вопросами… Будет весьма палевно. — Да, ничего и не сказал, — вздохнула Милли, выдавливая слабую улыбку. Телефон в руках завибрировал от пришедшего сообщения. Мама: «Ничего страшного, решай свои дела и приезжай домой вместе с Финном. Люблю тебя, хохо».       На лице появилась грустная улыбка, а в носу неприятно защипало от подступающих к глазам слёз. Нужно было просто собраться, не думать о семье на ближайшие пару часов и просто повеселиться на концерте. — Ты расстроена. Что-то случилось? — слишком заботливо поинтересовалась светловолосая. — Нет, всё нормально, милые сообщения от мамы, — отмахнулась Браун, и в этот же момент свет в зале потух. По всему помещению раздались восторженные крики, которые буквально оглушали. Девушка уставилась на сцену, и на лице расплылась широкая улыбка, когда Финн первый вышел в свет софитов уверенной походкой, улыбаясь и оглядывая всех взглядом. — Привет, Сиэтл! Как ваше настроение? — спросил он, держа микрофон у своих губ. Раздался ещё один оглушающий вопль, оповещающий парня, что настроение у них как нельзя лучше. И тогда Милли тоже не могла сдержать громкого возгласа.       На протяжении первых двух песен Милли лишь тихонько подтанцовывала, но позднее они с Айрис уже громко хохотали, прыгая и танцуя друг с другом, подпевая строчкам песен. Браун нравилось наблюдать за тем, как поёт Финн. Как он полностью погружается в музыку, как прикрывает веки, пропуская эти песни через себя. Ей нравилось, как звучит его голос и как успокаивающе он действует на её сознание. Ей нравились движения, которые он делал. Как плавно проводил рукой по свободной клетчатой рубашке в зоне груди и вёл вниз, как запрокидывал голову в конце. Порой Милли не могла отвести зачарованного взгляда от него. Она замирала и не могла дышать, когда они встречались взглядами, и Финн явно не спешил прерывать этот зрительный контакт. — О нет, — недовольно простонала Айрис, смотря куда-то за плечо Милли. И правда, к ним направлялась Картор. — Идёт убийца всякого веселья, осторожно. — Привет, стервы, о чём сплетничаете? Я не пропустила ничего интересного? — спросила она, поправляя белокурые волосы, которые итак идеально лежали на её плечах. — Нет, лишь половину концерта твоего парня, — одарив Эмили самым холодным взглядом, девушки обернулись обратно к сцене. — А теперь для вас есть небольшой сюрприз, — привлёк Финн внимание девушек, подойдя к стойке с микрофоном. Он посмотрел на Милли и мгновенно словил её искрящийся гордостью и радостью взгляд. — мы, «Calpurnia», исполним кавер на песню «Swim», которая принадлежит отличным парням и не менее замечательной группе «Chase Atlantic»! Сейчас в этом помещении находится Милли Бобби Браун, она тут впервые, — парень с улыбкой смотрит в их сторону. — Эта песня для тебя, Миллс.       Зал заливается громкими криками и улюлюканиями, кто-то даже присвистывает, снимая всё на свои телефоны. А Браун не понимает, зачем он это делает, ведь Эмили стоит практически рядом с ней, скрестив руки на груди, и сверлит его своими холодно-голубыми глазами.       Прекрасная мелодия в исполнении группы поражала Милли тому, насколько хорошо играли Айла, Джек и Малькольм; Вулфард же сейчас просто стоял посередине, слегка пританцовывая под музыку. — Спорим, сейчас ты чувствуешь это, детка, — его голос так правильно и красиво ложился на текст, вызывая буквально дрожь в коленях. — Но я должен порешать дерьмо, детка. Положению конец, педаль в пол, будто мы убегаем от копов сейчас.       Она не может ничего сделать, просто стоит, не в силах оторвать взгляда от его чёрных в этом освещении глаз. И он смотрит на неё в ответ, и Браун может только гадать, что сейчас происходит в его голове. Для Вулфарда она была такая хрупкая и красивая в этом синеватом освещении софитов. И сейчас он пел скорее для неё, чем для остальных. — Вода становится холоднее, пусти меня в своё море, плыви, — на припеве он подходит к краю сцены, и девушки, те, что ближе всего стоят к сцене, касаются руками его обуви, ног, и Финн наклоняется, чтобы подержать их за руки — Милли понимает их. О, как же хорошо она понимает их. Стой она сейчас там, давно бы уже самая первая тянулась к нему руками. Когда он пел и смотрел на неё, что-то необъяснимое происходило с её сердцем. Сейчас ей нужно дождаться только того момента, когда они с Финном смогут остаться наедине. Нужно просто дожить до вечера.

***

      После ужина в ресторане, который располагался ниже на два этажа от номера Милли, она размеренно шагала по мягкому ковру, направляясь к своему пристанищу на два дня и две ночи, которые она проведёт здесь, в Сиэтле. Мысли витали где-то далеко от этого места, а именно — в Лос-Анджелесе. В кругу семьи и желательно с Вулфардом. Она была уверена, что Финн ещё не вернулся с прогулки, на которую пошёл с Эмили, а после ему нужно было отвести ту в аэропорт.       Освещение было мягким и плавным, светлый ничем не выделяющийся интерьер не казался ей скучным, а позволял насладиться изяществом простоты. Да, этот отель не был самым лучшим, но он был очень чистым и приятным на глаз. Дверь одного из номеров распахнулась, и чья-то твёрдая хватка затащила её в комнату. Свет был потушен, липкий страх окутывал тело словно паутина. Она слегка ударилась спиной о холодную стену. Руки отпустили её, и как только Браун набрала в грудь воздух чтобы закричать, холодная рука накрыла её рот, а чьё-то тело ещё крепче вжало её в стену. — Финн, — тихо прошептала Милли, ухватываясь пальцами за его плечи.       Ни один огонёк ночного Сиэтла не пробивался через плотную ткань занавешенных шторами окон. Её окутал приятный аромат его одеколона, красного вина, вперемешку с запахом дорогих сигарет и мяты. — Узнала меня, мой ангел, — выдохнул он, обжигая нежную кожу девушки горячим дыханием. — Ты пьян? — слабо пролепетала она, инстинктивно зарываясь пальцами в его мягкие волосы. — Нет, — твёрдо произносит Финн, и сжимает пальцами её талию, всё ещё впечатывая ошарашенную Браун в стену. Он мягко зарывается носом в её волосы, оставляя невесомые поцелуи на шее, отчего у Милли буквально выбивается весь воздух из лёгких. Веки опускаются, а от ощущения близости его тела внутри вновь затягивается это приятное ощущение похоти и желания, которое накрыло её чуть более недели назад на его кровати. — Ты напугал меня, — всё так же тихо говорит она, словно их могли услышать. — Я жду извинений. — Что ты сказала, милая? — по голосу было слышно, что в этот момент на его губах появилась усмешка. — Ты слышал, Вулфард, — он продолжал испытывать её, продолжая гладить её тело сильными руками. — Извиняйся. — Я извиняюсь, а ты… — парень тянет, очерчивая её нижнюю губу большим пальцем, а с его губ срывается слабый стон, когда она как бы невзначай касается его пальца языком. — Целуешь меня. — Ты всё-таки пьян, — смеётся Милли и, случайно нащупав выключатель, щёлкает им. Из-за отвыкших от света глаз они оба хмурятся, улыбаясь друг другу. — Если только немного. — Иди сюда…       От обжигающего взгляда Финна в этот момент Милли плавилась словно мороженое на палящем июльском солнце. Он сделал короткий шаг вперёд, и Милли привстала на носочки, желая дотянуться до его таких манящих губ. За эту неделю они ни разу не целовались на площадке, поэтому девушка так соскучилась по этому ощущению его мягких губ на своих, по сильным рукам на её талии, бёдрах, ягодицах… Её руки так правильно скользнули по его шее, обнимая, привлекая ближе к себе. Они отодвинулись друг от друга на секунду, желая выровнять как дыхание, так и самообладание, а после вновь слились в требовательном поцелуе. Финн слегка посасывал её нижнюю губу, прикусывая нежную плоть. Девушка сильнее приоткрыла рот, позволяя ему скользнуть языком, почувствовать вкус. Тепло от поцелуя разносилось по венам, согревая низ живота изнутри. Сердце отбивало в груди беспорядочный темп. Все мысли вдруг улетучились из головы, и остался только он. Он. От таких соблазнительных движений его языка Браун тихо простонала в его рот.       Резкий стук в дверь заставил их резко отпрянуть друг от друга. Милли сразу же немного испуганно посмотрела на парня, всё ещё расфокусированным взглядом. Он закатил глаза, недовольно цокнув языком. — Сначала спроси, кто там, — шепнула ему она, поправив растрёпанные волнистые волосы. — Кто это? — громко крикнул Финн, встав к входной двери впритык. — Вы заказывали вино и десерт в ваш номер? — раздался приятный бодрый мужской голос за дверью, и парень с тихим смехом закрыл ладонью лицо, опираясь локтем о дверь. — Нет, это не я, вы ошиблись номером.       Извинившись, незваный гость удалился, а Вулфард обернулся к Милли и, чтобы не засмеяться, закусил нижнюю губу.       Спустя полчаса они уже лежали на кровати, поедая попкорн за просмотром любимого канала «Netflix». Браун запивала всё прохладной колой, охлаждая саднящее от криков на концерте горло, и попутно вела прямую трансляцию, конечно же, не показывая огромной аудитории с кем она действительно находилась в одном номере отеля. Пообщавшись с фанатами и ответив на их вопросы, Браун быстро завершила трансляцию и, блаженно прикрыв веки, легла на грудь Финна, который не отрывал заинтересованный взгляд от телевизора. Всё это так напомнило ей давние времена, когда они точно так же зависали в трейлере, пичкая себя вредной едой и заряжая друг друга хорошим настроением. Вулфард всё ещё был в нетрезвом состоянии, поэтому начал вставлять забавные комментарии по поводу реплик главных героев сериала, и Милли порой громко смеялась, запрокидывая голову и прикрывая лицо руками. Наблюдать его пьяного и в хорошем настроении… Это было действительно забавное зрелище.       Их тихий разговор прервал решительный и твёрдый стук в дверь. Раздражение в Вулфарде росло в геометрической прогрессии, и он нехотя встал с уютной кровати и уверенно направился к двери, думая о том, как же сильно он сейчас будет орать на надоедливый персонал. — Да? — Милли не слышала ответа за дверью и мгновенно убавила звук на телевизоре, насторожившись напряженным выражением лица Финна. — Это Эмили, — одними губами произнёс он. — Это конец, — говорит девушка, сталкиваясь с ним взглядами.       В этот момент она и понятия не имела, что может произойти в следующие тридцать минут её счастливой и спокойной на этот момент жизни.