Кеттарийские косы

Я всё-таки уснул. Хотя как можно уснуть в подобный момент – сам себе поражаюсь. Полдюжины дней назад в Ехо случилась череда кровавых, но не связанных на первый взгляд событий, и мы все ноги сбили, пока нашли виновника этого переполоха. Оказалось, это не очередной Грешный Магистр, а всего лишь небольшая булавка – неприятное наследие Ордена Спящей бабочки. Наконец, мы её раздобыли, и Джуффин вызвал в Управление леди Сотофу, чтобы разобраться, как булавка сделана, и, если придётся – уничтожить. Поэтому эти два великих конспиратора закрылись в нашей комнате для допросов, а меня не взяли. Дескать, неизвестно, как она поведёт себя в моём присутствии, лучше не рисковать. Первые полчаса в кресле Джуффина я изнывал от любопытства, а потом усталость взяла своё – всё-таки шесть дней без сна, ни один бальзам Кахара не поможет. Когда шеф меня разбудил, я сладко спал щекой на каких-то важных документах. Ещё и слюнку на них пустил. Тюрбан сполз с головы, кружка почему-то была перевёрнута, хорошо хоть пустая. – А? – я ошалело захлопал глазами, пытаясь понять, где моё одеяло и почему я не в своей комнате, потом всё вспомнил и резко проснулся. – Ну как? Можно было и не спрашивать. Джуффин с Сотофой светились как две начищенные короны, шеф помолодел лет на двести, а через образ милой старушки то и дело просвечивала знакомая мне сногсшибательная леди. – Мы её уничтожили. Но как она сопротивлялась! – азартно начал Джуффин. – Заодно выяснили пару секретов Ордена Спящей бабочки, считавшиеся безвозвратно потерянными, – довольно добавила леди Сотофа. – Ну вот, вы там развлекались, а меня не позвали, – я вспомнил, что ещё вечером хотел обидеться. Джуффин расхохотался: – Ну, не всё-то тебе сливки со всех дел слизывать. Дай и нам порезвиться. Давай, пусти меня к столу. Джуффин чуть подвинул меня в сторону, поднял тюрбан и нахлобучил мне на голову. – Ну и оброс же ты в последнее время! Макс, сейчас я тебе открою главную тайну нашего Мира. Цирюльники способны стричь волосы. Ты восхищён и трепещешь? – А вам-то откуда знать такие подробности? – ядовито поинтересовался я, намекая на его знаменитую причёску. – Я обязан знать всё, что происходит в Мире! Даже это, – Джуффин напустил на себя жутко важный вид. – А вот тебе бы не помешало постричься, а то скоро горожане решат, что ты потомок каких-нибудь скархлов. – Ой, Джуффин, будто ты сам не потомок скархлов, – лукаво улыбнулась леди Сотофа. – Макс, ты бы видел, какие у него были роскошные волосы, когда он ещё работал шерифом Кеттари. Причём обычно, когда кеттарийцы приезжали в Ехо, они стриглись по тогдашней моде, чтобы не так сильно выделяться среди столичных. А Джуффин так и носил кеттарийскую причёску, едва ли не до окончания войны за Кодекс. Кажется, некоторых в то время можно было напугать одним только видом кос из графства Шимара. – Кос? – я заулыбался. – Да, много косичек. Джуффин отлично умеет плести косы. Я едва не прыснул. До этого момента косы у меня ассоциировались только с пятилетними девочками, и представить себе грозного Чиффу с косичками никак не получалось. – Джуффин, кажется, этот милый мальчик считает, что мы его разыгрываем! – всплеснула руками Сотофа. Шеф хмыкнул и полез куда-то глубоко в стол. Порылся, выругался, полез в соседний ящик, выругался ещё раз и, наконец, извлёк откуда-то из его недр деревянную резную шкатулку. Поставил на стол, откинул крышку. В шкатулке лежал деревянный же гребень и россыпь разномастных перышек и бусин. – Сейчас мы ему покажем, как это было! – Неужели я снова увижу настоящее шимарское плетение? Как давно это было в последний раз! Они так весело и заговорщически переглянулись, что мне сразу стало не по себе. – Эй-эй! Что вы собираетесь делать? Эти двое смотрели на меня с видом зоологов, поймавших особо экзотическое животное и собиравшихся его выпотрошить прям на месте. Я попытался выбраться из кресла, но тяжелая лапа Джуффина пригвоздила меня обратно. – Сиди-сиди, Макс. Это не больно. Джуффин бросил мой сползший тюрбан обратно на стол и принялся расчёсывать спутанные патлы гребнем. Через пару минут, когда я перестал бояться и ожидать подвоха, я даже решил, что это приятно. В детстве я то и дело обрастал, и мама, расчесывая меня, дёргала за волосы. Больно было до слёз. А Джуффин действовал аккуратно и бережно, так, что я едва не задремал снова. – Пожалуй, хватит, – решил шеф, когда я собрался было клевать носом. Отвел одну прядку волос где-то у виска, ловко разделил её на части и начал быстро что-то плести. По крайней мере, так мне показалось по ощущениям, видеть-то я мало что видел, глаз на ушах у меня не было, а дёргаться Джуффин не давал. Закончив, он достал из шкатулки две бусины – угольно-чёрную и радужную. – Чёрная бусина говорит о том, что ты бывал на Тёмной стороне. Радужная – что ты с ней взаимодействовал, и она тебя услышала. Он взял следующую прядь и снова принялся за дело. Сотофа смотрела на него с какой-то тёплой ностальгией в глазах и, кажется, вспоминала что-то своё. Джуффин плёл одну косичку за другой, действительно, очень быстро, то и дело вплетая в неё или украшая сверху то бусиной, то пером. И пояснял: – Эта красная бусина говорит о том, что ты близок с Королём. А это перо с чёрным пятном означает, что с тобой лучше не связываться – ты смертельно опасен. Это пёстрое пёрышко говорит, что ты хорошо играешь в крак. Я носил особенно большое, из хвостового оперения. Эта деревянная бусина с гербом показывает, что ты помощник шерифа. Думаю, как сотруднику Тайного Сыска тебе тоже можно её носить. А эту, ей в пару, я тебе не дам – её может носить только шериф. Вот станешь начальником вместо меня – тогда пожалуйста. Эти перья означают, что ты хорош в Очевидной Магии. В Кеттари таких почти никто не носит – слишком далеко от Сердца Мира. Вот эту, золотую, я купил уже в Ехо – она означает, что ты богатый человек. Голубое перо я тебе не дам, это символ знахарства. А вот так, как я сейчас тебе плету косу, ты сам заплести не можешь. Её обязательно должен заплести кто-то другой. И бусину такую, – он показал мне прозрачную крупную бусину с золотистой искрой в глубине – ты тоже не можешь купить себе сам. Её можно только получить в подарок. – А что случится, если купишь? – Да ничего не случится. Но считается, что это очень дурная примета. – А что эта бусина означает? – Всё-то тебе нужно знать, – хмыкнул Джуффин и отошёл в сторону, критически оглядывая своё творение на моей голове: – Отлично. Настоящий шимарец вышел, хоть сейчас в Кеттари! Я и вправду выглядел экзотично. Как ни странно, причёска вышла очень практичной, все волосы были собраны назад, а несколько сплетённых вместе косичек не давало им распасться. Ни пряди волос, ни перья не лезли в лицо и не мешались. Бусины и перья, конечно, служили ярким украшением, но не цеплялись и при случае прятались в традиционный капюшон шимарского лоохи. Удобно. Я начал понимать горцев, которые плели себе такие косы перед тем, как уйти охотиться в горы. Но сейчас меня интересовало другое. – Леди Сотофа, ну хоть вы мне расскажите про эту грешную бусину! – Сотофа знает, но не скажет, – Джуффин дважды стукнул себе по носу. – Ой, Джуффин, я ещё помню те времена, когда ты плёл такую косу мне. А теперь вот сплёл Максу. Теперь я должна наложить на него какое-нибудь особо страшное проклятье, но он такой милый мальчик, что мне не хочется, – леди Сотофа развела руками и рассмеялась. – Вурдалаки! Смерти моей хотите! Оба! – буркнул я, стараясь сдержать улыбку. Они оба захохотали ещё сильнее. – Можно сказать, что эта бусина волшебная, – отсмеявшись, сказала Сотофа. – В ней содержится та сила, на которой и держится наш Мир. Такой ответ тебя устроит? – Не совсем, но вы всё равно больше не скажете, – поворчал я скорее для проформы. – Так, Макс, мы с Сотофой, пожалуй, пойдём. Уже середина ночи. А ты оставайся здесь. Булавку мы обезвредили, но мало ли что ещё может произойти. Можешь поспать прямо тут, только, пожалуйста, не на самопишущих табличках, мне их завтра Королю нести. Что я скажу Гуригу, если тебе приснится кошмар, и ты заплюёшь их ядом? – Мальчик будет в полном восторге, можешь мне поверить! – захихикала Сотофа, – Пока, Джуффин, хорошо повеселились. Доброй ночи, Макс, – и она исчезла. Джуффин выбрал более традиционный путь домой – через дверь, но через полдюжины мгновений в кабинете не осталось и его. Я задумчиво потеребил косички. Собой я представлял, пожалуй, довольно экстравагантное зрелище. Впрочем, выглядело всё не настолько комично, как я себе представлял, и, пожалуй, даже стильно. Я снова потеребил прозрачную с искрой бусину. Волшебство и основа мира, говорите? Хм. По крайней мере, спать мне шимарские косы совершенно не мешали. Я устроился поудобнее и закрыл глаза. – Грешные Магистры! Чиффа?! Меня разбудил громкий не то удивлённый, не то испуганный, не то азартный вопль. Я вскинулся, пытаясь понять, что происходит. На пороге кабинета стоял Кофа, и с него медленно сползала личина какой-то неприметной старушки. – А, это ты, Макс! Ну и поразил же ты меня сейчас! – Кофа поставил на стол поднос с завтраком. Изумиться до потери личины он мог, а вот уронить поднос с едой – никогда. – А я уж думал, Чиффа снова с нами. Не знал, что и делать: то ли бежать подальше, пока мы не разнесли Управление, то ли всё-таки попытаться арестовать его прямо здесь. А это всего лишь ты. – Это вы из-за кос перепутали? – Ну да, такую причёску в Ехо носил только Чиффа, так уж он любил выпячивать своё кеттарийское происхождение. – А вы знаете, что означают все эти бусины? – решил я попытать счастья. – Никогда не интересовался, – Кофа пожал плечами. – Во времена Войны Орденов меня больше интересовал арест Кеттарийца, чем его косички. Не повезло. Ну и ладно. Мы едва начали завтракать, когда в комнату влетел Мелифаро. Такой энергичный, что дальше некуда. – Что это на тебе, Ночной Кошмар? Ты решил вспомнить славные традиции своей великой родины и сделать себе причёску в стиле своих любимых менкалов? – И этот человек сын великого Манги Мелифаро! – всплеснул руками Кофа. – Такие причёски были распространены в графстве Шимара, да и сейчас их там много, разве что в самом Кеттари уже стригутся на столичный манер. Вот оно, новое поколение, не пытающееся убраться подальше при виде этих кос! – Да ничего они не страшные! – Мелифаро уже крутился возле меня, дёргая за косички, как школьный хулиган первоклассницу. – А что, я может тоже патлы отращу, как Ночная Задница, и себе таких же наплету! Только цвета надо взять поярче… И колокольчиков добавить! А что, не только же Максу своими сапогами звенеть! – Осторожно, чудо! – я рассмеялся. – Каждая бусина что-то да обозначает! Вот навяжешь ты себе бусин, а они покажут, что ты предпочитаешь кейифайскую любовь с менкалами! То-то все удивятся! Мелифаро уже собирался что-то ответить, но в кабинет вошёл сэр Шурф… и замер на пороге. Секунды три он не двигался, как статуя, потом всё-таки выдохнул: – А, это ты, сэр Макс. А я уж думал, что сэр Джуффин решил вспомнить молодость… – Я тоже с утра удивился, Шурф, – закивал Кофа. – Ну, в некотором роде он действительно решил её вспомнить, – я подвинул Лонли-Локли кувшин с камрой. – Шурф, а ты знаешь, что обозначают все эти цацки? – Конечно, Макс. В своё время я всячески интересовался этим вопросом и даже составил методичку для жителей Ехо, собирающихся в Кеттари и его окрестности. А что, сэр Джуффин тебе не рассказал об их значениях? – Нет, рассказал, но… – я повертел в руках косичку с прозрачной бусиной. – Ты знаешь, что вот это обозначает? Лонли-Локли кивнул: – Да, Макс, я предполагаю, что это может означать. Но, думаю, о значении лучше рассказать самому сэру Халли. – А может, ты хотя бы дашь мне методичку… – В методичку я подобную информацию не вносил. Сэр Халли не позволил, говорит – плохая примета, кеттарийцы, если увидят, не поймут. – Ну хоть намекни… Договорить я не успел. На пороге появился сам упомянутый сэр Халли, совершенно довольный жизнью. – Ага, вы тут жрёте и без меня! – сказал он таким голосом, будто застал нас при совершении особо тяжкого и кровавого преступления. – Ну конечно, я всегда говорил, что однажды вы устроите переворот и выселите меня из этого кабинета. А потом хорошенько провялите и съедите. – Что вы, сэр Халли, – покачал головой Лонли-Локли. И совершенно серьёзно добавил: – По моим наблюдениям, съедение колдунов никак не помогает получить их силу… Все, включая Джуффина, рассмеялись. Почему-то при нём расспрашивать Шурфа дальше мне не хотелось, а потом все разошлись, и мы с шефом остались в кабинете одни в окружении пустых тарелок и кувшинов. – Всё, Макс, можешь идти домой. Выспись как следует, на тебе лица нет. Я зевнул и честно собрался немедленно исполнить этот заманчивый приказ. – Постой, ты же не собираешься идти прямо так? Нет, шимарские косы – одна из лучших вещей, что есть в этом грешном мире, но, боюсь, при встрече с тобой некоторые горожане обосрутся от страха. К твоему лоохи они хоть как-то попривыкли, а вот мои косы успели подзабыть. Садись, я тебя расплету. Я покорно сел, краем глаза косясь, как Джуффин ловко расплетает косы и складывает бусины и перья обратно в шкатулку. – Как это вы забеспокоились о благополучии горожан! Признайтесь честно, вам просто нравится возиться с моими волосами. Джуффин рассмеялся: – Надо же, какой ты умный стал, с ума сойти можно! Шкатулку он убрал в ящик, но на столе так и осталась лежать та самая бусина с золотой искрой. – Джуффин, вы забыли… – Она твоя, Макс. Забирай. Я растерялся. Такие мелкие вещи у меня долго не живут, я и крупную мебель-то иногда теряю… Я честно сказал шефу: – Не надо! Я её потеряю! – А это уже будут твои проблемы! – проворчал в сторону Джуффин и вытолкал меня из кабинета вместе с бусиной. Я шёл по утреннему Ехо и в голову мне пришла замечательная идея. Уж кому бы ни знать о шимарских знаках, как не шерифу самого Кеттари! И я послал зов сэру Махи. «Доброе утро! – безмолвная речь всегда давалась мне с трудом, а уж с Махи Аинти всегда было ощущение, что вращаешь десятитонную плиту. Поэтому я сразу перешёл к делу: – Что означает прозрачная бусина с золотой искрой в волосах?» «Это где ты такую увидел?» – заинтересовался сэр Махи. «Джуффин подарил. Но не сказал, что это. Я совершенно точно лопну от любопытства, вот прям сейчас!» Махи рассмеялся. «Ох уж этот мальчик! Вроде и сказал, а адресат ничего не понял! Всегда он таким был, ничуть не изменился! Можешь ему передать, что если он продолжит так себя вести, ты тоже от него сбежишь куда-нибудь далеко – то ли в другой город, то ли в другое время. А может, вообще в другой мир. Так ему и передай!» – он снова рассмеялся и прервал зов. А я так и остался посреди улицы, одинокий и умирающий от любопытства. И всё же, что эта грешная бусина означает?