Ох уж эти Гилберты!

Вы верите в Бога? Если да, то почему? Скажите мне, где он? Как можно верить в человечка на небесах? Если он есть, то почему помогает только тем, кто в нем не нуждается? Почему он всегда помогает Елене? Почему всегда она? Когда я стараюсь быть лучше всех, всё равно выделяют её! Я всегда хочу быть с ней наравне или хоть чуть-чуть быть позади неё! Но до неё мне, как от нашего дома до школы. Я всегда старалась быть как она и только, когда мне стукнуло шестнадцать, я перестала гнаться за ней. Вступить в группу поддержки и пытаться быть лучше Елены, у меня просто не было сил, я бы даже не прошла отборочные. У неё всегда были лучше оценки, друзья, которые готовы за неё умереть, популярность, красивые парни, родительская любовь… Уверена на сто процентов, если попросить её спеть, она сделает это в миллион раз лучше меня! Чем я хуже? Очнулась я, лёжа на диване в особняке Майклсонов. — Милая, я же просил тебя не умирать! - Видимость была расплывчатая, я приняла сидячее положение и почувствовала, как возле меня присел Клаус и протянул пакет с чем-то красным. Что было? — Я умерла? - Тихо пробормотала я себе под нос и стала потихоньку трястись. —Тебе стоит выпить, - строго сказал Клаус и отдал мне в руки пакет с донорской кровью. Поджав ноги под себя, я открыла пакет, но пить не стала. — Я собрал все вещи, - сказал зашедший в гостиную Тайлер и в шоке уставился на меня. Он тоже едет с нами? — Как я умерла? - Всё таким же тихим голосом, спросила я древнего. — Аларик вонзил в тебя кол. Он думал, что ты вампир и убил тебя, - он грустно взглянул на меня и подсев намного ближе обнял за плечо и поцеловал в висок. А, ясно. Мне норм. Если я смогу быть с ним вечность, то для этого и вампиром стать не жалко! Только я преподнесла пакет с кровью к губам, как в дом ворвались братья Сальваторе, они на пару с Тайем, схватили Клауса и подперли к стенке. Они держали его так крепко, что он не мог пошевелиться. Я выронила пакет с кровь и подбежала к ним. Я кричала, отталкивала и била их, но всё напрасно, я видела, как древний перестал биться, он потихоньку приобрёл белый цвет. Я побежала обратно к пакету с кровью и стала жадно пить его. Полностью допив, его я опять подбежала к ним и оттолкнула их, но было уже поздно. Он взглянул на меня и вены перестали выступать, я подхватила его и вместе с ним опустилась на пол. Плакала ли я? Нет, я скорее рыдала, громко и беспрерывно. Я что-то кричала Деймону через слёзы, который пытался меня успокоить. Материла Стефана, который положил руку мне на плечо, будто считая, что от этого мне станет лучше и перестану его ненавидеть. Я ненавидела их всех! Почему всё происходит именно со мной? Когда я была с ним, мне было плевать на всю мою жизнь, которую я провела в тени Елены, пытаясь выползти из неё. С ним не было сестрёнки Елены Гилберт, с ним была именно – Чарли Гилберт. Я могла быть собой. Личностью. Мне было плевать, что я нужна ему была только для создания гибридов. Я видела, как он смотрит на меня и этого, мне было достаточно. Его нежное – милая, приносили мне столько тепла и любви, что от своих родителей я никогда не слышала. Я не могу без него. Без него я просто… задохнусь, он мне нужен как воздух человеку, как кровь вампиру! Почему одним всё, а другим ничего? Наверное, я потеряла сознание или меня просто вырубили, так как я проснулась на своей кровати в доме Гилбертов. — Как себя чувствуешь? - Услышала я до тошноты заботливый голос Елены. — Как я себя чувствую? Ты сейчас на себе испытаешь всю мою боль, сучка, - я попыталась встать, чтобы надрать идеальную задницу Елены, но голова закружилась и я упала обратно на кровать. – Тебе повезло, но в следующий раз ты так просто не отделаешься! - Прошипела я, держась за голову. — Думаю тебе нужно это, - она протянула мне пакетик с донорской кровью и закусила губу. Быть вампиров, чертовски ужасно! Я слышу, как бурлит кровь Елены по жилам, как сильно бьётся её сердце. А эмоции просто захлёстывают меня! Хочется рвать и метать! Выдрать все волосы Елены и сломать каждую её косточку на мелкие кусочки. Дёсны болят, а глазам больно от дневного света, пробивающегося сквозь шторы. — Закрой шторы, пожалуйста, - я попыталась сказать это как можно вежливее, чтобы Елена не умерла от чувства страха. Да и её сердце, отбивающее чечётку, порядком достало. Почему я такая злая? Разве я недолжна, испытывать грусть, тоску, одиночество… О, вот и они! Слёзы вновь потекли из глаз и я, смотря на то, как сестрюня подошла ко мне, чтобы успокоить, просто вырвала пакет из её рук и стала пить. Я откинула пустой пакет в сторону и по самые глаза натянула одеяло. — Я попросила Бони сделать это для тебя, - она протянула мне серебряное колечко. Мамы. Жирная жопа, не поленилась ведь — сохранила. — Оно защищает от солнца и… — Спасибо, кэп, и без тебя поняла, - я грубо вырвала кольцо из её рук и стала осматривать его, но все, же кинула на Елену благодарный взгляд. — Почему ты… стала такой? - Осторожно спросила сестрёнка, видно этот вопрос её давно интересует. — Рик убил меня и что мне оставалась? Стать вампиром и быть с тем, кто мне дорог или умереть? Как ты думаешь? - Я надела кольцо на средний палец правой руки. — Так там, в школе, ты не была вампиром? - Елена, прикрыв рот ладошкой, в шоке уставилась на меня. — Ага, - я отмахнулась от неё и тут в голову стали приходить какие-то воспоминания. «Облизав оставшуюся кровь с моей руки, он обработал мою рану, после чего обвязал бинтом. Отпустив мою руку он так же молча, легко прикоснулся своими губами к моей коленки и начал, так же поцелуями, спускаться вниз. — Перестань, - смущенно произнесла я и свела коленки вместе. Прекратив, он поцеловал меня в губы. Нежно прижимая меня к себе, Клаус стал целовать мою шею, медленно переходя к ключице и бабочки в моём животе дали о себе знать. Взяв в свои ладони его лицо, я его поцеловала и, не разрывая поцелуй, повела его в комнату. Наткнувшись на дверь ванной комнаты, Клаус прижал меня к ней и стал расстегивать молнию моего сарафана, а я скинула с ног свои балетки, осталась я лишь в нижнем белье и чулочках. Подняв меня, я обхватила его бёдра ногами, он, наконец, открыл дверь и понёс меня на кровать. Он стал медленно снимать с меня лифчик. Прикрывшись руками, мне снова захотелось сбежать, но всего два слова и мне захотелось отдаться ему полностью, без остатка: — Ты прекрасна…»