Ты - моя половинка

      ― Леха, привет, ― голос в трубке был знаком, но интонации звучали странные. Словно друг… смущался? Алексей, тем не менее, звонку обрадовался.       ― Здорово, болящий! Как твой гипс? Ликвидирован, как класс? ― последнюю неделю друзья не виделись, у Порохова на работе случился аврал, приходилось задерживаться.       ― Да, вчера сняли. Через неделю ― на работу. Надо подтянуть мышцы, всё-таки почти два месяца без нагрузки…       ― Так ты возвращаешься домой? Это дело надо обмыть!       ― Вот об этом я… Меня Сергей отвезёт туда послезавтра утром. Может, придёшь? Есть разговор…       Лёха озадачился. Что за тема, что её нельзя обсудить с лучшим другом по телефону?       ― Мэтт, у тебя ничего страшного не случилось? А то ты какой-то вздёрнутый…       ― Случилось… Потому и хочу тебя видеть, ― твёрдо закончил разговор Матвей. ― Приходи утром, часов в одиннадцать, буду ждать.       В субботу утром Прохоров, доставленный до двери съёмной квартиры заботливым Серёжей, открыл замок и проковылял в помещение, последние три года бывшее его домом. Сейчас здесь чётко ощущалось запустение ― на горизонтальных поверхностях пыль, чуть затхлый воздух, темнота от задвинутых штор. Слава богу, что ещё тогда Лёшка догадался вынести мусор, а то воняло бы, как на свалке...       Матвей прошёл в спальню и прикинул объём работы ― надо освободить шкаф от вещей, полки стеллажа ― от книг и дисков, собрать мелочёвку с компьютерного стола и размонтировать сам комп. А ещё кухня... Да, тяжеловато будет… Но Лёха, наверное, не откажет помочь.       Словно в ответ на эту мысль, коротко дзынькнул дверной звонок. Поскольку замок Прохоров не закрывал, то коротко крикнул в коридор:       ― Открыто!       Тут же в дверь ввалился радостный Алексей с пакетами, в которых булькало и шуршало, и жизнерадостно заорал:       ― С возвращением!       Сумки были брошены на пол, коридор преодолён в три шага, и едва не задохнувшийся Матвей был стиснут в дружеских объятиях, словно они не виделись пару лет, а не неделю.       ― Отпус-с-с-ти, медведь, заломаешь!       ― Я пивка с рыбкой взял, чтоб спрыснуть твой приезд в родные пенаты! Давай, помогу тут навести порядок, и сядем отмечать! ― Лёха, как всегда, бурлил жизнелюбием.       ― Стоп, погоди с пивом… ― Прохоров осторожно опустился в кресло у стола и опустил взгляд. ― Сначала разговор… А потом ― как ты решишь…       ― Это ты про то, что у тебя случилось? ― посерьёзнел друг.       ― Да…       ― Руби. Я готов.       ― Это ты так думаешь… ― голос Матвея стал каким-то неуверенным. ― Видишь ли… Короче… Мы… То есть я…       ― Мэтт, что ты тряпочку жуешь? ― возмутился Алексей. ― Я ж говорю: руби!       ― Ладно… Как ты относишься к геям?       ― Никак, я к ним просто не отношусь! ― привычно схохмил друг, но вдруг заметил, как у Прохорова начали краснеть сначала щёки, а потом и уши. ― Постой… Ты хочешь сказать… Мэтти, нет… Ты ж натурал!       ― Был… Да вот влюбился…       ― Ох… ― Лёха замолчал и какое-то время вглядывался в донельзя смущённого Матвея. ― Ты серьёзно… Твою мать! Мэтт, а как же я?       Ошарашенный парень отшатнулся и выдавил:       ― А что ты?!       ― Ты променяешь ДРУГА на НЕГО?!       ― Лёш, ты что? Ты ― мой друг! Я тебя ни на кого не променяю. А он… Он ― моя половинка. Я, наверное, без него сдохну… Но если ты считаешь, что ты не сможешь общаться со мной… с нами… такими… то я не буду тебя держать. Тебе решать…       И вот тут Порохов взорвался, вполне оправдав свою фамилию:       ― Дурак ты, Матвей, и не лечишься! Какая, к хуям, разница, с кем ты спишь?! Ты ― мой друг! Мы с тобой вместе столько всего пережили!!! Да одной аварии хватило выше крыши! Я ж даже чуть не поседел из-за тебя! А он ― «не сможешь общаться»!!! Прибил бы, да ты и так ёбнутый… на всю голову! Вот и не дождёшься, чтобы я вас бросил, ясно? Только у меня одно условие ― ко мне не приставать и третьим не звать! ― закончил Алексей уже почти спокойно и упал на пыльное покрывало кровати, словно выдохся.       Зато теперь подорвался Прохоров и крепко обнял друга со словами:       ― Спасибо! Я так рад…       ― Только давай без этих соплей, ладно? ― буркнул Лёха. ― Тебе ж, наверное, надо вещи собрать? Твой, небось, потом приедет забирать к себе?       ― Ну да… Поможешь?       ― Так паковаться же во что-то надо! И технику размонтировать… Блин, в один день не осилим, ― прикинул фронт работы друг.       ― Ничего, завтра воскресенье, закончим. Главное ― мы вместе!       ― Кому сказать, не поверят… ― покачал головой Алексей. ― Ты ― и гей! Никогда бы не подумал…       ― Так я и сам не поверил бы… Но любовь ― это такая штука…       ― Аминь! ― с постной рожей закончил Лёшка и тут же сплюнул через левое плечо. ― Чур меня, чур!