Часть 1
25 декабря 2017 г., 00:15
Микки падает на стул, и едва не утыкается носом в свой стаканчик с кофе. Кофе чёрный и сладкий, и пахнет великолепно. Чего нельзя сказать о самом Микки. На нём вчерашняя одежда, насквозь пропитанная запахом сигаретного дыма и какого-то чертовски странного одеколона. А под всем этим многообразием запахов можно различить едва уловимые нотки пота и секса.
А ещё у него раскалывается голова. И болит задница. И не в лучшем смысле этого слова. Кем бы ни был тот вчерашний чувак, он конкретно так налажал с подготовкой, а ещё он, очевидно, понятия не имел о том, как нужно подбирать себе парфюм. В общем и целом он оказался тем ещё никчёмным козлом. А ещё Микки вчера – на что, несомненно, указывало его теперешнее состояние – напился в стельку.
Дверь кофейни открывается, и в помещение входит какой-то парень. Микки делает глоток из чашки и чисто на автомате бросает взгляд на нового посетителя. Он высокий и явно хорошо сложён. Солнце, которое в данный момент является для Микки врагом номер один, прокрадывается сквозь большие окна и путается прямо в уложенных в художественном беспорядке волосах парня, отчего начинает казаться, будто его медные пряди объяло ярким пламенем. Охренеть просто. Вот почему Микки не мог выбрать вчера кого-нибудь похожего на него?
Парень заказывает себе кофе с каким-то неебически сложным названием, которое ты просто охренеешь, пока приготовишь. Одну чайную ложку молока, две ложки ванильной эссенции, три ложки карамельного сиропа. Он стоит и ждёт свой заказ и выглядит так, будто вот-вот рухнет от недосыпа прямо на пол. Микки качает головой и тут же шипит, когда мозг буквально простреливает острой болью. Микки довольно быстро приходит к простому как дважды два выводу о том, что у парня была ровно такая же как у него самого бурная ночка. Вот только он всё никак не может взять в толк, кому в здравом уме пришла в голову идея выгнать такого парня из своей кровати.
Тот получает свой заказ и оглядывается по сторонам, замечая свободное место у самого окна, которое буквально от и до залито ярким солнечным светом. Микки слышит тихий стон и не может на это не ухмыльнуться. Парень вздыхает и, за неимением другого варианта, направляется прямо к тому месту, проходя мимо Микки.
– Я не могу не задать этот вопрос. Там вообще хоть капля кофе есть?
***
Йен оборачивается на голос и несколько раз моргает, фокусируя взгляд на его обладателе. Чёрные волосы, уложенные в стильную причёску, шикарные губы, уж больно хитро ухмыляющиеся, и невероятно красивые ярко-синие глаза. – Стопок пять будет. – Чёрт. Если ты собираешься выхлебать такое количество кофе, то лучше бы тебе не садиться туда, – парень кивает на свободный стул напротив себя. – Если ты, конечно, не любитель экстрима. Йен и не горел желанием садиться на то залитое солнцем место. И не только потому, что казалось, будто его мозг был сейчас явно размера на три больше его черепной коробки. Это приглашение означало ещё и то, что Йену выпал шанс посидеть в компании этого парня. А после вчерашнего отвратительнейшего секса Йен был на сто процентов уверен в том, что заслуживает провести немного времени, любуясь кем-то настолько потрясающим. – Спасибо. Он знает, что выглядит и пахнет не ахти как. Просто он собирался в спешке, торопясь уйти ещё до того, как его партнёр на одну ночь проснётся и захочет повторения вчерашнего. Парень, сидящий напротив него, тоже выглядит потасканным и Йен явственно ощущает в нём товарища по несчастью. – Ты выглядишь именно так, как я себя сейчас чувствую, – говорит он, сопровождая свои слова негромким смешком. – Вот только чувствую я себя откровенно дерьмово, а ты, мне кажется, вообще никогда не смог бы выглядеть дерьмово. – Он трёт свой лоб пальцами. – Ну… В смысле, ты выглядишь так, будто точно знаешь, что я сейчас чувствую. Йен зависает, принимаясь разглядывать эти пальцы. В воспалённом ранним пробуждением и жутким похмельем мозгу проскакивает мысль о том, как бы эти грубые пальцы ощущались на его коже. Он встряхивает головой, чтобы выбросить из неё все непотребные мысли и тут же стонет. – Знаю. Я тоже чувствую себя дерьмово. И я смотрелся утром в зеркало, так что я знаю, что и выгляжу не лучше. Парень снова усмехается и на этот раз Йен зависает на его губах. Он с такой лёгкостью может представить их себе на своём собственном члене. Парень протягивает руку, привлекая его внимание. – Микки. Йен пожимает руку. Чужая ладонь тёплая от того, что парень всё это время держался за свою чашку. – Йен. Йену не чужда тяжёлая работа, но прошло достаточно много времени с тех пор, когда ему в последний раз приходилось таскать ящики, подрабатывая грузчиком, так что его руки почти вернулись в первоначальный вид, став значительно мягче и нежнее. Грубые же руки Микки чувствуются так же великолепно, как и выглядят. А рукопожатие у него крепкое и уверенное. И Йену ещё легче представить себе картину того, как рука Микки с этими его сильными пальцами оборачивается вокруг его возбуждённого органа. – Так что, – Микки делает глоток кофе. – По шкале от одного до десяти, как это было? – Что было? На этот раз Микки не просто усмехается, а широко и ярко улыбается. И если до этого член Йена лишь подавал слабые сигналы, означающие явную заинтересованность, то теперь он прямым текстом говорит о том, что требует к себе внимания. – Твой вчерашний секс и партнёр, от которого ты сбежал в… – он косится на свои наручные часы, – семь утра? – В шесть тридцать. И где-то на троечку. И то только потому, что я сам его трахал. Микки вскидывает брови и только сейчас до Йена доходит, что именно он ляпнул. Он тут же чувствует, как дурацкий румянец приливает к его щекам. Он только что сообщил о своей не совсем традиционной ориентации самому шикарному парню, которого он когда-либо встречал. И вот сейчас этот самый парень – наверняка являющийся натуралом – расскажет ему о своей ночи с представителем противоположного пола. – Хотел бы и я сказать то же самое.***
Микки наблюдает за тем, как эмоции одна за другой сменяются на лице Йена. В конце концов, он останавливается на том, что должно выглядеть как равнодушие и невозмутимость, вот только это и рядом не валяется с тем, что он явно сейчас ощущает. – В смысле, тогда у меня всё где-то на единицу с половиной вышло. – Ауч. Так всё плохо было? Микки смеётся и делает ещё один глоток из своей чашки. – «Ауч» – самое подходящее слово, чтобы описать вчерашнюю ночь. – Йен морщится и тоже делает глоток кофе. Микки пожимает плечами. – Можно подумать, что тут всё проще некуда. Ну, знаешь, это ж типа как «КитКат», да? – Как что? – недоумённо переспрашивает Йен. – «КитКат», – Микки бёрет в руку его пальцы и принимается отсчитывать, постепенно соединяя их вместе. – Один. Два. Три. Четыре. – Он сводит чуть согнутые пальцы вместе. От такого вида голову сразу начинают атаковать фантазии о том, как эти пальцы растягивают его. И тут же Микки напоминает себе о том, что нужно не забывать дышать. – И готово. Йен громко смеётся. – О, мой бог. – Что? – Я никогда… вау. – Он продолжает посмеиваться, откидываясь на спинку своего стула. Его глаза кажутся до нелепого ярко-зелёными, хотя, если приглядеться, в них можно различить куда больше полутонов и оттенков. – Я никогда больше не смогу смотреть на «КитКат» без всяких задних мыслей. – Предположительно, тебе не нужно использовать смазку с «КитКатом». Хотя я бы не советовал тебе засовывать его себе вообще куда-либо, кроме предполагаемых производителем мест. – Микки нужно заткнуться. Прямо сейчас. Он вообще понятия не имеет, почему несёт весь этот бред. Ещё и рассказал совершенно незнакомому парню о своей ориентации. – Не то, чтобы я занимался чем-то подобным… – Но четыре пальца… Микки молча улыбается и припадает губами к краю своей чашки. – Что ж, о недостатках положения тех, кто снизу мы поговорили. Теперь хотелось бы узнать о том, что может пойти не так, если ты сверху? – Да он просто лежал бревном. Не издавал ни единого звука, никак не реагировал. В какую-то секунду мне даже показалось, что он уснул, но потом он застонал и я кончил. Вроде бы. Ну, я к тому, что это не обязательно должен был быть лучший секс в твоей жизни, но ты хотя бы мог сделать вид, что тебе не плевать на происходящее. – Погоди. Он что, вообще ничего не делал? – Ничегошеньки. – Хм, – Микки хмурится и качает головой. – Я, наверное, чего-то не понимаю. Какой тогда вообще во всём этом смысл, если ты просто будешь лежать? – Вот именно! Похоже, что мой парень и твой парень заслуживают друг друга. – Ну, не знаю. Во вселенной, наверное, где-нибудь чёрная дыра откроется, если столько плохого секса случится за один раз. – А может быть… – Йен делает паузу, чтобы отпить немного кофе. Он улыбается так хитро и многообещающе, что Микки нетерпеливо ёрзает на своём стуле, ощущая, как в районе паха начинают жать джинсы. – Может, нам стоит тоже заняться сексом? Чтобы, так сказать, нейтрализовать угрозу. Спасти мир. – Своими членами? – уточняет Микки. – А с чего это ты так уверен, что у нас будет хороший секс? Йен придвигается ближе и кладёт под столом свою ладонь на бедро Микки. Он медленно проводит рукой, поднимая её выше. – Не знаю. Предчувствие. – Что ж. Думаю, стоит попробовать. Ну, в смысле, нужно же идти на определённые жертвы ради спасения вселенной. Мы станем героями. – Самыми геройскими героями. Микки закатывает глаза. – Надеюсь, трахаешься ты лучше, чем шутишь. Йен крепче сжимает его бедро, уже касаясь самыми кончиками пальцев его паха. – Есть только один способ это проверить.
