По одну сторону сетки

Увлеченный мыслями о первой учебной неделе в старшей школе Ушиджима быстро пересек территорию академии. Постепенно дорога сужалась и сворачивала к общежитию. Ушиджима поприветствовал коменданта коротким кивком и направился к себе. Открыв дверь, он первым делом включил свет. Убрал сменную обувь и бутылку с водой в спортивную сумку. Форму Ушиджима приготовил заранее, сейчас она аккуратной стопкой лежала на стуле. От ткани приятно пахло кондиционером для белья; Ушиджима плохо разбирался в искусственных запахах — они редко соответствовали изображениям на этикетках. Поэтому он брал те, которые первыми попадались под руку в супермаркете, даже не запоминая упаковку. Ушиджима переоделся, схватил сумку и, закинув на плечо, толкнул входную дверь. До начала тренировки оставалось около двадцати минут, он отлично разогрелся на пробежке. В открытые окна лился мягкий весенний закат. К вечеру температура опускалась, и свежий воздух приятно холодил взмокшую спину. Ушиджима с удовольствием прикрыл глаза, смакуя ощущения. Совсем скоро он столкнется с новыми соперниками. И каждый из них сделает его сильнее. Состав команды тоже изменится. К нынешним старшеклассникам и тем, кто учился в средней школе вместе с Ушиджимой, присоединятся новенькие. Каждый учебный год руководство Шираторизавы отбирало лучших учеников из других школ префектуры, подавших заявление на поступление. — Черт! Ушиджима так задумался, что не сразу заметил в коридоре кого-то еще. Недалеко от его комнаты стоял запыхавшийся Ойкава Тоору, бывший капитан Китагава Дайичи, и дергал дверную ручку, вероятно, пытаясь попасть внутрь. Его волосы растрепались сильнее, чем обычно: наверное, он тоже только что вернулся с пробежки. Ушиджима редко запоминал, как зовут соперников, но имя Ойкавы все же сохранилось в памяти. Ребята из других команд часто не дотягивали до уровня Ушиджимы; они играли в волейбол, даже любили его, но лишь единицы стремились в большой спорт. А вот Ушиджима знал, чего хочет, и потому все свободное время посвящал тренировкам. Ойкава тоже отдавал себя волейболу. Но было в нем кое-что еще, зацепившее Ушиджиму. Он узнал этот отчаянный взгляд, на дне которого плескалось безумие. Точно такой же он всегда видел в зеркале. Ушиджима хорошо помнил тот день, когда средняя Шираторизава впервые столкнулась в финале межшкольных с Китагава Дайчи. Ойкава упрямо выжимал максимум из своих ребят; он был прекрасным полководцем слабого войска. Тонко чувствуя игроков, Ойкава давал очень точные пасы. При усиленных тренировках и желании из него мог получиться идеальный связующий, а в такой команде, как Шираторизава, он должен полностью раскрыть свой потенциал. Безуспешно дергая ручку, Ойкава пытался повернуть ключ в замочной скважине. — Черт, — повторил он, сдувая челку с глаз. — Ойкава, — сказал Ушиджима. Ойкава громко вздохнул, запрокидывая голову. А потом прислонился щекой к двери и устало произнес: — Здравствуй, Ушивака-чан. Не мог бы ты идти своей дорогой… — У нас теперь одна дорога, — самоуверенно заявил Ушиджима и, подойдя ближе, оттеснил Ойкаву в сторону. Вскинув руки, Ойкава с возмущением уставился на Ушиджиму: — Чего-чего? — переспросил он, нахмурив брови. — Такое иногда случается. Надо будет написать заявление завтра. И лучше до обеда, чтобы в этот же день успели поменять замок. — Ушиджима, не обращая внимания на Ойкаву, навалился на дверь, приподнял ручку и с легкостью повернул ключ. Замок щелкнул, поддаваясь. — В следующий раз просто потяни вверх. Ойкава пораженно уставился на открытую дверь. Ушиджима проследил за его взглядом. В комнате был идеальный порядок; на столе лежала спортивная сумка, а на спинке стула висела подготовленная форма. — Я подожду тебя, — подглядывать за чужой жизнью без приглашения Ушиджима не собирался, и без того увидел лишнего. Он шагнул от двери и облокотился о стену, скрестив руки на груди. — Я… — видимо, Ойкава задумался о своем. Ушиджима представил: вот если бы он только перевелся в Шираторизаву, то хотел бы поскорее оказаться в спортивном зале, чтобы не нервничать по всяким пустякам и не грузить себя лишними мыслями. Интересно, что чувствовал в этот момент Ойкава? — Тренировка через пятнадцать минут, — напомнил Ушиджима, пытаясь вернуть того на землю. — Если опоздаем, то пропустим распределение. И виноват в этом будешь ты, Ойкава, — он кивнул в сторону двери. — Поторопись. Ойкава очень быстро переоделся и выскочил обратно в коридор, на ходу застегивая спортивную куртку. Сумка съехала с плеча на локоть, пока он осторожно поворачивал ключ в замке. — Не понимаю, зачем ты меня ждал, — пробормотал Ойкава. Ушиджиме так хотелось скорее выйти на площадку, окунуться в игру под сигнальный свисток, что аж ладони зудели. Борясь с предвкушением, он сжал кулаки и постарался дышать глубоко и размеренно. Всего через несколько минут он будет стоять с Ойкавой по одну сторону сетки. — И ты ведешь себя странно, — заметил Ойкава, борясь с волосами. Усилившийся ветер играл с его челкой, раздувая в разные стороны. Ушиджима машинально пригладил волосы на затылке. — Мы станем сильной связкой. Твой уровень, мои способности… это же очевидно. Но тебе придется полностью посвятить себя мне. — Ушиджима ощутил, как внутри разгорается пламя. — Ведь я буду асом. А ты будешь моим связующим. Ойкава резко затормозил, вскинул голову и сжал кулаки до побелевших костяшек. — Ты не можешь знать наверняка, — сказал он, в голосе сквозило подозрение. Ушиджима тоже остановился. — Ты будешь моим связующим, — повторил он.

***

Гул поднялся такой, что разговаривать удавалось с трудом. Но сложности никогда не останавливали Тендо Сатори. — Что будет завтра, что будет завтра, — напевал он себе под нос, перемешивая палочками овощи в густом соусе. — Кто скажет, что будет завтра? — с хитрой улыбкой Тендо взглянул сначала на Ойкаву, потом на Ушиджиму. Ойкава пожал плечами. В последние дни он всем своим видом демонстрировал, что не расположен к беседе. Настроение его испортилось после жеребьевки. Ушиджима редко обращал внимание на чувства других, потому что не всегда разбирался даже в собственных. Но с Ойкавой он проводил довольно много времени: они часами тренировались под пристальным вниманием тренера Вашиджо, отрабатывая комбинации и оттачивая навыки. Порой Ушиджиме начинало казаться, будто они с Ойкавой понимают друг друга. И сейчас сомнений не оставалось: что-то произошло. Ушиджима бы ничего и не заметил, но Ойкава вел себя иначе. Как будто что-то стряслось, о чем он никому не хотел рассказывать. — А ты, Вакатоши-кун? — Тендо наставил на Ушиджиму палочки, сделав из них пистолет. — Смотри, я взял вас на прицел! — Перехватив палочки двумя руками, он поменял пистолет на воображаемую базуку. — Прекрати, — Ушиджима невольно подался вперед, закрывая собой Ойкаву, как будто базука Тендо могла выстрелить в любой момент. — Какие вы скучные! — запричитал Тендо. — Завтра же такой важный день. Мы впервые выйдем в основном составе! Где радость на ваших кислых лицах? Я чувствую переизбыток цитрусовых. — Подцепив из своей тарелки брокколи, Тендо зажевал его с таким видом, будто это и правда был какой-нибудь лимон. — Мы играем с Сейджо, — сказал Ойкава и фальшиво улыбнулся. Он смотрел перед собой невидящим взглядом, к еде даже не притронулся. И Ушиджима вновь задумался: а что было бы, если бы Ойкаву не взяли в Шираторизаву? Тот как-то обмолвился, что хотел поступать в Сейджо вместе с другом детства, Ивайзуми. Интересно, жалеет ли Ойкава о сделанном выборе? — Ойкава, — чтобы не перекрикивать множество голосов, Ушиджима наклонился к нему и опустил ладонь на плечо. — Успокойся. Ты — часть команды. Думай о том, как привести ее к победе. Ойкава не ушел от прикосновения. Может, он его и не заметил.

***

Лето выдалось жарким; из-за духоты находиться на улице было мучительно. Даже Ушиджима испытывал дискомфорт во время пробежек. Он потел, форма мокла, лицо краснело, а нос обгорал на солнце и покрывался белесой пленкой. Если бы в Ушиджиме было чуть больше от Ойкавы, он бы, наверное, нервничал по этому поводу. Ойкава умудрялся раздражаться даже из-за носа Ушиджимы. — Тебе нужен крем, — сказал он в раздевалке. — У меня его нет, — Ушиджима стянул через голову мокрую майку и поморщился от запаха пота. — Где я его достану? Странно, но кожа Ойкавы оставалась светлой, не тронутой солнцем. А ведь они каждое утро пробегали вместе одну и ту же дистанцию. На последних километрах у Ушиджимы просыпалось второе дыхание. Он представлял себе, как поворачивает краны в душевой кабинке и прохладные струи воды омывают распаленное тело. Эти образы придавали сил; Ушиджима ускорялся и первым возвращался в раздевалку, где дожидался Ойкаву. Остальные ребята, мокрые и задыхающиеся, начинали подтягиваться, когда Ушиджима и Ойкава уже приняли душ и переоделись. — Вы — какие-то чудовища, — пробормотал Тендо, развалившись на скамейке. А потом громко застонал. — Я умираю. Нет, я абсолютно точно умираю. — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — Оохира Реон плюхнулся на скамейку рядом с Тендо. Задрав футболку, он вытер ей капельки пота с раскрасневшегося лица. — Прекрати ныть, Тендо-чан, — поддел Ойкава. — От нас не требуют невозможного. — Да, — поддержал Ушиджима. Это было удобно — соглашаться с Ойкавой. Ушиджима не любил разговаривать, а Ойкава, наоборот, редко молчал. И его слова, как ни странно, часто совпадали с мыслями самого Ушиджимы. — Вы точно чудовища. Посланники волейбольного бога, — пробубнил Тендо, с трудом поднимаясь со скамейки. Ушиджима оценил шутку. Он хмыкнул и открыл дверь, пропуская Ойкаву вперед. Раздевалка в тренировочном лагере была такой тесной, что лучше было покинуть ее, пока тут не стало слишком людно. Кондиционеры хоть как-то спасали от духоты: они гудели под потолками и гоняли прохладный воздух по коридорам. Яркий дневной свет проникал через окна, а проворные солнечные лучи играли на лице Ойкавы. После пробежки он выглядел утомленным и двигался неспешно. — Я дам тебе свой, — сказал Ойкава. Поравнявшись с ним, Ушиджима вопросительно вскинул бровь. — Крем, — пояснил Ойкава. — Мама положила с собой. Она всегда заботится о коже. — А ты заботишься обо мне? — слова сорвались с губ быстрее, чем Ушиджима успел их обдумать. Ойкава улыбнулся, отворачиваясь от Ушиджимы. Некоторые вопросы он предпочитал оставлять без ответов.

***

— Почему я согласился потратить целый день своих заслуженных каникул на то, чтобы провести его с вами, моими злейшими врагами?! — Ивайзуми Хаджиме обхватил ладонями лицо и возвел взгляд к потолку в поисках ответа. — Потому что у тебя нет выбора, — сказал Ушиджима. Он и Ойкава перебирали диски с видеоиграми, подыскивая вариант, который бы устроил всех присутствующих, поэтому несчастное выражения лица Ивайзуми оценил только Тендо. — Меня всегда восхищала красноречивость Вакатоши-куна! Но ты не переживай, Ивайзуми-кун. Мы не причиним тебе вреда. Мы же не собираемся играть сегодня в волейбол, — Тендо многозначительно вздохнул, и Ивайзуми отодвинулся от него подальше. — Потому что, вздумай мы сыграть, эти двое бы точно нас раскатали. Ты, кстати, заметил, какой большой сад у семьи Вакатоши-куна? Вот, так это чтобы хорошо прятать тела поверженных соперников! С поступлением в Шираторизаву, Ушиджима бывал дома все реже — приезжал повидаться с мамой и бабушкой на каникулы или изредка по воскресеньям. — Расслабься, Ива-чан. Тендо-чан всегда такой, когда прощупывает почву, — Ойкава отложил в сторону два диска и улыбнулся Ивайзуми через плечо. — Не защищай его, Тоору-кун. Он взрослый мальчик, и сам может за себя постоять. Ведь правда, Ивайзуми-кун? Откинувшись на спинку дивана, Ивайзуми покачал головой: — Я, правда, могу и сам за себя постоять, — ответил он. — Мне кажется, уже можно, — шепотом заметил Ойкава. На самом деле, они с Ушиджимой выбрали диск с игрой заранее. Он лежал в стороне, помеченный белым стикером, на котором аккуратным почерком Ойкавы было выведено «Попытка собраться вместе #1».

***

Ноябрьское небо было безоблачным. Воздух стал прохладнее, и ветер с силой гнул в стороны ветви деревьев, раскачивая провода. Приходилось одеваться теплее. Ушиджима старался пить больше горячей воды и вовремя ложиться спать, чтобы организм успевал отдохнуть и накопить сил за ночь. Совсем недавно тренер Вашиджо объявил, что Ушиджиму, единственного из первогодок Шираторизавы, пригласили на национальные молодежные сборы в Токио. Команда им гордилась. Вот только у самого Ушиджимы эта новость бурной радости не вызвала. Он и без того знал, на что способен и как будет развиваться его волейбольная карьера в ближайшие годы. А на следующий день Ойкава впервые обогнал его. — Мне надоело, — сказал он, когда Ушиджима зашел в спортивный зал. — Надоело уступать тебе. В раздевалке Ойкава вел себя почти как обычно, только в его движениях ощущалась напряженность. — Не уступай, — ответил Ушиджима. Наверное, нужно было подбодрить его, сказать, что в следующий раз они поедут на национальные молодежные сборы вместе, но слова никак не складывались в предложения. И Ойкава должен был сам все понимать. Хотя иногда, в погоне за грандиозными мечтами, он не замечал очевидного, и кое-что лучше было проговаривать вслух. — Не уступай мне, — повторил Ушиджима, но уже настойчивее. Ойкава пристально взглянул на него и тут же отвернулся. На разминку оставалось около десяти минут, и Ушиджима был уверен, что они оба не собирались тратить время впустую.

***

Ушиджима догадывался, кому принадлежала глупая идея развесить всюду искусственные пучки омелы, перетянутые красными лентами. — Девчонки из волейбольного клуба и драмкружка обещали заглянуть на нашу импровизированную вечеринку, — радостно поделился Тендо. — Это же такой шанс! Разве тебе не хочется получить свой первый поцелуй, Вакатоши-кун? Ушиджима не разделял энтузиазма Тендо. Мысли занимали предстоящий зимний лагерь и грядущий Весенний турнир. Он чувствовал себя чужим среди веселящейся толпы. Желающих собраться перед каникулами оказалось слишком много. В кафе, где решили отпраздновать окончание второго семестра, уже набилось полно народа. Вечеринка стремительно набирала обороты: девочки из волейбольного клуба и драмкружка привели подружек, а те, в свою очередь, пригласили одноклассников. — Если ты продолжишь стоять с таким лицом, к тебе никто не подойдет, — Ойкава, блистая улыбкой, отсалютовал стаканчиком сока знакомым из ученического совета. Второй стаканчик он вручил Ушиджиме. — Ты же подошел. Мимо проплыл довольный Тендо: — О! — он ткнул пальцем вверх. Ушиджима поднял голову и разглядел в тускловатом освещении сначала ленту, а потом острые лепестки. — Я типа ничего не видел, — засмеялся Тендо. — Правило не распространяется на парней! Хотя… Тут его окликнула девушка из драмкружка, которая играла Джульетту в прошлогодней постановке. — Быть или не быть — вот в чем вопрос, — с видом мудреца изрек Тендо, направляясь к ней. — Шекспир, — пожал плечами Ойкава, провожая Тендо смешливым взглядом. — Гамлет, — уточнил Ушиджима. Он все еще стоял с задранной головой, разглядывая несуразный пучок травы, привязанный к светильнику. Значило ли это, что ему следует поцеловать Ойкаву? Ушиджима тяжело вздохнул. Ойкава рядом расслабленно привалился спиной к подоконнику. В колонках под потолком звучал новомодный трек. Кто-то громко подпевал айдолам. — Неожиданно, Ушивака-чан. Ушиджима непонимающе посмотрел на Ойкаву, потирая затекшую шею. — Я про Гамлета. В детстве мама и бабушка уделяли много внимания литературе, заставляя Ушиджиму читать не только японских авторов, но и зарубежных. Спорить с ними было бесполезно, поэтому приходилось листать неинтересные истории, которые потом сами собой оседали в памяти. Ушиджима поднес стаканчик с соком к стаканчику Ойкавы. Картонные стенки соприкоснулись. — С Рождеством. — И тебя. Вопреки ожиданиям Ушиджимы, Ойкава остался с ним. Он приветливо улыбался всем подошедшим, а потом вновь погружался в собственные мысли. Но от Ушиджимы не отходил; пару раз они даже соприкасались бедрами или локтями — мимолетно, но ощутимо, — после чего Ушиджима с неохотой сдвигался с пригретого места в сторону. Ушиджима уже привык, что Ойкава был рядом на площадке. Но он бы не назвал того своим другом. У него вообще с повседневным общением не очень складывалось. Гораздо проще было видеть в Ойкаве идеального связующего. А вот кого видел в Ушиджиме Ойкава, сложно было даже представить. — Прекрасная традиция! — Тендо под конец вечера был счастливым и окрыленным — видимо, обрел то, зачем пришел на вечеринку. Проходя по коридору, Ушиджима видел, как тот целовался с девушкой из драмкружка и, может быть, не один раз. Ойкава безразлично пожал плечами. — Поздравляю, — сказал Ушиджима. — А вы? — Что «вы»? — Поцеловались с кем-нибудь? — Нет. — А друг с другом? — Нет, — Ушиджима негодующе приподнял брови. — Почему же? Раз вам не повезло с девочками, могли бы хоть так компенсировать недостаток женского внимания! — Когда он так говорит, — вмешался Ойкава, — мне хочется его треснуть. Впервые за вечер Ушиджима улыбнулся. Тусклое освещение подчеркивало милый румянец на скулах Ойкавы.

***

Ойкава с блаженной улыбкой потянул носом воздух: — Мм, пахнет здорово. Вокруг шумели люди. Премьеры в выходной день собирали в кинотеатрах множество посетителей всех возрастов. — Терпи, — скомандовал Ивайзуми. — А то знаю тебя, съешь половину на трейлерах, а потом полезешь ко мне за добавкой. — Круто, — Тендо громко потянул газировку через трубочку, — что Ивайзуми-кун столько всего знает про нашего Тоору-куна, — он выделил «нашего», как будто хотел в очередной раз подчеркнуть принадлежность Ойкавы к Шираторизаве. Ивайзуми на это не повелся и лишь поджал губы, кивнув головой. — Вас столько всего связывало. Раньше. Договорив, Тендо подул через трубочку в свой стакан с газировкой, наблюдая, как забурлили пузырьки. Похоже, он был слегка не в духе. — Нас и сейчас связывает, — возразил Ойкава. — Мы дружим с детства. — Да, конечно, — с легкостью согласился Тендо. Он вручил свой попкорн Ушиджиме, а стакан с газировкой, после секундной заминки, — возмутившемуся Ивайзуми. — Билеты, — пояснил Тендо. — Или, — он подергал бровями вверх-вниз, — кто-то из вас хочет залезть в мой задний карман, чтобы вытащить их? — Почему ты не убрал их в карман куртки? — проворчал Ивайзуми. — Так же удобнее. — Потому что в куртке он хранит карточки, мелочь и жвачку, — машинально ответил Ушиджима. Он слушал разговор в пол-уха — все внимание забирали афиши будущих премьер. На одном из плакатов молнии прошили молот, поднятый Тором в грозовое небо. Супер-герой был решителен, его доспехи и могучий вид вызывали невольное восхищение. Ушиджима решил, надо будет обязательно посмотреть этот фильм, когда тот выйдет в прокат. — Правильно! — широко ухмыльнулся Тендо. — Окей, мы забронировали места в последний момент, поэтому… сидеть придется по двое и на разных рядах. Предлагаю тянуть жребий, — он потасовал в руках билеты и выложил в ряд на ладони обратной стороной. — Все согласны? — Давайте скорее определяться, — поторопил Ойкава. — В зал уже пускают, а я не хочу пропустить трейлеры! — он выбрал крайний билет и озвучил место. — Седьмой ряд, одиннадцатое. — Ойкава, возьми мне, — сказал Ушиджима. Руки были заняты собственными закусками и попкорном Тендо. — Второй с краю, ближе к пальцам. Ойкава взял нужный билет, сразу перевернул его и произнес: — Седьмой ряд, десятое, — он улыбнулся, пожав плечами. — Мы сидим вместе. Скорее, Ушивака-чан, чтобы не пропустить трейлеры! — поторопил он. — Ладно, — с унылым видом произнес Тендо. — Можно было и не тянуть жребий. Знаешь, Ивайзуми-кун, этим двоим вечно выпадают общие тренировки, свободные места рядом и все в таком духе. Будто сама Вселенная шепчет, что это судьба, — он рассмеялся, и Ивайзуми тоже улыбнулся. — Быть рядом с Ойкавой — это, скорее, рок, — сказал он. — Тяжкое бремя. — Если кто и способен нести его до конца, — торжественно провозгласил Тендо, — то это Вакатоши! — Мы еще тут, — напомнил Ойкава с явным недовольством в голосе. Он даже помахал рукой, привлекая к себе внимание. — И все слышим! Может, прекратите нас обсуждать? — Нет, у нас наконец нашлась общая тема для разговора, — Тендо показал Ойкаве язык и забрал у Ушиджимы свое ведро попкорна. — Так вот, Ивайзуми-кун… — Не обращай внимания, — посоветовал Ушиджима, чуть наклонившись к Ойкаве. — Если хочешь, я поделюсь с тобой чипсами. Две неглубокие складки между бровями Ойкавы постепенно разгладились.

***

Национальный тренировочный центр располагался в северном районе Токио. Здание главного входа, облицованное плиткой, больше напоминало коробку, хоть и внушало особый трепет. — Круто, — протянул Ойкава, запрокинув голову. Встав так, чтобы в кадр попала часть названия и табличка с японским флагом и олимпийскими кольцами, он сделал первое селфи. — Ага, — согласился Ушиджима. Водитель, который привез их, мигнул фарами на прощание и вырулил с платной парковки. Академия Шираторизава выделила средства из собственного бюджета, а менеджерский состав волейбольного клуба организовал трансфер в оба конца. — Мы проведем тут почти все каникулы, — мечтательно протянул Ойкава, как будто ему предложили отдых в пятизвездочном отеле, а не интенсивные тренировки на национальных сборах. Хотя Ушиджима признал, сравнение вышло так себе, ведь это было в десятки раз круче любого отдыха. Ушиджима двинулся ко входу. Можно было не оглядываться; он знал, что Ойкава следует за ним попятам. — Через два года молодежный чемпионат, — сказал он. — Давай сделаем все, что в наших силах, — поравнявшись с Ушиджимой, Ойкава ослепительно улыбнулся, а потом выхватил телефон, и в глаза ударила вспышка передней камеры. — Упс, — пробормотал Ойкава. — Забыл ее отключить. Давай еще раз, — он обхватил Ушиджиму за плечи свободной рукой и поднял телефон, подбирая угол. — Эй, а ну расслабься, Ушивака-чан! От Ойкавы приятно пахло одеколоном. Пока он настраивал камеру, его волосы щекотали кончик носа и щеку Ушиджимы. — Я расслаблен. Это ты не можешь определиться с ракурсом. Ойкава проворчал: — Тут плохой свет. Ушиджима аккуратно вытащил телефон из пальцев Ойкавы. — Просто смотри в камеру, — посоветовал он. Все-таки сегодня в улыбке Ойкавы было что-то особенное. В груди потеплело, и уголки губ непроизвольно приподнялись вверх. — Вау, — удивленно прокомментировал Ойкава. — Да ты профи. Его внезапная реакция испортила селфи. Пришлось фотографироваться еще раз.

***

Ойкава давно хотел купить кроссовки. Он ждал открытия нового спортивного магазина весь месяц, постоянно о нем напоминал, но из-за учебы, дополнительных занятий и тренировок не смог выбраться из академии в назначенный день. Расстроенный Ойкава будил смешанные чувства. Чтобы унять его страдания, Ушиджима сам предложил съездить за покупками в выходной, мотивируя тем, что вместе веселее. Как ни странно, Ойкава оценил его порыв; даже улыбнулся. Правда, на магазины пришлось потратить половину воскресенья. Поезд слегка покачивало. Кондиционеры работали вовсю, охлаждая раскаленный воздух. Это почти не ощущалось в час пик, но когда людей становилось меньше, сидеть в футболке или майке в полупустом вагоне было очень зябко. Ойкава поморщился во сне. Уморившись за день, он привалился к плечу Ушиджимы, стоило им только присесть. Между расставленных ног Ойкавы стоял высокий пакет с новыми кроссовками. Ушиджима ограничился покупкой протеиновых батончиков со вкусом арахисовой пасты и шоколада. Ему редко хотелось чего-нибудь сладкого, в обычных десертах было недостаточно белков. И пусть в рекламе обычно привирали о волшебных свойствах батончиков, в небольших количествах они были неплохим дополнением к основному рациону. Думать о еде было куда проще, чем мысленно возвращаться к инциденту, произошедшему три дня назад. Во время тренировки на Ойкаву в прыжке налетел крупный первогодка. Оба рухнули на паркет, еще и проехались по нему пару метров. Ойкава поднялся не сразу; несколько секунд он пролежал на паркете, никак не отзываясь на окрики, и даже сейчас Ушиджима хотел выкинуть из памяти эти мгновения. Он впервые за долгое время по-настоящему испугался. Внутри вновь зашевелилось захлестнувшее его тогда отчаяние. Если бы Ойкава получил серьезную травму, Ушиджима бы лишился связующего. Ушиджима опустил взгляд; впервые ему выпала возможность рассмотреть лицо Ойкавы с такого близкого расстояния. Не то чтобы он специально искал повод, но и не воспользоваться шансом было сложно. Линии изящно складывались в прямые черты: спокойные — сейчас, исказившиеся короткой вспышкой боли — тогда. — Ушиджима?.. — сонно пробормотал Ойкава, — чего смотришь? Открыв глаза, он заморгал, прищурившись. — Болит? — спросил Ушиджима, кивая на забинтованную руку Ойкавы. Наверняка ободранный локоть начнет жутко чесаться, заживая. Но хорошо, что не перелом или разрыв связок. — Пустяки, — отмахнулся Ойкава и поерзал, устраиваясь удобнее. Ушиджима сполз на сидении, чтобы подставить плечо. — Спасибо. Женский голос объявил о приближении к нужной станции на двух языках, и тут шею обожгло дыхание Ойкавы. — Слушай, — сказал он. — В тот день… когда я упал… — М? — Ты так наехал на Юнохаму, что он теперь почти не разговаривает. Шарахается от меня на площадке. А когда видит тебя, то выглядит так, словно хочет сквозь землю провалиться. — Я не наезжал на него, — поправил Ушиджима. Улыбка тронула губы Ойкавы. — Твои слова… — Ойкава. — «Если что-то случится с моим связующим...», — продолжил Ойкава, безуспешно пытаясь скопировать интонацию Ушиджимы. — А ты ведь не договорил. Если что-то случится, то — что? Ушиджима задумчиво сцепил ладони в замок. А поймав на себе растерянный взгляд Ойкавы, отвернулся. — Мне не нужен другой связующий, — отчеканил он. — Я хочу и дальше играть с тобой. — Тебе не кажется, что иногда ты слишком много на себя берешь? — Нет, — отрезал Ушиджима, и, помедлив, коротко добавил, — извини. Как только объявили их станцию, он взял пакеты — свой и Ойкавы — и первым поднялся на ноги.

***

Жара давно спала, но дни стояли теплые и безоблачные. Дорога к круглосуточному магазину, находящемуся неподалеку от академии, пролегала через рощу. Идти под тенью вечнозеленых деревьев было прохладнее, чем под открытым небом. Небольшое помещение магазина было заставлено стеллажами, на которых громоздились товары. Широкий холодильник с напитками и боксами подпирал стену напротив кассы. Ойкава взял капуччино. Пока продавец нажимал кнопки массивного аппарата, Тендо сгрузил в пластиковую корзину семь упаковок Покки. — Что? — он пожал плечами. — Вы разве забыли, какое завтра число? — Одиннадцатое, — подсказал Ушиджима, переглянувшись с Ойкавой. — Правильно! — Тендо начал выкладывать на прилавок разноцветные коробочки: с молочным шоколадом, с клубничной глазурью и зеленым чаем. — Одиннадцать и одиннадцать — это же как день Святого Валентина, только в ноябре. Если будете себя хорошо вести, я даже поделюсь с вами. — Я не люблю печенье, — сказал Ушиджима. — Можешь оставить себе. — Тогда я поделюсь с Тоору-куном! — А мне-то оно зачем? — откликнулся Ойкава. — Та красотка из третьего класса все еще приходит за тебя поболеть, — Тендо мечтательно облизнулся, окидывая Ойкаву цепким взглядом. Ойкава спокойно взял стакан с кофе, поморщился и перехватил ближе к зарфу, чтобы не обжечься. — Что, завидуешь? — Ойкава самодовольно ухмыльнулся. — В последний раз она набралась смелости и даже заговорила со мной. Правда, это еще не значит, что я угощу печеньем именно ее. — Ну вот, мне стало грустно, что за меня никто не приходит поболеть, — Тендо вытащил из кармана куртки карту и протянул ее продавцу. — Но я все равно дам тебе одну упаковку, — он улыбнулся, вбивая пин-код. — Даже Вакатоши-кун иногда ест печенье. Ойкава замер у кассы. Вид у него был какой-то потерянный: застывшим взглядом он смотрел на стеллаж со сладостями. — Ты идешь? — позвал Ушиджима. — Ты любишь печенье? — вдруг спросил Ойкава. — Иногда ем. — Хорошо, — он торопливо зашагал к выходу, чуть не расплескав кофе. — Да ничего хорошего, — Ушиджима пожал плечами. — Бесполезные углеводы.

***

Ушиджима уже собирался пропустить рождественскую вечеринку в этом году, но Ойкава попросил его прийти. Тренер Вашиджо задержал их на целый час. Под конец тренировки футболка Ушиджимы стала совсем влажной; на ткани проступили темные пятна, и она неприятно липла к спине. Ойкава весь вечер сохранял спокойствие, и только в раздевалке, когда они остались наедине, его выдержка дала трещину. Привалившись лбом к своему шкафчику, он виновато сказал: — Я обещал Тендо-чану, что мы будем. — Ну, раз обещал, — ответил Ушиджима. Наверное, следовало напомнить ему, что не стоит давать обещания за других, но это же был Ойкава. Удивительно, порой Ушиджима позволял ему чуть больше, чем остальным. Уставшие и хмурые, они явились в самый разгар веселья и заняли места за угловым столиком. Громкая музыка окружила их; сливаясь с голосами присутствующих, она превратилась в густую и плотную завесу шума. Ойкава безуспешно пытался выдавить приветливую улыбку. Он напоминал потерявшегося ребенка. — Расслабься, — Ушиджима вытянул руку и прикоснулся к плечу Ойкавы. Тот вздрогнул. Повернув голову, посмотрел на пальцы Ушиджимы нечитаемым взглядом. В мерцающем свете черты его лица заострились. Ушиджима запоздало поймал себя на мысли, что сжимает плечо Ойкавы дольше положенного. — Так вот вы где, — сказал Тендо, опускаясь на свободный стул. — Круто, что пришли! Долго вас держали? — Нет, — ответил Ойкава, становясь привычным собой. Он расправил плечи и горделиво вздернул подбородок. Задумчивое состояние, в котором он пребывал все это время, развеялось, словно видение. — Закуски и напитки — там, — Тендо указал рукой. — И, кстати. Один раз — случайность, а два — уже совпадение, — он рассмеялся. Ушиджима посмотрел наверх; да, иногда он не замечал очевидного. Например, омелы над головой. — Похоже, мне следует изменить прошлогодние правила, иначе все полезные традиции пройдут мимо вас. — Я сейчас вернусь, — Ойкава поднялся из-за стола. Одернув рукава тонкого свитера, он направился в сторону туалета. — Тебе не кажется, что в последнее время Тоору-кун ведет себя странно? — спросил Тендо. — А еще он очень остро реагирует на омелу. Наверное, у него в средней школе была какая-то интересная история… может, неудачный опыт? — предположил Тендо. Ушиджима предпочитал игнорировать перемены, пока они не сказывались на игре Ойкавы. — Причем тут омела? Тендо приподнялся со своего места. Он захватил пальцами пучок искусственной травы с красными ягодами и серебряными снежинками. — Может, тебе следует с ним поговорить, Вакатоши-кун? Вы проводите много времени вместе. Тренировки, сборная. Вдруг у Тоору-куна что-то случилось. — Ты прав, — кивнул Ушиджима. — Я с ним поговорю. Ойкава нашелся в зоне отдыха. Тут было тихо; стены и двери отсекали праздничный шум. По комнате в хаотичном порядке были расставлены кресла, а в центре высилась искусственная сосна, увешанная позолоченными шарами. — Ойкава, — позвал Ушиджима. Подойдя, он занял кресло напротив Ойкавы. — У меня нет настроения веселиться сегодня, — вяло сказал Ойкава. — Прости, что притащил тебя с собой. Его расфокусированный взгляд был направлен вникуда. — Хочешь, уйдем? — предложил Ушиджима. Свою часть обещания, данного Тендо, Ойкава уже выполнил, а значит, их тут ничего не держало. — Хочу, — отозвался он, посмотрев на Ушиджиму. В глазах застыла благодарность. Когда они выбрались на улицу, небо заволокли седые тучи и сверху сыпались снежные хлопья. Высокие фонари ярко освещали широкую дорогу; в глазах рябило от обилия белоснежных всполохов в воздухе и на земле. Отсюда до общежития пешком было около получаса. Ойкава поправил шарф, Ушиджима спрятал нос в высоком воротнике пальто. — Что случилось? — спросил он. — Ничего, — ответил Ойкава. Оба смотрели под ноги, ведь так было проще разговаривать на скользкие темы. — Если дело в омеле… — Причем тут омела? — раздраженно бросил Ойкава и остановился. — Я не заметил, — сказал Ушиджима. — Мне все равно. Но если это важно для тебя, то я не против, — он в два коротких шага преодолел разделяющее их расстояние. Ушиджима сам не понимал, зачем предложил это. Раньше он никогда не целовался, лишь видел, как это делают в кино. Ойкава настороженно молчал, но и с места не сдвинулся, когда Ушиджима поднял руку и погладил его щеку холодными пальцами. Наверное, надо было закрыть глаза, но они пристально смотрели друг на друга — никакого веселья или смущения. Ушиджима наклонился. — Ты правда собираешься сделать это? — тихо уточнил Ойкава. Ресницы его подрагивали. — А ты мне помешаешь? Ушиджима легко, почти целомудренно прикоснулся к губам Ойкавы, но этого хватило, чтобы тот широко распахнул глаза и пораженно выдохнул. Ушиджима переместил ладонь на затылок, пальцами зарываясь в мягкие волосы. Он попробовал снова, на этот раз прижимаясь к губам Ойкавы по-настоящему. Они были мягкими, теплыми, а дыхание пахло клубничными конфетами.

***

В тот день на обед давали жаренную на углях рыбу, рис, мисо-суп, салат из водорослей и фрукты. — Поздравляю с третьим местом, — сказал Сакуса Киеми. Он встал со своим подносом в проходе и выжидающе уставился на Ушиджиму. Выглядел при этом слегка отрешенным, как будто его заставили читать учебник по философии. По всей вероятности, подошел Сакуса не просто так. Ушиджима повел плечами, выпрямляя спину, и проглотил кусочек рыбы с рисом: — Поздравляю со вторым, — ответил он. Ойкава окинул Сакусу хмурым взглядом и уткнулся в свой поднос, воздержавшись от комментариев. — Я присяду? Ушиджима кивнул. Ойкава метнул на него острый взгляд. — Вакатоши-кун, поможешь мне с блоком вечером? — спросил Сакуса, открывая черный металлический футляр для столовых приборов. Внутри был полный комплект: палочки, вилка, две ложки (столовая и чайная) и нож. К нему нередко обращались с подобными просьбами дома, в академии, но в национальном тренировочном лагере Сакуса был первым. Это пробуждало интерес. — Хорошо, — согласился Ушиджима. Каждый день, по двадцать минут в конце тренировок, они отрабатывали блоки и удары. Ушиджиму радовала дополнительная физическая нагрузка — она делала его сильнее. К тому же, Сакуса был вежлив и усерден. Вот только Ойкава начал вести себя странно: с каждым днем он все сильнее мрачнел, на тренировке отправлял в аут подачу за подачей. В какой-то момент Ушиджима подумал, что тот заболел. Но все вопросительные взгляды Ойкава игнорировал, а в раздевалке, когда Ушиджима спросил прямо, и вовсе отмахнулся. Это повторилось и на следующий день, и через день. — Ойкава, — заговорил Ушиджима уже в номере, когда вокруг не осталось посторонних глаз и ушей. Как представители одной школы, они жили вместе. Обычно это упрощало личные беседы: в почти домашней обстановке легко расслабиться, — но сейчас напряжение Ойкавы передалось Ушиджиме, и с этим необходимо было разобраться. — Что случилось? — Ничего не случилось, — небрежно пожал плечами Ойкава. Он лежал на своей кровати, уставившись в планшет. Если бы сейчас в комнате находился кто-то другой, Ушиджима бы не стал настаивать на продолжении разговора. Но это же Ойкава. Тяжело было смотреть, как он старательно делал вид, что все нормально. Ушиджима слишком хорошо чувствовал его игру, чтобы различать случайности и закономерность. — Я хочу пересмотреть финальный матч Чемпионата Европы, — Ойкава выглянул из-за планшета. Он не пригласил Ушиджиму присоединиться, даже не подвинулся на кровати. — Ты специально бил в аут, — сказал Ушиджима. Это прозвучало почти обвиняюще, ведь Ойкава прекрасно понимал, чего может стоить любая, даже самая незначительная ошибка. — Твои мысли не должны мешать команде. От этого зависит, попадешь ты в сборную или нет. Если ты не разберешься с беспорядком в своей голове… — То что? — Ойкава с вызовом посмотрел на него. — Что ты сделаешь, Ушивака-чан? Ушиджима всегда гордился своей выдержкой; она никогда не подводила его до этого момента. Сейчас же внутри закипела ярость, она поднимала что-то темное и мутное из самых потайных уголков души. Ушиджима до боли сжал кулаки и сомкнул челюсти, стараясь успокоиться. — Я поеду на чемпионат без тебя, — закончил он. Стоило взглянуть в лицо Ойкавы, как накопившийся гнев схлынул. В тот миг Ойкава выглядел почти беспомощно; лежал, уставившись в планшет, как будто не замечая, что экран давно потух. Ушиджима присел на кровать, аккуратно вытащил из ослабевших пальцев планшет и отложил на прикроватную тумбочку. — Иногда я тебя совсем не понимаю, — тихо отозвался Ойкава и сжал виски, растирая. Ушиджима подумал, что это должны быть его слова. — Я могу тебе помочь? — он осторожно накрыл ладонью плечо Ойкавы. Тот нервно рассмеялся. — Помоги мне с блоком вечером, — передразнил он, скривившись от раздражения. А потом демонстративно перевернулся на бок и подмял под себя подушку. В голове Ушиджимы вдруг само собой возникло слово, которым, наверное, можно было объяснить поведение Ойкавы. Их взаимоотношения и правда сильно изменились после рождественской вечеринки — отрицать это было бессмысленно. Нужно было действовать. Устроившись за спиной Ойкавы, Ушиджима зарылся носом в его волосы, вдыхая привычный аромат лосьона. Слегка оттянув назад ворот футболки, он поцеловал верхний выступающий позвонок. По телу Ойкавы прошла дрожь. — Ты ревнуешь? — прошептал Ушиджима, обнимая Ойкаву одной рукой. Как ни странно, тот не стал спорить. Но и в ответ не произнес ни слова. — Ты ревнуешь, — повторил Ушиджима, стараясь скрыть сквозящее в голосе удовлетворение. Он пробрался ладонью под футболку на груди Ойкавы и замер: под пальцами отчаянно колотилось сердце.

***

— Я давно тут не был, — предупредил Ушиджима, открывая дверь квартиры. Если быть точным, он не был тут с отъезда отца. После того, как родители развелись и отец переехал, квартира в Сендае пустовала. Раз в две недели приезжала уборщица: вытирала пыль, проверяла газ, воду и счетчики, — а отец оплачивал счета. Еще он оставил Ушиджиме ключи, разрешив пользоваться квартирой в любое время. — Волейбольный мяч, — заметил Ойкава, разуваясь. Он скинул с плеча лямку спортивной сумки и опустил на пол. Ушиджима выдал ему синие тапочки, а сам переобулся в черные с английскими надписями на подъеме. — Это твой? — Нет. Отец играл в волейбол, но ушел из спорта из-за травмы. Ойкава подошел к мячу и, наклонившись, обхватил ладонями. Осторожно погладил мягкий впалый бок, прошелся подушечкой указательного пальца по границе на стыке двух цветов. — Надо бы его подкачать. И убрать в шкаф, чтобы не валялся на полу. — Можем забрать в общежитие, — предложил Ушиджима. Ойкава согласно кивнул и даже улыбнулся. Возможно, идея ему понравилась. Они заказали еду через приложение, использовав бонусы, накопившиеся у Ойкавы за время каникул. Уже скоро на низком столике громоздились открытые пластиковые контейнеры, прозрачные крышки, бумажные пакеты и палочки. Ойкава выбрал фильм в онлайн-библиотеке и забрался на диван с ногами. Ушиджима передвинул в сторону пустой бокс от риса с остатками куриной отбивной в яйце, чтобы не загораживал экран телевизора. Устроившись на диване, он подложил под голову подушку и вытянул ноги. Бедро Ойкавы приятно согревало ступни. — Пока тебя не было, все время лили дожди, — Ойкава накрыл ладонью колено Ушиджимы, погладил, а потом переместился вниз, к щиколотке. Его прикосновение отозвалось сладкой дрожью в груди. Ушиджима не застал летних ливней. Мама решила, что им следует отдохнуть вместе, и увезла его к морю. Под жаркими лучами тропического солнца он загорел и слегка нарастил массу благодаря ежедневным тренировкам в спортивном зале. — Чем ты занимался целыми днями? — спросил Ушиджима, глубоко вдохнув. Он так сильно сосредоточился на ощущениях, что прослушал, о чем разговаривали герои фильма. — Я же скидывал тебе фотографии. Было очень скучно. Тренировки, семья, ничего особенного. Пару раз выбирались с Ива-чаном и Тендо-чаном в кино, но это было ужасно. Они невыносимы, когда вместе, — Ойкава улыбнулся, покачав головой. Приподняв низ штанины, он растер подушечкой большого пальца выпирающую косточку. Ушиджима заторможенно повернул голову к телевизору. На экране герои целовались в воде, залитые лунным светом, а в следующей сцене уже перебрались в кровать. События развивались стремительнее, чем в реальной жизни, хотя Ушиджима не смотрел предыдущие части и мог ошибаться. Он кашлянул, прочищая горло, и осторожно произнес: — Мы бы тоже могли так. Ойкава продолжал массировать щиколотку Ушиджимы. Он рассеянно смотрел на свою руку, а когда поднял голову, увидел лишь последствия бурной ночи героев. — Поломать кровать? — уточнил он. Ушиджима откинулся на подушку, пряча лицо в ладонях. Он не собирался предлагать ничего подобного, это получилось само собой. Фильм и прикосновения Ойкавы спровоцировали его. Они не виделись почти три недели, Ушиджима просто соскучился. Но если Ойкава поймет неправильно… — Ушивака-чан, — пробормотал Ойкава, все еще поглаживая щиколотку Ушиджимы. На его скулах вспыхнул румянец. — Я не против.

***

— Он сказал, что непременно станет лучше, чем Вакатоши-кун, — Тендо захихикал. — Я пожелал ему удачи. — И? — Как ты догадался, что это не конец? Ивайзуми сомкнул губы и посмотрел на Тендо, чуть прищурившись. От пристального взгляда тот поежился и обернулся, запустив пятерню в волосы. Вид у него был довольный, как у профессионального баскетболиста, забившего трехочковый. — Так вот. А я сказал, хочешь превзойти Вакатоши-куна — заполучи Тоору-куна! Но я забыл уточнить, что говорил о внимании на площадке. Ивайзуми рассмеялся. Тендо, сморщив нос, тоже не смог сдержать смешка. — Поэтому Гошики теперь всюду таскается за мной, — пожаловался Ойкава, вяло ткнув Тендо носком кроссовка под столом. — Он купил Ойкаве творожные булочки, — добавил Ушиджима. — Так много, что мы до сих пор их едим. Хочешь? У Ойкавы с собой. — Вы едите вместе творожные булочки? — переспросил Ивайзуми, все еще посмеиваясь. — Они все делают вместе, Ивайзуми-кун, — поделился Тендо. — Вместе на сборах, вместе поедут на Чемпионат, на дополнительные тренировки — тоже вместе. Завтрак, обед, ужин, занятия, подготовка к тестам. Так что, я почти и не солгал, когда… — Достаточно, — прервал его Ушиджима. Он думал, всякое может случится. Но даже если когда-нибудь Гошики Цутому и превзойдет Ушиджиму, он никогда не получит Ойкаву. В том смысле, в котором получил Ушиджима.

***

— Долго вы что-то, — Ушиджима свернул на дорожку, ведущую к спортивному залу. Он успел переодеться в волейбольную форму и умыться, пока восторженные первогодки из Карасуно блуждали по огромной территории академии. Их физическая подготовка немного удивила Ушиджиму — за ним мало кто поспевал на пробежках. — Кагеяма… из Китагава Дайчи, да? Он слышал несколько историй о Кагеяме и даже смотрел одну из его прошлогодних игр в средней школе. — Шираторизаве не нужен связующий, который не может полностью посвятить себя диагональному, — сказал Ушиджима, смерив Кагеяму тяжелым взглядом. — Меня полностью устраивает основной состав команды. По правде говоря, это Ушиджиме не нужен был другой связующий. Он слишком полюбил играть с Ойкавой, привык сражаться плечом к плечу. За последние годы волейбольный клуб Шираторизавы прочно закрепился в десятке лучших по стране, и двое его членов должны были сыграть на Юношеском Чемпионате Мира за сборную Японии. — Хотите сказать, что Ойкава-сан полностью посвящает себя диагональному? Невинный вопрос Кагеямы обрушил на Ушиджиму поток неправильных мыслей. И не во всех они с Ойкавой просто играли в волейбол. Задержав дыхание, чтобы справится с нахлынувшим возбуждением, Ушиджима ответил: — Больше, чем ты можешь себе представить. — Ты опаздываешь. Ушиджима обернулся и не смог сдержать улыбки. Ойкава стоял возле входа в спортзал, прислонившись боком к дверному проему и сложив руки на груди. Мелкий и шумный из Карасуно взвыл: — Это же Великий Король, Кагеяма! — Хината, заткнись! — прошипел Кагеяма. — Ойкава-сан, здравствуйте. — Склонив голову, Кагеяма вытянулся по струнке. Удивительно, как он мгновенно присмирел и собрался. Хината смотрел на Ойкаву большими восторженными глазами. Кагеяма дернул его за футболку: — Поздоровайся, — сквозь зубы процедил он. — Мы из Карасуно, приятно познакомиться! — протараторил Хината, копируя позу Кагеямы. Ойкава наградил их ослепительной улыбкой, а потом перевел взгляд на Ушиджиму. — А я думал, почему ты задерживаешься. Привет, Тобио-чан, давно не виделись. Какими судьбами? Когда Ойкава только поступил в Шираторизаву, его искусственная улыбка вызывала лишь раздражение. Потребовалось немало времени, чтобы разглядеть настоящие эмоции за крепким оборонительным щитом. Кагеяма отвернулся, изучая кроссовки Хинаты. — Мы хотели посмотреть, как вы играете. Ушиджима в три широких шага оказался рядом с Ойкавой. — Ну, если капитан не против, — сказал Ойкава, наблюдая, как лучи закатного солнца растягивают тени по земли. — Мне все равно, — ответил Ушиджима. — Ты же знаешь. Они переглянулись, и Ойкава расправил плечи. Кто-то из зала окликнул его. — Иду, — обернувшись назад, крикнул Ойкава. — Рад был повидаться, — он кивнул Хинате. — Тобио-чан, заглядывайте. — Вот это да! — громко прошептал Хината вслед Ойкаве. — В жизни он еще круче, чем на фотках! Эта фраза позабавила Ушиджиму. Хотя сам он думал так же.

***

Убедившись, что они остались одни в раздевалке, Ушиджима подошел к двери. Повернув ключ в замке до самого упора, он вернулся к своему шкафчику и принялся раздеваться. — Я так и не понял, зачем они приходили. — Ойкава убрал влажные волосы за уши. — Они даже на игру не остались. — Какая разница, зачем они приходили. Мы все равно победим, — равнодушно бросил Ушиджима и вытащил из сумки полотенце и гель для душа. — Ты взял шампунь? — Ты слишком самоуверен. У Карасуно сильный состав в этом году, — предостерег Ойкава. А потом, словно в подтверждение своих слов о самоуверенности, подошел к входной двери и дернул ручку. Обычно он доверял Ушиджиме, но всегда перестраховывался, когда они собирались совершить какую-нибудь глупость. — Да, взял. — Они проиграли Ивайзуми. Думаешь, стоит их опасаться? — Ушиджима подошел к Ойкаве со спины. — Тобио-чан очень талантлив, — протянул тот и зажмурился, когда Ушиджима пробрался ладонью под футболку и погладил живот. — У меня есть ты, — напомнил Ушиджима. Бесчисленные тренировки выстроили доверие, основанное на инстинктах. Шираторизаве достался лучший связующий префектуры; пока они с Ойкавой играли по одну сторону сетки, Ушиджима был уверен в победе. И теперь Ойкава принадлежал ему не только на площадке. Повернув голову, тот мазнул кончиком носа по щеке Ушиджимы, а потом поцеловал. Его губы были такими же мягкими, как тогда, в самый первый раз, а дыхание по-прежнему пахло клубничными конфетами.