Одна кровь

Уже с утра была праздничная атмосфера. Егор с Митей, переругиваясь, убирались по дому, дядя ставил пироги и хлеб в печку, мы же с тетей нарезали салаты и готовили горячее, чтобы накормить всю ораву гостей, которые будут съезжаться ближе к обеду. Матвей носился с реактивной скоростью между всеми, успевая разбросать только что собранные игрушки, выпросить на кухне вкусненькое себе или запачкаться сажей, помогая папе раздувать огонь в печке. Определенно, это маленький дьяволенок в теле обычного ребенка! Тем не менее, несмотря на суматоху и полную неразбериху, которые приносил этот чертенок, у всех было отличное настроение и предвкушение праздника. Вот и сейчас я с широкой улыбкой стояла в комнате у ребят, собираясь к застолью. Очень хотелось выглядеть мило и красиво. Поэтому одни французские косички заплетались и расплетались раз десять, если не больше, ведь все должно быть идеально. Слегка тронув ресницы тушью и губы прозрачным блеском, я осталась довольна увиденным в зеркале. Нужно было только надеть платье, и образ будет идеален. Я как раз купила себе очень милое синее платье с белым воротничком, длинными рукавами и свободным от груди силуэтом. Я только подмигнула своему отражению в зеркале и сняла домашнюю футболку, в которой сейчас готовила, как в комнату влетел Егор, смеясь в этот момент над очередной шуточкой дяди. — Упс. Парень замер на пороге, рассматривая меня. Я же в тот момент так растерялась, что в голове даже не возникло мысли прикрыться. Буквально через несколько секунд брат отмер и вышел из комнаты, довольно улыбаясь и не пуская сюда Митю, отговариваясь тем, что я сейчас очень занята. Блин, ну вот почему меня постоянно преследуют такие неловкие моменты?! Нервно посмеиваясь и пытаясь прогнать со своего лица румянец, я быстро оделась и вышла из комнаты. И как раз вовремя, поскльку именно в этот момент послышался звук затихающего мотора машины под окном. Интересно, кто же приехал первым? Я так соскучилась по своим многочисленным тетям, дядям, двоюродным братьям и сестрам. Но про приезд одного человека я забыла совершенно. Поэтому, когда он заходил в дом и поздравлял дядю Борю с днем рождения, мое сердце колотилось как бешеное, я не знала, как стоит поступить мне сейчас. Так что лишь молча стояла и ждала, когда же меня заметят. — Доча, привет, а ты тут что делаешь? — папа удивленно на меня посмотрел и раскрыл руки для объятий. Я неловко улыбнулась и подошла, обняв родителя в ответ. — В гости на зимние каникулы приехала пару дней назад. — Ох, что же не сказала, я бы тебя сам отвез! А мама где? — Дома, — я выбралась из рук папы и поздоровалась с его новой женой, Алиной, с которой он уже вот шесть лет живет вместе. Общение с ней у нас всегда было довольно нейтральным, но я искренне не понимала, что в ней нашел мой отец: бледно-рыжая, с веснушками, лишним весом женщина была старше года на три моей сестры, с которой у нас была разница девять лет, я никогда ее не видела с макияжем или нормальной укладкой волос, из-за этой неопрятности моя мачеха и выглядела гораздо старше, чем это было на самом деле. Мама, хоть и не выглядела идеально, все равно была гораздо красивее. Но не все ведь решает внешний вид, верно? Папа прошел в зал, по пути разговаривая с дядей. Меня же тут словно больше не было. Я нахмурилась, задетая таким отношением, но ничего не сказала, все еще обижаясь на ту ситуацию перед новогодними каникулами, когда встречу со мной променяли на мешок комбикорма. Но погрузиться в грустные мысли мне не дали, так как практически сразу же в дом зашла тетя Люда вместе с мужем. Ее громкий голос разнесся по всему дому, приветствуя братьев и поздравляя именинника. Эта строгая, уверенная в себе женщина всегда была моим примером в жизни. Достойно воспитать пятерых детей, из которых родных только две дочери (остальные мальчишки были приемными), многого стоит. Да, она могла и покричать на них, и была довольно серьезна, но так же она относилась и к себе, безукоризненно следя за своими манерами и внешним видом. Все, кто знал ее, были поражены ее душевным теплом и яркостью. И все же тетя была неидеальна, как и любой другой человек. У нее была одна очень вредная привычка, из-за которой мы, дети, боялись к ней подходить для объятий. Именно из-за нее мы с Митей практически синхронно отступили за спину старшего брата, надеясь, что тетя Люда обойдется только им. Но Егор не дал нам это сделать, спокойно развернувшись и вытолкнув меня на растерзание. Увы, женщина увидела меня и, широко улыбнувшись, двинулась обниматься. Вымученно улыбнувшись и шагнув к ней навстречу, я окунулась в ее родные объятья, все же немного напрягаясь, ожидая от тети ее привычного действия. И она не заставила себя ждать, укусив меня за ухо. Чтобы вы понимали, это не просто легкое прикусывание мочки губами, а достаточно сильный укус! В итоге, досталось и братьям, но моему уху от этого было не легче. Пока я стояла и потирала покрасневшее ухо, вспомнилась свадьба моей двоюродной сестры. Мне тогда было одиннадцать лет, Митя с Егором тоже были на ней. Проходило торжество в деревне, в доме у жениха. А так как нам с ребятами было довольно скучно, мы начали играть в прятки. Какой же была наша радость, когда мы нашли в подвале помимо обычной шеренги из банок с соленьями и картошкой огромный свадебный торт и много открытых целлофановых пакетов со сладостями. К торту так и не прикоснулись, так как все же понимали, что по головке нас за это не погладят, но вот конфеты мы в течение всей игры из пакетов таскали не раз. Вот и в очередной раз, когда мы с Егором выходили из подвала, перепачканные в шоколаде и довольные, как слоны после купания, умудрились наткнуться на тетю Люду. Она была немного подвыпившая, но сразу догадалась, что мы делали в этом помещении. И все же ругать нас не стала, только со смехом попыталась поймать нас и укусить, о чем сразу и заявила. С криками мы с братом убежали от нее на второй этаж, залетев в первую попавшуюся комнату. Мы переглянулись и тихо засмеялись, но тут же замолчали, так как услышали шаги на лестнице. Взгляд обоих заметался по двери, но на ней не было никакой защелки. Шаги приближались. Я медленно отступила от дверного проема, и тут мой взгляд упал на большой белый шкаф, что стоял по правую руку от нас. Решение созрело мгновенно, причем в голове у обоих. Через пару секунд мы уже сидели в тесном шкафу, между шуб и платьев. Егор прижимал меня к своей груди, так как иначе мы не помещались. Тяжелое дыхание, казалось, слышно было на весь дом. Азарт, страх и нервное возбуждение смешались в невероятный коктейль, темнота обостряла слух и осязание. Волоски над ухом легонько шевелились, пуская мурашки по коже от дыхания брата, а его рука продолжала прижимать меня за живот к нему. Стало жарко. Спустя пару минут я неловко поерзала и шепотом обратилась к старшему брату: — Похоже, уже можно выбираться… — Думаю, да, она ушла. Егор отпустил меня, и я бегом вылезла из этого душного шкафа. Свет больно резанул по глазам, так что пару минут мы пытались просто привыкнуть к освещению, после чего побежали снова играть. Правда к конфетам мы больше тогда даже не притронулись. Все мои воспоминания не заняли больше минуты, так что никто и не заметил моего ухода в себя. Мне стало интересно, так же ярко помнит Егор эти события, или они для него ничего не значили? Спрашивать, конечно же, я не стала, да и он бы не ответил. Он вообще с завидным упорством игнорировал меня в эту поездку. Застолье прошло довольно весело, я отшучивалась на вопросы тетушек и дядюшек про мальчиков, общалась с сестрами и братьями. Папа, сидящий в другом конце стола, даже ни разу не обратил на меня внимания, беседуя с братом. Зато Матвей буквально не слазил с моих колен, рассказывая о разных приключениях, которые с ним случились за все то время, пока меня не было. Хотя позже он и переместился на руки к другим, все равно малыш поднял мне настроение. Спустя пару часов практически все мужчины и часть женщин вышли из дома покурить. Папа с Алиной в том числе. Тихонько ковыряясь в селедке под шубой, что лежала сейчас на моей тарелке, я болтала с Митей о всякой ерунде. Потихоньку все начали заходить обратно, тетя Люда собиралась ехать домой, чтобы успеть доехать до темноты. Очень нежно попрощавшись со мной, не забыла пригласить нас с мальчиками приезжать к ней почаще. Только когда она уехала, я заметила, что и папы с его новой женой нет в доме. Подойдя к дяде, я негромко спросила о местонахождении моего отца. — Сережа? Так он уехал! А ты что, не успела с ним попрощаться? — дядя удивленно вскинул брови. — Нет… — я улыбнулась, старательно сдерживая слезы, — все в порядке. Я пойду немного полежу, а то голова побаливает, давно в таком большом скоплении людей не находилась. — Конечно, ложись на Егоркину кровать, там никто тебя трогать не будет. Я скажу остальным, что тебя не тревожили. — Спасибо. Я прошла в комнату и взглянула на двухъярусную кровать парней. И правда, если я лягу на верхнюю, никому не буду мешать. Скинув платье и надев ночнушку, которая как и остальные вещи хранилась в ящике комода именно в этой комнате, я забралась на кровать и уткнулась в подушку, только тогда позволив себе разреветься. Почему папа так поступает со мной? Он даже не поинтересовался, все ли у меня в порядке, не предложил поехать с ним. Тихо всхлипывая, я растирала слезы по щекам, жалея, что никому не могу рассказать о том, что терзает меня. В этот момент я ненавидела весь мир за его безразличие к маленькой девочке, которую обидел отец. Очень неожиданным для меня оказалось появление макушки Егора над бортиком кровати. Увидев мое состояние, брат негромко ругнулся и быстро забрался по лесенке ко мне. — Ну, маленькая, что случилось? Почему ты плачешь? — брат обеспокоенно смотрел на меня, сидя у ног и положив руку мне колено в успокаивающем жесте. — Это папа… он даже не попрощался, — я разрыдалась еще сильнее от участия юноши. При этом стараясь делать так, чтобы нас не слышали родственники, что сейчас веселились в зале. — Так, а ну прекращай реветь, — Егор нахмурился так, что кончики его черных густых бровей почти сошлись у переносицы, — я тебе что в детстве говорил? Что никому не позволю обижать тебя, помнишь? Мне ему позвонить? — Не нужно, — я попыталась улыбнуться ему, — разве это изменит его отношение ко мне? — Не знаю, но и не знаю, как тебя защитить от этого… Папа сказал, что у тебя голова болит, это правда, или просто причина, чтобы при всех не разреветься? — Болит немного. — Тогда давай поспи немного, станет полегче. Ты сейчас на панду похожа, — негромко посмеялся братишка, рассматривая мое лицо, и протянул платок, который прихватил с кровати младшего брата. — Спасибо, — я покраснела от его комментария и взяла вещь, пытаясь убрать следы от туши. — Не, ты так еще больше размазала, давай обратно и садись! — Егор нетерпеливо забрал тряпицу и, обхватив одной рукой мой затылок, второй начал аккуратно вытирать черные разводы на моем лице. Я замерла, боясь пошевелиться. Опять он меня удивлял своими действиями. И не скажешь, что еще пару часов назад именно он шарахался от меня, как от чумной. Он был таким серьезным и сосредоточенным, что я не удержалась и улыбнулась. Это было так мило, нежно и в то же время нелепо… Сидеть на верхнем ярусе двухэтажной кровати, пригибаясь, чтобы не упираться в потолок, среди цветастого постельного белья, в розовой ночнушке, напротив серьезного брата в белой рубашке, что не улыбаться было трудно. — Вроде все, давай-ка теперь ложись. — Ты посидишь еще немного? — Хорошо, спи давай, сестренка, — довольно улыбнулся Егор, когда я откинулась обратно на подушки. Я прикрыла глаза и немного вздрогнула, когда услышала его негромкий, практически на грани шепота, голос, что пел колыбельную, как когда-то давно в детстве. Солнце, мне кажется, ты устало светить. Солнце, мне кажется, ты просто устало Ляг скорей облака отдохни, Я поправлю тебе одеяло. Солнце, забудь обо всем, Я отменю все метеосводки. Хочешь, я буду беречь твой сон, Самый сладкий и самый короткий сон…*