Золотой цвет Кровавой Сакуры

По улице бежит девочка лет 8-9 с буханкой хлеба в руках. Ее длинные алые волосы развеваются на ветру, создавая некий «огненный хвост» вьющийся сзади. За малышкой, бежит огромный мужик с густой щетиной и запятнанным белым фартуком, он грозно размахивая кулаком, попытался поймать мелкую воровку которая стащила у него из магазина хлеб. Одежда девочки старая, обшарпанная и на несколько размеров больше чем нужно. Внезапно, воришка споткнулась и упала выронив кражу из рук. Мужик подбежал и понял что буханка уже не годна к продаже, а потому махнув на нее рукой, он удалился. Мелкая подползая к хлебу осмотрела его и поняла что он весь в грязи и песке. Да, несомненно, она бедная, но не настолько чтобы есть все что под руку подвернется. Живот издал измученный вой, оповещая о том что он не получал никакой пищи в течении трех дней. Всхлипывая и щеголяя, чуть ли не спотыкаясь о каждый камешек, бедняжка ловила на себе взгляды других детей, некоторые жалели ее, а некоторые смеялись. Она была здесь изгоем и терпела разные насмешки в адрес себя и своей мамы, которая любила «побаловаться» наркотиками, а затем приходя уже где-то в средину ночи, за волосы вытаскивать дочь с кровати и била, приговаривая о том какая она неблагодарная. Отцу вообще было плевать не бедную дочурку, а зачем ему эта бомжиха, когда есть два крепких сына и красавица жена. Единственным спасением ставали бабушка с дедушкой, дедушка был лежачий, а бабушка еле на ногах держалась, но они все равно помогали внучке. Девочка часто перебывала в компании хулиганов, участвуя в различных драках. Некоторые побаивались ее, так как ее взгляд был тяжелый, обремененный, лицо выражало лишь злость, а на руках нередко можно было увидеть кровь птиц или собак, которым она очень «любила» посворачивать шеи. В школе же дела обстояли несколько лучше. Социальный педагог жалела бедняжку и на переменках разрешала скрываться у себя. А когда ее не было, девочка просто молча стояла в коридорах, опуская взгляд в пол. Ее школьная одежда состоящая из розовой кофточки и серой юбки, всегда была чистая и выглаженная в отличие от дворовой. Эта самая кофточка и юбочка, были единственными нормальными вещами в ее гардеробе. У нее даже была первая детская любовь но… Добром это не кончилось. В день Святого Валентина малышка набралась смелости и сжимая в руках вырезанную из красного картона валентинку, шагнула за порог класса подходя к парте нравившегося ей мальчика, он как раз общался с друзьями и был повернут к ней спиной. Она незаметно, словно тень в момент ока оказалась возле него и легонько пальцем ткнула его в плече. Он обернулся и с выжиданием посмотрел на девочку, имя которой забыл. — Шу-кун, это тебе… — дрожащим голоском пропищала она, протягивая открытку в виде сердечка. Мальчик с интересом посмотрел на валентинку и открыл ее. — Н-нравиться? — с надеждой в голосе спросила она. Шу посмотрел сначала на нее, а потом на открытку и мило улыбнулся. Щеки девочки миленько порозовели, но в тот же миг, он разорвал сердечко пополам и кинул на пол, притоптывая его ногой. — Остановись! — Она опустилась на колени и хотела поднять открытку, но Шу наступил ей на палец. Послышался характерный хруст и она отдернулась. По ее щекам катились слезы, взгляд опущен в пол, а сама она, дрожала как осиновый лист, сжимая поломанный палец. — Да я никогда не приму от тебя открытки, будь ты последней девочкой на земле! Да я, твоего имени даже не знаю! Ты просто жалкая! — с неким торжествованием выкрикнул мальчик. Эти слова стрелой пронзили тело девочки. Ее словно током прошибло и она пошатываясь, от переполняющей ее злости, встала на ноги нещадно сжимая кулаки и закусив губу. — Меня зовут, Нацуо Кирино! — воскликнула она и понеслась на Шу с кулаками, ударяя того в скулу. — Тебе так сложно было принять открытку?! — Нацуо продолжала бить Шу, просто размахивая кулаками со стороны в сторону. И тут под руку попалась ручка. Кирино замахнулась ею и воткнула ее мальчику прямо в живот. Брызнула кровь, которая каплями покрыла ее лицо и одежду. Мальчик начал выть от боли скручиваясь на полу как гусень. Ее лицо обрело абсолютное равнодушие. — Просто умри, — прошептала она улыбаясь. — жалкий! — Последнее слово было сказано с некой издевкой. В класс вбежали учителя. Но Нацуо и ее сумки уже не было, окно открыто, а на подоконнике остались следы крови…