Все самое плохое

В ночь Рождества неведомые силы будто окружали Хогвартс и его окрестности, наполняя добродушием, волшебством и благополучием. Запретный лес терял свою суровость, сменяя ее на загадочность и первобытную красоту, а снег накрывал крыши белой вуалью, защищая от призраков ночи и порывистых бурь. В каждом доме люди мирились, говорили друг другу идущие от самого сердца слова, вместе украшали жилище, которое сразу становилось в тысячу раз уютнее. Большие хрустальные шары, сверкающие в свете разноцветных лампочек и мишуры; фейерверки, которым рады были даже взрослые, а малышня просто наблюдала восхищенными глазами... Все невзгоды в мире забывались, наступало благословенное волшебное рождественское затишье, время спокойствия и умиротворения. — Поттер, куда ты меня тащишь? Ответом было молчание. — Поттер, я не ель. Ни звука. Только мерные шаги, эхом раздающиеся в пустынных коридорах Хогвартса. — Поттер, ну хоть скажи, что собираешься делать? — Ничего такого, что могло бы повредить твоей хоречной мордашке. А будешь громко возмущаться, наложу Силенцио. Мордашка насупилась, всем видом показывая смертельную обиду. Жаль, мимические таланты Малфоя никто не мог оценить, потому что нес его Гарри, перекинув через плечо. В замке, как назло, осталось лишь два студента с Хаффлпаффа и три — с Рейвенкло, и те сейчас с подачи «великого Поттера» экспериментировали с Выручай-комнатой. Преподаватели же ушли отмечать праздник в Хогсмит. Большой Зал в этом году представлял собой поистине дивное зрелище: серебряные и золотистые свечи парили в воздухе посреди падающего снега, образовывая зодиакальные созвездия; на стенах заколдованная вязь длинной разноцветной мишуры изображала рождественский вариант символов факультетов. Огромная изумрудная змея со сверкающим узором вилась кольцами и старалась выглядеть как можно более представительной и устрашающей. Гордый золотистый лев с красной гривой и горящими глазами, готовый по первому зову броситься на защиту замка, бесстрашный и безрассудный, пытался дотянуться когтистой лапой до дразнящей его хвостом кобры. Пушистый черный барсук с глазками-бусинками, лежа на желтом коврике и воплощая само умиротворение, смотрел на эту бессмысленную вражду, давно переросшую в забавную игру. Он понимающе переглядывался с темно-синим вороном, чьи крылья и хвост были окантованы бронзой, а острый клюв выглядел очень внушительно. Вечное противостояние, ставшее историческим, — теперь просто дань традициям. Высокие пушистые ели красовались наколдованным снегом и разноцветными блестящими шарами на пушистых ветвях. Рядом располагался большой камин, в котором весело потрескивало оранжевое пламя, отбрасывающее янтарные искры. Этот свет дарил залу уют и тепло. — Поттер, ты можешь сказать, зачем посадил меня рядом с камином и повесил на шею какую-то дурацкую табличку? Гарри с видом всезнающего гуру посмотрел на связанного Малфоя и наконец снизошел до ответа: — Говорят, если ты в Рождественскую ночь отдашь все самое плохое Санте, он обязательно подарит то, что закажешь. — Поттер, ты совсем спятил после войны? Восьмой курс, а ты веришь в толстого дядьку с огромным шнобелем, в красной шубе и мешком всякой дряни? — А почему нет? — Его не существует. — Если ты его не видел, это еще не значит, что его нет. Мне до одиннадцати тоже не было известно, что магия существует. Часы пробили полночь. Полная луна, выглянувшая из облаков, тихо перешептывалась о чем-то с вечными спутницами-звездами, обсуждала тайны мироздания и делилась секретами красоты. Даже ветер затих, не желая тревожить наметенные сугробы, лишь изредка позволяя снежинкам вальсировать и рисовать в воздухе причудливые спирали. Все замерло в ожидании чуда. Все в этом мире ждало серебристого звона колокольчиков, стука копыт по крышам и исполнения самой заветной мечты. Грезы, надежды, желания — эйфория праздника никого не могла оставить равнодушно взирать на мир, превратившийся в сказку на одну ночь. Неважно, кто ты — маг или маггл, ты — человек со своими причудами и чувствами, эмоциями и ощущениями, который ждет чуда. А оно ждет, когда в него поверят, чтобы наконец-то свершиться. Во всех домах раздался перезвон бокалов, возгласы, фейерверки, искренние поздравления и чудесные пожелания. Миг любви и добра настал в этом жестоком мире. В глазах засияли искорки радости, на губах расцвели улыбки, щеки заливал румянец... Время раскрыло очередную загадку и дало ответ на один из многочисленных вопросов: «Что такое счастье?» Но решение для каждого было своим. И только сердце могло его найти. — Поттер. В ответ в который раз последовало молчание. — По-отте-ер… — Что? — Верь во что хочешь, но при чем здесь я? — А ты еще не понял? Я обменяю тебя на заветное желание. Или подарок. Как получится. — Это что, выходит, я — самое плохое, что есть в твоей жизни? — Может, и не самое... Просто ты — единственное, что этой ночью я могу предложить Санте для бартерной сделки. Малфой прислонился щекой к камину и горестно вздохнул. Что только не придёт в пустую гриффиндорскую голову… — И что же ты так хочешь получить? — Зачем тебе? — Я же должен знать, на что меня собираются менять. — Вообще, я много чего хочу: новую метлу, большой дом… — Эй, а где же легендарные благородство и забота о ближних? — Вот пусть они сами о себе и заботятся. Я для них даже Волдеморта убрал со светлого пути радости и процветания. И, вообще, что ты меня перебиваешь? Больше ничего не буду рассказывать. — Ладно, ладно. Так какое у тебя заветное желание-то? — Я хочу дракона. Такого, как во время Турнира на четвертом курсе. И любви. Большой и чистой. Да, любви и дракона. Я пока не решил, что для меня приоритетнее на данном этапе жизненного пути. — Поттер, ты спятил? На кой черт тебе дракон сдался? Кстати, их в Румынии полно. Вон, езжай к брату Уизела и любуйся хоть весь день. — А я хочу здесь, в Британии. Своего собственного, который не будет пытаться меня поджечь. И отсюда пока никуда не собираюсь. Вдруг меня Министром сделают. Ну, или преподавать пойду. — Поттер, драконы живут только в горах Уэльса. И согласие тебе никто не даст. — А если его подарит Санта, то сразу с разрешением. — Твоей твердолобости и неспособности рационально мыслить края не видно. Как твой Санта вместит в мешок дракона? — Он волшебный. И все может. Надо только верить. Малфой опустил голову, признавая поражение перед чужим упрямством. — А что насчет любви? Неужели у спасителя магического мира мало поклонниц? — Вот именно: они гоняются за моей славой и деньгами, смотрят щенячьими глазами, будто на экспонат в музее, и кивают, как болванчики. Гарри смотрел на танцующее пламя в камине и вспоминал неудачные отношения с Джинни. Все как-то не складывалось, любые дамские пальчики почти сразу ненавязчиво тянулись к его ячейке в Гринготтсе. — Поттер. — Ну что тебе? — Развяжи меня, а? — Боишься огромного красноносого дядьку? Да ладно тебе, будешь жить на севере в большом замке, рядом с эльфами. Станешь им помогать. — Поттер, дурак гриффиндорский, развяжи меня немедленно! — Малфой попытался выпутаться, но у него ничего не вышло. — У меня все затекло уже. И я замерз. Сам бы попробовал посидеть на каменном полу с дурацкой табличкой на шее. — Ну все, ты меня достал. Силенцио! Вообще, я хотел, чтобы ты меня разбудил, когда придет Санта. Собирался с ним договориться насчет подарка, но ты так вопишь, что у меня от тебя начинает болеть голова. Все, спокойной ночи. И, к твоему сведению, ты сидишь на меховом ковре. Малфой хотел сказать что-то еще, но заклинания, как, впрочем, и многое другое, славному представителю факультета Годрика удавались чрезвычайно хорошо. Часы пробили три. Ночь властвовала на земле, отдавая распоряжения и благосклонно принимая дары. Долгожданный перезвон колокольчиков и цоканье копыт наполнили серебристыми переливами округу. В лучах лунного света отразились большие резные сани, восьмерка попарно запряженных оленей и один главный, способный даже в самую суровую метель найти правильный путь и не сбиться с направления. Кто-то, одетый в красный сюртук и колпак, больше похожий на Хагрида в миниатюре, взяв мешок, спустился по дымоходу. В зале, освещенном сотней свечей, парящих в воздухе, спали двое. Один свернулся в большом кресле. На лбу виднелась морщинка, которая пересекала едва заметный шрам в виде молнии, в волосах кое-где пробивалась седина. Другой прижимался к теплому кирпичу камина. Он прошептал что-то вроде: «Не хочу на Северный Полюс. Там холодно», — и, устроившись поудобнее, снова устремился в неизведанные глубины сна. С улыбкой взглянув на странную табличку на шее, таинственный человек в сюртуке подошел к креслу. — Посмотрим, что же ты больше всего хочешь получить. Он провел рукой над темными вихрами, открывая самые сокровенные желания. Рождественское утро — самый прекрасный день на свете. Сколько радости дарит он детям своими подарками, загадками и еще не раскрытыми тайнами! Погода всегда стоит ясная, даже если ночью была сильная метель. Снег переливается на солнце, белым нетронутым покровом радуя глаз. Будто природа заново родилась этой ночью, чтобы со свежими силами прожить пока не наступивший год. Гарри пошевелился и сразу открыл глаза. — Так и что же подарил мне Санта? Идем искать дракона! Предвкушающе потирая руки, он повернул голову, и взгляд наткнулся на странную картину: под елью, закутанный в белое одеяло и перевязанный большим алым бантом, спокойно спал Драко Малфой. — Что это такое?! Малфой вздрогнул и проснулся от всеобъемлющего гриффиндорского возмущения. — Что?.. — Где мой дракон? Малфой скосил глаза на окантовку в виде милого бантика. Странная мысль закралась в его голову. — Поттер. — Нет, ну что это такое?! — Поттер! — Что? — Придурок, что ты написал на табличке? — Как что? Так и написал: «Отдаю Санте все плохое, хочу Дракона и Любви». — С какой буквы? — То есть? — С заглавной или маленькой? — Конечно, с большой. Надо же подчеркнуть важность желания. — Поттер, ты слабоумный идиот! — Почему? — Сам не догадываешься? Знаешь, что написано у входа на ленте под гербом? — Э-э-э... — Мерлин, Грейнджер так и не сумела заставить тебя прочесть «Историю Хогвартса». А мы, помнится, даже ставки делали. — При чём здесь замок? — Там написано: «Не буди спящего дракона». — И к чему это?.. — Поттер, «Дракон» на латыни «Draco». — Точно. А мне все покоя не давало, почему там твое имя? Думал, и здесь Малфои все проплатили. Постой, это что ж получается — ты мой подарок? А где любовь? Гарри подошел к не совсем хорошо соображающему с утра, но теперь уже своему Дракону, осмотрел презент Санты, задумчиво пощупал бантик и решительно взвалил подарок на свои могучие гриффиндорские плечи прямо так, закутанным в белое одеяло. Малфоя накрыло ощущением дежа вю. — Поттер, что ты делаешь? Опусти меня немедленно! — Ну, ты же мой подарок, — ответил Гарри, продолжая подниматься по лестнице. — Куда ты меня тащишь? – каким-то не особо возражающим голосом спросил Малфой, теребя в руках красную ленточку. — Будем играть в игру — возбуди, кхм, точнее, разбуди спящего дракона. — Поттер, условия буду ставить я! И я не пойду в вашу красно-желтую гостиную, от которой рябит в глазах, и буду издеваться над Уизелом, и называть Грейнджер грязн… Ой, порожек! Поттер, осторожней, я не мешок с тыквами! Куда ты меня свалил? На свою кровать? А зачем? Так вот. Я буду называть Грейнджер гря… Поттер, прекрати. — Ты что-то хотел сказать? — спросил Гарри, оторвавшись от разворачивания подарка. Малфой задумался на секунду, но оставил это неблагодарное занятие. Мелькнула мысль, что поклонницы уж точно не будут счастливы такому дракону у их героя, но с этим они как-нибудь разберутся.