В погоне за счастьем

Вот уже ровно неделя, как Люси портит нервы своему брату у него же дома – взял же он на свою голову сестру к себе! А та уже преодолела свою депрессию из-за неудачных отношений, полностью погрузилась в работу и поиски завещания, съедая мозги своего брата чайной ложечкой! Мишель наблюдала за взаимоотношениями брата и сестры со стороны, изредка округляя глаза в удивлении и отрицательно кивая своей головой, которую предварительно подпёрла своей милой ручкой. Её даже забавляло то, что, ссорясь, Люси и Стинг всё больше и больше приходят к чему-то общему: они стали вспоминать свои семейные традиции, по вечерам все вместе собираются за ужином и делятся своими удачами, спорят об общих делах. Мишель даже показалось, что Люси вошла во вкус этого общения с братом. Стинг терпел все упрёки и психи Люси, потому что понимал, как сильно ей в последнее время достаётся, но с собой поделать ничего не мог, со своим дурным характером, если быть точнее, поэтому каждый божий день ссорился с сестрой, а эти ссоры чуть ли до драки не доходили!.. Вот такой вот цирк происходил между этими людьми, хотя, это всё больше стало напоминать семейные отношении. К слову сказать, Минерва так и не вернулась от своей матери обратно к Стингу домой – она всё ещё не хотела находиться в одном здании с его сестрой. Но всем от этого стало только лучше, поэтому о ней никто, кроме Стинга, не вспоминал. И то, Стинг вспоминал о ней только тогда, когда с его кредитной карточки, которую он любовно предоставил своей невесте, списывалась кругленькая сумма. Стинг демонстративно закатывал на всё это глаза, но держался, как настоящий мужчина, ещё не плакал. Но всё ещё впереди… *** Сегодня Люси была очень злой, а узнали об этом Стинг и Мишель совершенно случайно: входя в особняк своего отца, Люси хлопнула дверью так, что витражное стекло сразу же разбилось. С этого момента все боялись к ней даже обращаться, включая Мишель, Стинга и мистера Ричарда. - Позовите горничных немедленно! – Кричала разъярённая Люси с первого этажа. Горничные быстренько покинули библиотеку, где сейчас находилась семья девушки со всеми им помогающими. - О, а вот и сестрёнка приехала. Наверное, машину не смогла с первого раза завести. – Подшутил над Люси Стинг, облокачиваясь на спинку любимого кресла его отца. В этот момент в библиотеку влетела Люси. - Вы нашли ключи? – Своим ястребиным взглядом девушка сразу же прожгла плоть двух своих подчинённых, поэтому те быстренько начали что-то искать. Кинув сумку на столик, девушка резко села на замшевый диванчик и властно посмотрела на мистера Ричарда. – Есть новости? - Тот показал ей на шкатулку. – Что там? - Это ключи, Мисс Хартфелия, предположительно среди них есть ключ от сейфа… - Вы ещё не пробовали открыть? – Люси устало закатила глаза. - Никак нет, ждали только вас… - А, что, без меня уже даже ключи трогать нельзя?! – Рявкнула она. – Могли бы уже и проверить все! – Обратилась она уже к брату и сестре, вставая с дивана. – Давайте сюда вашу шкатулку, сил моих больше нет! Как только в руки Люси попала заветная вещица, сразу же стало понятно, что она намерена идти до конца: в шкатулке лежало около пятидесяти различных ключей, но девушка не отчаялась. - Начинайте проверять. – Приказала она служанкам. Те бережно взяли шкатулку, повертели в руках… И только спустя полчаса было проверено всего-то ключей десять. – Ой, я не могу, как маленькие! Дайте мне ключи сюда!.. Тут уже за дело взялась настоящая девушка, которая намеренно шла к своей поставленной цели: хрупкая Люси Хартфелия, которая выглядела как восемнадцатилетняя девчонка, резко схватила связку ключей и начала пробовать каждый из них. Через пять минут половина из оставшихся ключей не подошла к замку, как вдруг… - Открыла! – Гордо заявила Люси, провернув ключ в замке сейфа два раза. Но дверцу она пока что не решилась открывать. Все с нетерпением ждали открытия сейфа. Все ждали, что завещание будет именно там. - Стинг, если в этом сейфе сейчас мы найдём завещание, то я обещаю, что не буду портить тебе нервы и жизнь ровно три дня… - Заговорщицки произнесла Люси. - Почему только три? – Удивился парень. - Ну, а куда же ещё больше?! Тут Стинг-то и понял, что от своей сестры ему не избавиться… - Открывай уже! – Не выдержала Мишель, смотря на свои наручные часы. Люси открыла дверцу, с замиранием души смотря на содержимое сейфа: две стопки каких-то бумаг, покрытых пылью. Девушка немедленно вынула их оттуда и положила на стол, вытирая с них целый слой пыли. На титульном листе этих бумаг большими буквами было написано: «Документы на усыновление…», а после этих двух слов не было ничего, словно имя, которое было там вписано, вырезали или стёрли наждачной бумагой. Пролистав эти документы и не найдя хотя бы одного имени, Люси села на ближайшее кресло и тупо посмотрела на эти бумаги, поправляя свою причёску. - Что… Что всё это может значить? – Она подняла глаза на Мишель и Стинга, у которых были точно такие же лица: безнадёжно-удивлённые. – Это значит, что у отца есть ещё один ребёнок?.. Или… Или кто-то из нас и есть тот самый ребёнок, которого усыновили?.. Никто не смог и слова вымолвить по этому поводу. Стинг молча смотрел на Люси, недоумевая, оценивая сходство между собой и ей. И с каждой минутой ему всё больше казалось, что они ни капли не похожи. Совсем. После он точно так же осмотрел Мишель и не нашёл ничего общего с собой, зато нашёл сходство Люси и самой младшей сестры: тот же взгляд, те же манеры… Не говоря ни слова, Стинг встал с кресла, направляясь к выходу на широкий балкон. Он думал о том, что, возможно, этот усыновлённый ребёнок семьи Хартфелиев и есть он сам. Отсюда всё, что объясняет вечные ссоры с отцом, упрёки в его адрес и прочее. Он думал о том, что эта новость станет для всех слишком шокирующей, а если ещё и подтвердится то, что он — приёмный сын Джуда Хартфелия, то не видать ему всего того, о чём может быть написано в завещании. Стинг нервно вытащил из своего кармана пачку сигарет. Закурив, он немного прокашлялся — он так давно не брал в руки эту невыносимую гадость, но в данный момент немного позволил себе расслабиться. Он сделал глубокий вдох, после чего большой клуб дыма вышел из его лёгких наружу, словно облако. С каждой секундой мужчина мрачнел всё сильнее и сильнее. Он не мог даже предположить, к чему он, Мишель и Люси сейчас пришли. - Стинг?.. - Голос Люси был слегка грустный, казалось, что она считает себя виноватой во всём, хотя, это было бы очень странно: Люси Хартфелия никогда не признает своё поражение даже голосом, даже поддрагивающими губами, даже маленькая мышца на её лице никогда не вздрогнет! Такое уж воспитание — девушка из высшего общества должна… Девушка из высшего общества должна… И кто вообще придумывает эти правила! - Люси… - Выдохнул Стинг очередной клуб дыма из своих лёгких. - Боюсь, загадок даже больше, чем мы предполагали… Страшно только то, что все нам их предстоит разгадать… - Сможем ли мы это сделать… - Люси подошла к Стингу сзади и обняла его со спины. Он немного удивился, ведь ещё минут сорок назад он слышал, как она одним ударом двери из-за своего плохого настроения разбила огромное витражное стекло. - Стинг… Как бы там ни было, что бы мы сейчас ещё не нашли в этих бумажках… Прошу тебя, давайте не будем бросать друг друга… Кроме нас троих никто не сможет всё это разгадать, открыть, найти… Вместе мы должны идти до конца… - Люси. - Строго отрезал парень, поворачиваясь к девушке и резко хватая её за хрупкие плечи. - Люси, дорогая… Я всем обязан нашей семье, и сейчас, когда приходит понимание всей этой ситуации… Я навсегда останусь с вами… Девушка уже плакала, ведь она понимала, что документы на усыновление могут быть чьими угодно, но только из них троих. Стинг прижал к себе сестру, подняв свой взор вверх. *** -Думаю, установить, чьё имя стоит в заглавии документа, можно очень легко и быстро. Но это не меняет исхода нашего главного события: поиска завещания Джуда Хартфелия. Наша главная задача остаётся только в том, сможем ли мы найти его в ближайшее время… - Тихо произнёс мистер Ричард. - Я думаю, что вы все, прожив со своим отцом полную жизнь, претендуете на место наследника. - Меня не волнует, кто из нас станет главным наследником. - Стинг говорил голосом морально убитого человека. Ох, кто бы знал, сколько сил ему потребовалось, чтобы сейчас произнести хотя бы эти слова! - В данный момент я хочу знать имя, которое стоит в этом документе… - В этот же момент, когда Стинг договаривает свою фразу, в комнату бесцеремонно врывается женщина, явно не просто так сюда пришедшая, и перебивает мужчину: - Не думаю, что это будет сложно узнать! - Она надменно улыбнулась, смотря прямо в душу через глаза блондина. - Есть копия этого документа… Стинг немедленно вскочил со своего места и быстро подошёл к женщине: - И где же она? - Он грозно смотрел на неё, и только когда он начал рассматривать лицо женщины, он кое-что заметил: он знал её. Знал где-то на молекулярном уровне, где-то на уровне интуиции, что ли… - Кто вы такая?.. Женщина рассмеялась. - Что же, не узнаёшь меня! - Она надменно улыбнулось, и тут же Стингу стали понятны прописные истины: перед ним стояла никто иная, как его родная… Мать. Та же надменная улыбка, которая хуже льда бьёт по сердцу, тот же цвет волос, даже не смотря на то, что женщина имела слегка седоватый оттенок… Лицо, черты которого точно были скопрованы и вставлены в лицо Стинга. - Вижу, ты уже узнал меня, дорогой мой. Вот мы и встретились наконец-то!.. *** Спустя некоторое время, когда Стинг, его новоиспечённая мама, грустная Люси и ничего не понимающая Мишель посидели за столом, пообщались, стало понятно много вещей, даже нашлись ответы на некоторые интересующие вопросы. Однако, у Стинга с каждым ответом на его вопрос в голове образовывалось ещё пять вопросов, на которые он пока что не мог ответить. - Я не считала нужным говорить тебе, что семья Хартфелиев — не твоя родная семья. Я избегала тебя всю жизнь, и, ох как вышло — ты стал членом этой семьи! Вот никто бы не поверил, что Стинг, мой сын, будет богат! Это же уму непостижимо!.. - Распиналась женщина, смеясь. Она считала, что Стинг никогда не был достоин всего того, что у него сейчас есть. Она надеялась, что однажды он узнает о том, что он не родной сын Джуда, после чего кинется на поиски своих родных родителей. Но Джуд был не глуп, он заключил сделку с этой женщиной, что до конца его дней Стинг будет жить в их семье, носить его фамилию (однако, именно смена фамилии Стинга дала ему понять, что что-то может пойти не так). - Я не думаю, что вы могли поступить так бесчеловечно со своим сыном из личных побуждений, мисс… - Тихо произнесла Люси, вставая из-за стола и направляясь к барной стойке, чтобы в очередной раз налить себе коньяк и выпить этот жгучий напиток. Нет, не из любви к этому напитку, а из той боли, что сейчас притаилась в её душе. - О, моя милая, как тебя там… - Женщина снова засмеялась. - Я не должна быть сейчас к тебе снисходительна, к сыну тоже. Мне придётся сказать всё честно: деньги в жизни человека играют важную роль, и многие, когда их настигает нехватка этого важного ресурса, готовы пойти на всё, лишь бы заполучить их. Мне пришлось пожертвовать сыном… - Да как ты смеешь так говорить! - Крикнула Люси, с грохотов поставив на барную стойку бутылку дорогого коньяка. А ведь её силы в данный момент хватило бы, чтобы разбить эту бутылку о стол. - Как ты, такая сука, можешь говорить так о своём ребёнке!.. - Ну, ну, девочка, мы ещё не перешли с тобой на ты. - Она смеялась. Смеялась в лицо собственному сыну, которого отдала в совершенно незнакомую семью только из-за своей прихоти, из-за жажды стать знаменитой и богатой. - Мне не нужно было переходить, из-за уважения я бы, может быть, и перешла бы на «ты» нормально, но о каком уважении к ТЕБЕ может вообще идти речь?! Я не потерплю, что в моём доме сейчас будет находиться самый прожжённый любовью к себе человек!.. - Успокойся, Люси. - Из-за обеденного стола встал Стинг, строго смотря то на сестёр, то на свою мать. - Довольно разыгрывать этот цирк, и так уже всё понятно. Люси, положи бутылку на место, Мишель, вставай, нам пора ехать… - Ох уж этот взгляд, в котором ззастыла вся пустошь мира… Сейчас раздражённой Люси хотелось крепко обнять Стинга и уехать домой. - Мистер Ричард, мы ждём вас завтра в это же время. Все свободны, прислуга должна навести порядок в доме… - А как же я? - Усмехнулась женщина, вставая из-за стола. - Ничего мне сказать не хочешь? Стинг обернулся к ней, посмотрел долгим и упорным взглядом на свою мать, после чего отвернулся обратно к сестре и произнёс: - Убирайся отсюда как можно скорее, и никогда не попадайся мне на глаза. Это стало точкой, которую нужно было поставить именно сейчас. Женщина поняла его, поэтому тут же ретировалась. Только уже дома Стинг дал волю своим чувствам, разрушив весь свой бар. Люси смотрела на это и понимала, что сейчас она ничего не сможет сделать, она не сможет помочь ему справится со своим горем. Но она чувствовала, насколько сейчас важно её присутствие здесь, в его доме, рядом с ним. Ей казалось, что не будь здесь её, Стинг мог что-нибудь сотворить с собой. Парень, вдоволь проявив свои чувства битьём посуды, заплакал, отправляясь на второй этаж по винтовой лестнице. Люси жестом приказала прислуге убрать место разрушений Стинга, после чего отправилась наверх за ним. В его комнате было темно, даже ночные шторы были плотно закрыты. Казалось, что Стинг таким образом пытался спрятаться от всего мира. Люси подошла к нему, лежащему на кровати, тихо вздохнула, посмотрела на уже высохшие после слёз глаза и поняла, что не может сейчас даже уйти в другую комнату: она чувствовала ответственность. Через полчаса в комнату заглянула служанка и сообщила, что всё убрано. Люси приказала всем покинуть дом. Мишель она разрешила ночевать у друзей, не хотела, чтобы малышка видела своего брата таким. Брат… Как много в этом слове… Стоит только задуматься: ведь, по сути, мы так называем только самых близких людей, возможно, это лучшие друзья, люди, которые рядом… Но самое высшее — это человек, в котором течёт такая же кровь, как у тебя. К сожалению, Люси сейчас не могла понять, захочет ли она называть Стинга своим братом или нет вновь, ибо сердце упорно кричало, что нет почти ничего, что могло подтверждать их кровное родство. - Стинг, как же так… Почему всё так несправедливо в нашей с тобой жизни… - Люси заплакала, тихо произнося эти слова. Стинг слышал её, он уже не спал. - Люси… - Он привстал со своего места и увидел её… Она была такая домашняя, в милой короткой пижамке розового цвета, на ногах белые тапочки, с плеч едва спадает белый шёлковый халатик… Она была прекрасна, как никогда. Никто не мог сейчас сравниться с красотой Люси в его глазах: никакая Минерва Орландо, которая, кажется, тратит деньги с его карточки ежесекундно, даже ночью, никто другая, никто не может сейчас стоять вместе с Люси на одном пъедестале. Девушка смотрела на него глазами, полными боли только за него, и он прекрасно это чувствовал. Хватило пары секунд, чтобы Стинг понял, что эту девушку сейчас необходимо обнять, прижать к себе… Так он и сделал, не теряя ни секунды более… - Столько лет прошло, но такая ужасная правда ранит хуже любого ножа, Люси… - Произнёс полушёпотом Стинг, когда Люси прислонилась к нему, чтобы быть ещё ближе. - Столько лет я был уверен, что то, что я к тебе чувствую, и называется любовью между братом и сестрой… Я всегда думал о том, что ты скажешь, когда я тебя обниму, когда поцелую тебя в щёку… Знаешь, тогда, на выпускном, я не хотел, чтобы ты начинала отношения с Локи. Я хотел, чтобы ты вечно была моей… Я не хотел тебя делить ни с ним, ни с отцом, ни с кем-то ещё!.. Но меня так грубо отшили. Отец сказал одну вещь, после которой я не смог больше носить твою фамилию. Он сказал мне, чтобы я никогда не прикасался к тебе. Я не мог лишить себя этого наивысшего дара, Люси, однако, так и вышло… Люси слушала всё это, прикрыв глаза и глотая свои горькие слёзы. Сейчас она осознала, что совсем не брата своего любила. Она любила Стинга, приёмного сына своего отца. Если бы все знали об этом, всё могло бы случиться совсем иначе… - Люси, я… Я не смогу без вас с Мишель, прошу вас, останьтесь со мной навсегда… - Голос Стинга дрожал. - Нет, Стинг… Мы же всегда будем вместе… Я никогда не позволю нам отдалиться хотя бы на шаг!.. - Девушка говорила тихо и еле разборчиво, но всё, что было нужно, парень смог услышать. Люси заснула на руках у Стинга, после чего он смог спокойно любоваться ею всю ночь…