Искру изменить нельзя.

      Оставшись на скамейке, Оптимус тяжело провентилировал. Ничего. Сейчас это уже не было страшным. Теперь не страшно оставаться одному, верно? Что может случиться? Всё ведь хорошо. Он просто ждёт возвращения Мегатрона. Просто сидит и ждёт. Всё хорошо.       Прайм немного расслабился, устало откинувшись на спинку скамейки и расслабляя напряженные плечевые сегменты. С тихим скрипом, ранее прикрытые бронёй, плечи опустились.       Мимо проходили разные боты, к счастью для него, совершенно не обращая внимания на сидящего Оптимуса. Они шли по своим делам, им не было никакого дела до окружающих. И это тоже было хорошо.       Он немного улыбнулся, запрокинув шлем и уставившись в раскидистую крону экзотического дерева. Странный цвет. Вроде и голубой — цвет неба на Земле — и красный. Нет, скорее розовый. Или все же красный? Наверное, что-то среднее.        Интересно, какое воспоминание он вызовет? Кровь? Кровь невинных людей, погибших под манипуляторами захватчиков их планеты? Да, возможно, но… что-то уж слишком негативно, верно? Может цвет? Просто цвет? Краска его корпуса. Просто цвет.       Оптимус почему-то вздрогнул, на всякий случай взглянув на остатки красной брони. Ох, она давно уже не была красной. Отдалённо напоминала его, но не более. Наполированный до блеска. Даже слишком вызывающего блеска.       А некоторые хозяева любили сдирать его краску. Медленно, мучительно. С каждым толчком. Оставляя отметины, которые потом тщательно полировались и сводились.        Знаете, как плохо осознавать, что ты именно интербот. Не пленник. Не лидер, который стоит за правду. Пусть побитый, грязный, измученный, но всё ещё лидер. С яркими, пусть и содранными и почти невидными красками. Гордый командующий, которого будет не жалко спасать.       А здесь что? Его корпус каждый раз чинили, снова и снова, возвращая в божеский вид. Придавая блеск и пошлый, мерзкий шарм, которым должен обладать настоящий соблазнитель. Каждый раз, после всего, что с ним делали, он в итоге оставался невредимым. Он не мог уйти в деактив, когда хотел. Ему не давали. Его чинили. Блокировали отсек с камерой Искры, чтобы не вырвал. Не затушил её.       Оптимус снова вздрогнул.       Он оставался актив. Красивый, наполированный в грязной камере, но что-то в нём изменилось. Да, конечно, выражение фейсплейта, но ещё и краски. И, пожалуй, это было самым важным. Выражение лицевой можно поменять, оптику можно искусственно сделать ярче, но краски… краски не вернуть.       Иногда Прайм задумывался, почему у Мегатрона нет краски. Просто серебристый цвет металла с темными фиолетовыми вставками. Бот заметил, что при отчаянии трансформера сам корпус не сереет. Сереют краски на нем.       Он помнил, что лидер десептиконов когда-то давно красил себя в белый цвет. Да, белый с красными вставками. И выглядел, признаться, очень неплохо. Но потом он перекрасился в серый. А в серый ли? А перекрасился ли вообще?       Бот усмехнулся. Бред, конечно, но, может, Мегатрон тоже испытывал это? Это состояние? В такой же степени. А его серая краска была не серой. Она была белой. Когда-то давно.