Новый Год "по-Влуногордовски"

      Элиот одновременно любил и ненавидел Новый год. Для него этот праздник — начало чего-то нового, кардинально отличающегося от того, что он уже прожил. Но именно новогодняя ночь убивает в нем любые надежды. Его отец. Брюнет никогда не понимал, почему его отец плохо к нему относится и за что он заслужил такое обращение к нему. Он никогда не требовал к себе много внимания, не требовал денег, да по сути он ничего не требовал, кроме одного — человеческого отношения к родному сыну. Но с годами ничего не менялось, и самому Элиоту попросту стало все равно на их с отцом разборки. Ему всего-то нужно выдержать нападки отца с безразличным лицом, пока сердце разрывается на части от обиды, а душа плачет от безысходности.       Зачастую Влуногорды праздники не отмечают. Такие события, на которых они собираются всей семьей, можно пересчитать по пальцам. Дни рожденья матери и отца, ну и Новый Год, ведь праздник-то семейный. Однако этот Новый год должен был пройти неформатно: прошел слушок, что отец настолько занят работой, что не приедет. Влуногорд младший про себя облегченно вздохнул. «Хоть один раз я смогу его отметить с легкой душой» — подумал про себя парень, наблюдая, как его мама мельтешиться по их с братом квартире в процессе готовки. По квартире уже витал очень вкусный запах запеченной курочки в медовом маринаде, напротив дивана стояла большая нарядная елка, которую они с братом долго наряжали. Новогодние концерты даже стали приносить ему радость, а на душе было спокойно и уютно. Но это продолжилось ровно до того момента, пока по квартире не раздался дверной звонок. Брюнет слегка вздрогнул и насторожился. В доме не хватало только Даркомины. «Ну, значит это сестрица, нечего так переживать» — подумал про себя Элиот, но к входной двери все же повернулся. Дверь открыл Экзот. Да, Элиот угадал, это была его сестра, но пришла она не одна. — Отец! — радостно вскрикнул Экзот, обнимая мужчину.       Элиот вжался в диван. Все его надежды на хороший семейный праздник рухнули в одночасье, как карточный домик. Как только Экзот закончил теплое приветствие с отцом, брюнет подозвал брата к себе. — Эй, ты говорил, что его не будет, — шепотом сказал Элиот, косясь в сторону отца, которого в радостных объятиях сжимала миссис Влуногорд. — Я тоже думал, что его не будет… — так же тихо сказал Экзот, и было вполне похоже, что он не врал. — Это я его привезла! — с радостным воплем встряла в разговор братьев Даркомина, обнимая обоих.       Вопль радостной Дарины естественно привлек внимание Влуногордов старших. Элиот мысленно проклял несколько раз свою сестру и отвел взгляд в сторону, дабы не смотреть в глаза собственному отцу. Он прекрасно знал, что увидит в его взгляде: злость, презрение, ненависть. — Я подумала, что Новый Год — это обязательно семейный праздник, поэтому должны присутствовать все члены семьи, — продолжила свою мысль брюнетка, отпустив многострадальных братьев. — Надеюсь, никаких проблем? — Нет, просто ты же знаешь, как я… — Я тоже не жалую твоего присутствия здесь, сосунок. — послышался строгий голос отца.       Влуногорд младший вздохнул. Ну вот опять. Этот холодный голос, эти нотки ненависти в нем. Хотелось бежать отсюда как можно дальше, лишь бы больше никогда больше не выслушивать все скверные слова, обращенные к нему отцом. В комнате повисло гробовое молчание, которое вскоре прервалось тонким голосом его матери, которая пыталась убедить мужчину не заводить ссоры под праздник. — И что же мне тогда сделать? — довольно громко сказал Элиот, перебивая собственную мать. Его взгляд был опущен в пол. — Ты и сам знаешь что. Просто исчезнуть.       Брюнет на миг заметил, что голос отца был словно ножом, который оставлял глубокие порезы на его душе. Усмехнувшись, Элиот встал, взял с вешалки свою куртку и встал лицом к выходной двери. — Как пожелаешь. — Элиот, стой! — вскрикнули хором Экзот и их мать, но было уже поздно.       Вновь повисло гробовое молчание, которое вновь продолжилось не долго. Даркомина с грустным выражением лица то и дело повторяла, что хотела как лучше, а Экзот уверенно повернулся лицом к отцу и с серьезным выражением лица взглянул на него. — Отец, надо поговорить.

***

      Время неумолимо двигалось вперед, оставляя считанные часы до наступления Нового года. В это время на улице почти никого, лишь время от времени одинокие фигуры в зимней одежде словно проплывали по городским аллеям и улочкам в целях докупки нужной провизии на новогодний стол. Кажется даже атмосфера вокруг заряжена новогодним чудом, только Элиоту было совсем не до того. В мыслях была полнейшая каша. Сколько раз он себя убеждал не обращать внимание на слова отца? Сколько раз он делал вид, что ему все равно? Ровно столько раз ломался его внутренний стержень. Порой ему так хотелось услышать от отца «Я так горжусь тобой» или «Ты молодец», но, увы, это всегда были лишь мечты. Он всегда хотел хоть маленький кусочек любви от него, потому старался быть послушным. И даже не смотря на его показушное «безразличие», Элиот в глубине души любил его и хотел от него того же. Как все дети от родителей. Как все сыновья от отцов. Подарки на новый год ему всегда делал его брат, хотя на бирке всегда было написано «От папы». Как же порой было больно осознавать, что ты пустое место для собственного отца. Что ты — помеха, не больше. За всеми этими раздумьями Элиот не заметил, как забрел на центральную аллею их парка, которая была абсолютно пуста. Тусклый свет фонарей терялся на фоне разноцветных огоньков гирлянды, которые, как казалось брюнету, были повешены тут совсем зря. Парень шел, время от времени утопая в своих мыслях и пиная снег под ногами. Лишь тихий скрежет снег под чьими-то ногами заставил его отвлечься от мыслей и поднять взгляд. Перед ним стояла Мона с легким непониманием на лице. — Что ты тут делаешь, Элиот? Уже такое время, скоро ведь Новый Год.       Парень мог бы задать аналогичный вопрос, однако пакет с продуктами в руках у девушки дал понять, с какой целью она выбралась на улицу. Тихо вздохнув, он лишь взглянул Шанон в глаза и та моментально все поняла. Мона знала про его отношения с отцом и прекрасно понимала, что он тут сейчас делает. — Думаешь, бегство — этот способ избавится от всех проблем? — Он сам это подтвердил. Открыто сказал, что мне там не место. Изначально его вообще там не должно было быть. — Он не хотел ехать, чтобы не портить праздник тебе. Подумай об этом. Я так полагаю, что его притянула Даркомина. Я права? Элиот лишь промолчал, и Мона поняла, что попала в точку. — У него просто было много работы, не более. — И ты думаешь, что он просто так бросил бы работу, если бы это было что-то настолько важное, чтобы работать в новогоднюю ночь? Не глупи. Пусть он и не любит тебя так, как остальных, он приехал к своей семье. Да, ты — его семья, ее часть. Неотъемлемая. И твой отец прекрасно это понимает. Знаешь… Мы с Мариэль почти не видим своего отца. Для нас Новый Год — это радостный повод, ведь это единственный день в году, когда мы его видим. А теперь представь, что ты совсем не видишь своего отца. Тебе хорошо? Или же… Ты все же скучаешь?       Влуногорд младший застыл на месте, обдумывая слова подруги. Ведь он никогда не ненавидел своего отца. Он любил его, хоть и прятал свою любовь глубоко в душе. Но, увы, это было не взаимно. Это было так с виду. А что, если копнуть глубже? В глубины души главы семейства Влуногордов? Вдруг, там все же найдется немного места для Элиота… — Даже если ты для него — ничто, пусть он будет для тебя чем-то. Хотя бы ради своих родителей вернись домой, а там, поверь, все будет совсем не так, как ты думаешь.       Сказав это, Мона похлопала Элиота по плечу и на миг ему показалось, что она даже улыбнулась. После этого она дальше последовала домой. — Стой, — окликнул девушку брюнет, пока та далеко не ушла. — С Новым Годом. Мона замерла, но поворачиваться лицом не стала. Лишь обернувшись назад, она сказала: — И тебя с Новым Годом.       Усмехнувшись, парень проводил подругу взглядом, а затем и сам медленно последовал домой, попутно обдумывая все, что сказала ему Мона.

***

      В квартире Влуногордов кипела легкая паника. Самый младший член семьи ушел на ночь глядя неизвестно куда, и это волновало всех, даже… его отца. Экзот провел серьезную беседу с отцом, мало надеясь на то, что это поможет, но пойти на компромисс аля «никто никому праздник не портит» все же удалось. И вот входная дверь открывается и на ее пороге оказывается Элиот, которого тут же сбили с ног Даркомина и Экзот. — Глупый-глупый Элиот, зачем ты это сделал?! — вопили оба в один голос. Влуногорд младший тепло улыбнулся и похлопал обоих по спине.       Брюнет уже хотел было объясниться, но тут его перебил отец, подойдя к сыну поближе. Его строгий взгляд ни на долю не смягчался, но, казалось, что именно сейчас опасаться было нечего. — Не делай так больше, идиот. С Новым Годом.       Влуногорд младший застыл. Мужчина неуверенно протянул ему коробочку в праздничной обертке. Удивленно взглянув ему в глаза, Элиот так же неуверенно взял коробочку в свои руки и улыбнулся. Он понял, что все, что говорила Мона — чистая правда, пусть и многое пришлось прожить и вытерпеть ради этого момента. — Спасибо!       Элиот мог с уверенностью сказать, что это будет лучший Новый Год в его жизни. Ведь наконец-то произошло то, чего он так давно ждал: он получил пусть и своеобразный, но кусочек любви и внимания отца, и этому он был безумно счастлив.

Впервые Элиот Влуногорд поверил в новогоднее чудо…