Поздравляю...

Старое, казенное двухэтажное здание. Приглушенный свет по периметру просторного помещения секционного зала и яркий дневной над одним из столов. Склонившись над телом, высокий мужчина уверенно выполнял свою работу. Тихо позвякивали инструменты о столик, установленный по правую руку. Еле слышался звук бегущей воды из лежащего вдоль тела короткого шланга, прикрепленного к водопроводному крану. Где-то неподалеку слышались приглушенные голоса, хлопали двери, эхом отзывались чересчур громкие телефонные звонки. Еще тише и дальше звучал шум города за закрашенными окнами морга. Распрямившись, Слава повел плечами расслабляя после длительного пребывания в одной позе устало занывшую спину. На инструментальный столик легла очередная склянка с нужными образцами. Последняя на сегодня. Позвав санитара для помощи, он взялся за маркер, чтобы нанести шифр, когда его обхватили знакомые руки, проскользнув подмышками и сплетаясь в замок под служебным, замаранным кровью, клеенчатым фартуком. — Ты только резких движений не делай, — предупредил его шепот за спиной. Холодные с мороза губы почти невесомо коснулись шеи чуть ниже линии роста волос. — Я так удачно зажмурился и мне бы не хотелось открывать глаза до тех пор, пока ты не выведешь меня из этого безбожного места. — Тогда у нас проблемы, — усмехнулся Слава, стягивая перчатку с одной руки и накрывая ею холодные пальцы. — Серьезные? — лоб неожиданного гостя ткнулся в затылок мужчины. — Не очень, — улыбнулся мужчина, чувствуя на шее щекотное дыхание. — Что ты делаешь? — Дышу тобой, — просто отозвался визитер. — Ты понимаешь, что в этом адовом месте совсем нечем дышать? — и чуть слышно прибавил: — Только тобой. — Илька, — почти беззвучно выдохнул Слава, крепче сжимая родные ладони, сплетаясь, срастаясь с ними каждой клеткой. — Тебе ещё долго? — ответное движение рук и новое прикосновение губ. — Нет, я уже закончил. Осталось только убрать… Почувствовав, как едва заметно вздрогнул Илья, Слава, усмехнувшись, качнул головой. — Давай-ка мы выведем тебя отсюда, моя храбрая льдинка. — А давай! — согласился Илья, по-прежнему не открывая глаз. С «моей» он попозже разберется. Наедине. Против «храбрости» и «льда» он не возражал, но вот причисление его к женскому роду… Послушный уверенной, сильной руке он был выведен в широкий коридор, и только тогда осмелился чуть приоткрыть глаза, чтобы убедиться в правильности ощущений. Да, широкий и ярко освещенный коридор, и… Славка. Широко улыбнувшись, Илья наконец-то взглянул в такие знакомые, родные глаза. — Привет, — только и смог вымолвить он, перед тем как его рот закрыли коротким, но страстным поцелуем. Вынув из кармана ключи, Слава вложил их в ладонь Ильи. — Подожди меня в моём кабинете. Я быстро управлюсь. Ещё раз коснувшись губ фигуриста, не целуя, а лишь обозначив свои намерения на будущее, Слава исчез за дверью секционного зала. Подбросив на ладони связку ключей, Илья развернулся было к лестнице, когда его взгляд натолкнулся на мелькнувший в дальнем конце коридора рыжий хвостик. — Моя прекрасная леди! — разнеслось эхом по просторному помещению. — Могу я рассчитывать на чашечку Вашего ароматного и душевного чая? Появившаяся в дверях кабинета смеющаяся молодая женщина, кивнула и сделала приглашающий жест рукой: — Проходи, что уж с тебя взять… — А если с меня можно взять фото и автограф одного жгучего брюнета испанского происхождения? — хитро улыбнулся Илья. — Ты шутишь?! — забавно приоткрыв рот, замерла на пороге Нелля. И видя, как молодой человек отрицательно качает головой, только шире распахнула глаза. — Не шутишь?!!! Так чего же ты ещё там, а не здесь!!! Нелька, подпрыгнув от нетерпения, скрылась в глубине кабинета, щелкнула кнопкой чайника и загремела посудой. Вот что делает с фанаткой обещанный привет от кумира. Усмехнувшись, Илья посмотрел на двустворчатые металлические двери и, тяжко вздохнув, снова толкнул створку, не забыв при этом крепко зажмурится. Обернувшись на звук открывшейся двери, Слава беззвучно рассмеялся при виде появившейся в проёме забавно сморщенной мордашки Ильи с закрытыми глазами. — Я буду у Нелли, — приговорил тот чуть в сторону от Славы. — Хорошо, Иль, — кивнув ответил мужчина. И лишь потом сообразил, что можно было и не кивать. Бросив взгляд на закрывшуюся дверь, он с лёгким сожалением вернулся к работе. Тепло медленно и верно растекалось внутри, согревая лучше солнечного света и лишь где-то глубоко, в самом потаенном уголке сердца, царапалась и колола острыми, неудобными краями тревога. Кивком подозвав мнущегося неподалеку санитара, Слава приступил к уборке стола. Молчавший парень, споро и ловко выполнял указания эксперта. К его чести надо было признать, что он сумел совладать с собой, подобрать челюсть с пола, не краснеть и не возмущаться от увиденной ранее сцены. Да, Илька кого хочешь натренирует своими выходками, а уж к его внезапным визитам сюда местные привыкли и подавно. Сотрудники морга повздыхали, поворчали, но свыклись. Илья умел обаять, рассмешить, расположить к себе, да и Слава был здесь в чести и на своем месте. Мужики мужиками, нормальные, с понятиями, а уж кто кого и когда их не касалось. На том и порешив, коллеги спокойно воспринимали нестандартную пару. А те старались не афишировать и не провоцировать друзей и знакомых, оставляя все свои нежности за закрытыми дверями. Покончив со всеми делами, Славка выцепил партнёра из лапок счастливой Нелли и, усадив в машину, рванул в сторону дома. С трудом удерживая скорость на грани максимально разрешенной в городе, он летел по вечерним улицам. Внезапно, ему на плечо легла голова Ильи, рука которого пробралась между пуговиц пальто. — Славка, я так соскучился...— стиснув зубы и стараясь не реагировать на пальцы, кружащие уже под расстегнутой рубашкой, он лишь крепче сжимал руль и едва сдерживаясь, чтобы не свернуть в ближайший проулок. — Илья! Мы расшибемся! — рявкнул Слава, когда шаловливая ладонь накрыла его пах. Раздавшееся в ответ довольное хихиканье и ткнувшийся в шею холодный нос Ильки, вмиг развеяли всю серьезность, вызывая на лице мужчины ответную, непроизвольную улыбку. — Ну держись, камикадзе. Дай только до дома доехать, — процедил Славка сквозь зубы, чувствуя лёгкие поглаживания там, где так и осталась лежать рука фигуриста. Расхохотавшись, Илья все же руку убрал, но глаза так и остались прикованными к любимому профилю. — Славка, я правда соскучился, — повторил он чуть слышно. В ответ его руку накрыла горячая, крупная ладонь, лежащая до этого на рычаге коробки передач. — Я тоже, Илька, я тоже, — пожав пальцы, проведя большим по раскрытой ладони, Слава нехотя вернулся к управлению машиной. На плече довольно посапывал Илья. Непродолжительное путешествие по вечернему городу и вот уже показались огни родной пятиэтажки. Припаркованный перед окнами автомобиль. Старый подъезд без лифта. Третий этаж. Знакомая до каждой трещинки дверь. Ввалившись в прихожую, Илья с удовольствием потянул носом воздух. Пахло Славкой, им самим и самой разнообразной смесью запахов: деревом, кожей, парфюмом… Здесь пахло домом. Бросив небольшую дорожную сумку на пол, Илья обернулся к закрывавшему входную дверь мужчине. — Свят… Подняв на него потемневший взгляд, Слава в следующий момент впечатал гибкое тело в ближайшую стену. Сминая губы, врываясь в жаждущий рот своим языком он ловил, глотал, слизывал срывающиеся с любимых губ стоны и прерывистые, шумные вздохи. — Илька, зараза моя ненаглядная… Чудовище… — руки обоих, путаясь и мешая друг другу, спешно искали и находили застежки, пуговицы, молнии… Одежда постепенно, но сдавала свои позиции, складываясь на полу в извилистую дорогу к спальне, которую проделала пара. Хриплые, не сдерживаемые более звуки, принадлежали уже обоим, когда Илья вывернувшись из объятий Славы развернулся, склонился над его пахом, лизнул гордо стоящий в полной боевой готовности член мужчины, тогда как его собственный, истекающий смазкой был не менее жадно обласкан губами, языком, ртом партнёра. Горячие Славкины ладони мяли, сжимали и слегка разводили идеально округлые, упругие, благодаря тренировкам, ягодицы. Илька стонал, подавался бедрами навстречу, каждый раз все полнее и охотнее погружаясь во влажную, горячую глубину, не забывая и самому все жарче и глубже принимать немалое достоинство любовника, скользить языком по поступившим венками, уздечке, обхватывать губами открывшуюся рубиновую головку, слизывать выступающие капельки смазки и тонуть, тонуть, тонуть в ощущениях, запахах, дрожи, тесноте и влажности, в ответных ласках… Выгнувшись ещё сильнее, уронив голову на бедро мужчины, Илья протяжно застонал, когда самый кончик языка обвел сжавшееся кольцо мышц. Один раз. И ещё. И ещё… Когда же он скользнул внутрь раздвигая эластичные, поддатливые складочки, Илья не сдержавшись легонько прикусил внутреннюю поверхность Славкиного бедра, вызывая этим ответную дрожь. Когда же к дразнящим, возбуждающим сверх меры, движениям языка прибавились лёгкие, почти невесомые, поглаживания пальцев Илья взмолился, цепляясь руками за бедра партнёра: — Славка… возьми уже… не могу больше. Рука, протянувшаяся было к члену, чтобы сдержать поступающий оргазм, была перехвачена рукой мужчины. Развернув Ильку, мягко опустив его головой на подушку, Слава навис над ним, удерживая себя на локтях, касаясь любовника только там, где два члена тесно прижатые друг к другу, подрагивали, пульсировали, скользили рядом, смоченные слюной и смазкой… — Повтори! — склоняясь к припухшим, покрасневшим губам, почти приказал Слава. — Повтори, — уже прося простонал он, накрывая рот любовника и упираясь головкой в кольцо мышц. — Повтори… Подняв руки, зарываясь тонкими пальцами в густые волосы, охотно отвечая на жадные, не сдержанные поцелуи, обхватив ногами торс мужчины, Илья едва заметно толкнулся навстречу: — Свят… — на мгновение задержав дыхание, чтобы свыкнуться с распирающей наполненностью, Илья выдохнул и вновь повторил: — Свят… мой Свят… Славка мой… А дальше было только тягучее, возрастающее по спирали наслаждение приправленное маленькой толикой легкой боли и собственного бессилия, когда сильные руки полонили, взяли в плен подрагивающие пальцы, не позволяя прикоснуться ни к себе, ни к нему. Только так — глаза в глаза — соединённые, спаянные в единое целое, разделившие страсть и саму жизнь, они кончили почти одновременно. Почти. Только почувствовав дрожь партнёра, судорожно сжавшиеся стеночки вокруг своего члена, только увидев запрокинутую голову и приоткрытый в беззвучном крике рот, Слава отпустил себя и через пару толчков догнал Илью, изливаясь глубоко внутри жаркого, желанного тела… Перекатившись на спину, выйдя из партнера, но не разрывая объятий, Слава устроил поудобнее обмякшего, все ещё чуть подрагивающего Ильку. Подтянул откинутое в сторону одеяло, накрыл покрытое испариной любимое тело. Посмотрев на счастливо посапывающего, задремавшего Илью, он и себе позволил расслабиться. Удовлетворение и бессонная ночь сделали своё дело и вскоре на кровати спали двое, так и не разорвавшие объятий. Первое, что увидел Илья, когда распахнул глаза спустя пару часов, был серьёзный изучающий взгляд Славы, лежащего рядом. — Что? — напрягшись, спросил он, принимая сидячее положение. Слава повторил его действие и, сев рядом, коротко бросил: — Рассказывай. — О чем? — Обо всем. О погоде, о турнирах, о соперниках… О том, почему ты дома накануне своего очередного этапа Гран-при… Поморщившись, Илья вздохнул: — Уже доложились… И кто? Мама? Светлана Петровна? — Мама, Светлана Петровна, — передразнил Слава. — И с десяток записей на YouTube с одной очень интересной открытой тренировки. — Чёрт… — Насколько все серьезно? — Пока не знаю… — Илья, вот чем ты думал, скажи мне?! — перебил его Слава. — Олимпийский сезон. Тяжеленный. Ты — действующий чемпион! О чем ты думал, когда шёл на этот прыжок?! — А что ты хотел?! — вскочив с постели, Илья принялся расхаживать по комнате, едва заметно прихрамывая на правую ногу. — На прошлых Играх у меня было два соперника: канадец и я сам. А на этой… Если придираться к технике, то человек шесть, а если не придираться, то вся дюжина. Чтобы победить мне надо безупречно, безошибочно откатать обе программы. И с максимальными баллами. Их я могу получить только с пятым четвёрным в программе. Только с пятым максимально сложным прыжком. Аксель я ещё не докручиваю, но Лутц у меня получается! Мне только чуть-чуть не хватило высоты… — Иль, ты маньяк! Тебе чуть-чуть не хватило мозгов! — и не глядя на насупившегося любовника, Слава продолжил: — Тебе что Светлана Петровна талдычила весь подготовительный сезон? Только без травм! Ты со своей программой, даже без супер-прыжка набираешь баллов больше, чем соперники, но тебе же надо прыгнуть выше головы! Ты же Крылов! И чего ты добился? Травма! За три гребанных месяца до этой скотской Олимпиады! Остановившись, Славка с удивлением посмотрел на широко улыбающегося Илью. Вопросительно взглянув в смеющиеся глаза, он ещё больше опешил, когда тот подошел и прижался к нему, обнимая за шею. — Славка! — выдохнул Илья, потираясь носом о его подбородок… — Ты ругаешься… Ты так сильно за меня переживал? — Илька… — вмиг оттаяв и растеряв всю воинственность, Слава стиснул его в объятиях. — Я уже полгода живу с зомби, который думает только об одном. Об Олимпиаде. Я знаю, что ты делал и делаешь для победы, а теперь представь, что я почувствовал, когда ты упал? Что я почувствовал, зная, что почувствовал и подумал в тот момент ты? И ты не позвонил вчера вечером, как обычно. И когда я раз за разом набирал твой номер, то попадал только на автоответчик. И ты даже не представляешь какие мысли сидели и сидят в моей голове… — Слав, прости! Я был в самолёте, потом просто забыл его включить. Я так спешил к тебе… — А как же Гран-при? — прошептал Слава. — Я снялся. Подожди, ничего не говори, — накрыв ладонью открывшийся было рот, остановил его Илья. — Я снялся. Мне не позволили врачи участвовать в этом этапе. И, что уж скрывать, боль в колене. Соответственно, пропустив этот этап, я автоматически пропускаю и финал. Впервые за шесть лет. Скорее всего, я пропущу и национальное первенство, но мой рейтинг в мире и действующие титулы олимпийского чемпиона и чемпиона мира позволяют мне участвовать в Играх минуя сито отбора. Надеюсь травма и время на восстановление позволят тоже… Я не сдаюсь, Слав. И повторения событий четырёхлетней давности не будет. Я хочу победить. Это важно для меня. — Поверь, я знаю. — Поэтому я и вернулся: мне нужен ты и Вадим… — Какой ещё Вадим? — опешил Слава. — Здрасьте! Еремин! Какой же ещё! Кто ещё знает мои суставы и связки вдоль и поперек, как не он? — Но мне-то ты почему сразу не позвонил? — Я предпочитаю плакаться на твоем плече воочию, а не по телефону, — выдохнул Илья, захватывая и слегка прикусывая нижнюю губу мужчины. — Плакаться... Илька!!! — рука фигуриста мягко скользнула по обнаженной коже. За разговором оба как-то подзабыли, что, мягко говоря, не совсем одеты. Присохшие к коже потëки спермы не считаются же за одежду? — Что? — расплылся в улыбке Илья, чувствуя эрекцию Славы от своих действий. — Убью! — поцеловав смеющиеся губы, отрезал Слава. — Отлюблю, а потом убью, чтобы больше не мучиться! — Убей! — согласился Илья. — Но сперва в ванную… Славка сдержал обещание. Отмыл, отлюбил, убил… Илья умирал этой ночью не раз, и не два. И только под утро, когда город начал пробуждаться, удовлетворенные любовники заснули в перевернутом гнезде из сбившихся подушек, одеяла, простыни… — Илья! Ты хромаешь! — первое, что выдал Вадим, когда его порог переступила знакомая парочка. — Здорово! — только сейчас, протянув руку для приветствия, поздоровался травматолог. — Привет! — кивнул Илья, аккуратно усаживаясь в кресле. — Я не от травмы хромаю… — неожиданно смутившись, буркнул фигурист. — А от чего? — перевел взгляд с одного визитера на другого врач. — Его спроси! — взорвался Илья, кивнув на посмеивающегося Славу. — Не понял? — растерялся Вадим. — Перестарались мы вчера немного… после разлуки… — пояснил с улыбкой мужчина. — Дурак! Что ты ржешь! — скомканный лист бумаги, схваченный со стола Еремина полетел в судмедэксперта. Расхохотавшись, Слава наклонился и поцеловал Ильку. — Не ершись! Тебе же понравилось! — Сегодня тебе понравится, — уже не злясь пробормотал Илья в самые губы партнера. — Эй-эй-эй! Не в моем кабинете! — возмутился Вадим. — И без подробностей, пожалуйста! Так, Илья, — указательный палец ткнул в сторону двери. — Тебе на КТ. Потом с результатом сразу ко мне. Кабинет ты знаешь где. А ты, — палец сместился на Горина. — останешься, а то хрен, когда зайдешь. И по телефону тебя не вызвонишь — вечно занят. Дождавшись, когда за фигуристом закрылась дверь, врач повернулся к другу. — Он мне примерно рассказал что и как. Видео с тренировки я видел. Пока нет снимков, насчет травмы ничего не скажу. Но думаю, что дело поправимое. Как он сам-то настроен? — Настроен по-боевому, но меня не это волнует. Его достают. Сильно. Пресса, соперники, болельщики… Ты бы почитал, что сейчас мусолят в сети. Его загнобят, если он проиграет, но еще больше затюкают, если выиграет. Кто-то даже осмелился упрекнуть его в симуляции травмы для более эффективной подготовки к Играм без гнета других соревнований. Яд со всех сторон так и сочится в его адрес. Другие твердят, что пора уходить, дать дорогу молодым. Молодым! Ему самому двадцать восемь! Куда уходитъ! Есть силы — побеждайте! Но побеждайте честно. Зачем вся эта грязь, сплетни? — Ты говоришь, как заинтересованное лицо… — А как иначе?! Вместо поддержки, одни нападки! Казалось бы, смотрите и наслаждайтесь талантом, так нет же… — Вот и поддерживайте его: ты, мама его, тренер. Ему хватит. А на ноги я его поставлю. И постараюсь поскорее. У меня свой корыстный интерес. Мне будет лестно быть личным травматологом не просто олимпийского чемпиона, а двукратного чемпиона. Мужчины рассмеялись. — Спасибо! — поблагодарил Слава, чувствуя, как отпускает напряжение последних дней. — Порой родным и близким нужна большая поддержка, чем самим пострадавшим: для тех все ясно, а вот родственникам тяжело осознавать свое бессилие и невозможность что-то изменить. — Ты прав, и я это понимаю, но и ему я хочу помочь. — А ты и помогаешь тем, что рядом с ним, — и, подмигнув, прибавил. — Только не перестарайся со своим «рядом», а то малый потом хромает. Хохот сотряс стены кабинета. — Вот почему все самое веселье проходит мимо меня? — проворчал с порога Илья, оглядывая смеющийся друзей. — Небось меня обсуждали, изверги. — Кого же еще? — театрально удивился Вадим. — Нам же больше и поговорить не о чем. Сделал? Кивнув, Илья отдал ему снимки, а сам занял прежнее место. Напряжение спортсмена выдавали разве что зажатые между колен ладони. Слава, сдвинув свой стул, пристроился рядом, положив руку ему на плечо. Две пары глаз неотрывно следили за нахмурившимся травматологом. — Ну что там? — не выдержав томительной тишины, воскликнул Илья. Рука Славы на плече чуть сильнее сжалась, успокаивая и поддерживая. — Что-что… — пробубнил врач не отрываясь от снимка. — Колено, вот что. Обычное, здоровое колено. — Здоровое?! — чуть ли не в полный голос заорал Илья. — А как же боль? — А с болью я разберусь. Сдашь анализы завтра с утра, я напишу какие. Если все в норме, через пару дней сделаем артроскопию. — Но ты же сказал «здоровое» колено?! — Сказал. А будет еще здоровей. Кусок мениска, маленький, но неприятный, откололся и причиняет боль, нарушая конгруэнтность сустава и напрягая связки там, где не надо. — А? — Илья только рот открыл. — Я тебе дома объясню, — перебил его Слава. — Так. Вот все назначения. Подготовку к артроскопии ты знаешь и без меня. Дату операции я попозже уточню. — Хорошо, — немного потеряно кивнул Илья. — Мы, пожалуй, пойдем, Вадим, — глядя на потерявшегося в своих мыслях Илью, проговорил Слава, поднимаясь со стула и поднимая следом фигуриста. — Я тебе еще позвоню. — Давайте! Скоро и так встретимся, — махнул рукой Еремин. — Илька, — позвал Слава в коридоре остановившегося, задумавшегося спортсмена. — О чем мечтаешь? — Считаю. — Считаешь? — Да, период восстановления и график тренировок. И знаешь, еще что? — заулыбался Илья. — Что? — невольно заражаясь его весельем, улыбнулся в ответ Слава. — Это все еще моя Олимпиада! Стоя рядом, они смотрели в глаза друг другу и понимали то, что творилось у другого в душе и в мыслях. — Поехали домой? — чуть склонив голову к плечу, спросил Илья. — Поехали, — кивнул Слава, разворачиваясь к выходу и загребая в свою ладонь вечно холодные пальцы своего Ледяного Короля. Телефон зазвонивший в квартире Еремина полвторого ночи был дважды уронен прежде, чем тот сумел сориентироваться и принять вызов. — И какому самоубийце сейчас не спиться? — Вадька! — Заорали на том конце связи два ошалелых и немного охрипших голоса. — Ты спишь что ли?! — Охренели! Полвторого ночи! — И это говорит личный травматолог олимпийского чемпиона? Где твой патриотизм? — Двукратного! — поправил друга Вадим, с улыбкой вспоминая финал командных соревнований, где родная, отечественная сборная взяла «золото». Не без ощутимого вклада Ильи Крылова. — Трехкратного, Вадька! Трехкратного!!! — завопила трубка. — Ну, трехкратного, так трехкратного, — согласился Еремин, отключившись. Упал обратно на подушку и уже засыпая, запоздало пробормотал: — Поздравляю…