За семью печатями

Глава 1.

      Сингто не сводил своего взгляда с нежелательной гостьи, вкладывая в этот взгляд всю недоброжелательность, на которую только был способен. Но она, будто не замечая этого, расхаживала по номеру, разглядывая картины на стене и всякие безделушки, украшавшие этот номер.              — Зачем ты здесь? — спросил через несколько минут молчания парень, понимая, что девушка не начнет разговор сама. Такая же упертая и бесцеремонная, что и раньше.              — Я рада тебя видеть, Руангрой, — ушла от ответа девушка, и, усмехнувшись, добавила, — но, думаю, ты меня не очень.              — Не называй меня так, Нэм, — скривился Сингто, слышать из ее уст свою фамилию было неприятно. — Я считаю, у меня есть полное право не быть, как минимум, счастливым при виде тебя.              — Возможно, — согласилась она, направляясь к холодильнику с напитками. — Но уже столько времени прошло. Неужели твои чувства никак не успокоятся.              Вытащив из недр холодильника, спрятанный там алкоголь, она подошла к столику и профессиональным движением разлила жидкость по бокалам. Ее действия Сингто сопроводил приподнятыми бровями.              — Студентам вечно не хватает денег. Единственное решение — подработка, — пояснила она, — Три года подработок в различных барах — и ты мастер. А мастерство не проешь, как говорят некоторые мои клиенты.              — Не думаю, что ты вернулась в Тайланд, чтобы рассказать мне об этом, — прервал ее Сингто. — Как Ника? Я удивлен, что она не с тобой. Раньше вы практически не расставались.              Нэм, как-то неловко замерла, а затем, подхватив бокалы, уселась на диван, подзывая к себе Сингто и вынуждая сесть рядом. Она, молча, подала один из стаканов парню и заставила залпом выпить его содержимое.              — Она умерла. Похороны были три месяца назад, — прошептала она и залпом выпила содержимое своего бокала.              Через мгновенье бокал валялся на полу, а Нэм рыдала на плече у парня. Сингто неловко замер в ее объятиях, не представляя, как успокоить девушку и не замечая, как у самого из глаз покатились прозрачные капли.              — Как? — сумел он хрипло выдавить из себя, не до конца понимая, о чем ему только что сообщили.              — Авария. Несчастный случай. Неделя жизни на грани жизни и смерти. Она периодически приходила в себя. Мы очень надеялись, что все образуется, но…              — Я… — Сингто вообще не представлял, что он должен ей сказать. — Я не знаю, что тебе сказать… Я знаю, насколько она была тебе дорога. Что вы пережили вместе. И…я знаю, что значит терять дорогого человека. Не думаю, что мои слова сочувствия, как-то облегчат тебе жизнь.              — Я не за ними к тебе приехала, Сингто, — прошептала Нэм, успокоившись. — И знаешь, я заранее хочу попросить у тебя прощение за то, что снова собираюсь разрушить твою жизнь, перевернуть все в ней вверх дном. Но ты же знаешь, я эгоистка и этого ничто не изменит — я всегда делаю все в своих интересах… и в интересах Ники. А ты слишком благороден, что бы выгнать меня прямо сейчас и забыть о том, что я у тебя была. В общем, держи.              Нэм передала Сингто белый конверт без подписи, а сама вышла на балкон. Сингто дрожащей рукой аккуратно раскрыл конверт, извлекая оттуда лист, исписанный аккуратным убористым подчерком:              «Здравствуй, Синг. Я примерно представляю, какие чувства ты испытываешь сейчас, читая эти строки написанные мной.       Думаю, ты надеялся забыть меня и нашу историю, после моего возвращения в Европу и попробовать начать все сначала. И я надеялась, что с моим отъездом перестану причинять тебе боль, что с моим отъездом тебе станет легче, но…       Но все же между нами было и много хорошего? Верно?       Просто я ошиблась, приняв любовь к тебе, как к человеку, за любовь, что возникает между парнем и девушкой. Просто я тогда не знала, что такая любовь мне недоступна. Что я не совсем обычная.       И сколько бы я не просила у тебя прощения, даже исписав всю имеющуюся у меня бумагу словами „прости“, я никогда не смогу искупить свою вину за то, что в трудную для тебя минуту не стала для тебя опорой, как полагается любимой девушке, а добавила еще больше боли. Прости, что стала еще одной бедой в твоей жизни.       Прости, что мой эгоизм взял вверх над моим долгом, прости, что не смогла еще немного побыть лгуньей. Прости за всю боль, что я причинила тебе.       И еще спасибо за твое благородство. Спасибо за твое понимание. И спасибо за принятие меня такой, какая я есть. Ты всегда будешь моим близким другом, хоть и я для тебя, наверное, стала самым нежелательным человеком в твоей жизни.       Но не ради этого я пишу это письмо. И как бы я не хотела оттянуть этот момент, но раз решилась я должно это сделать — у тебя       Судьба странная штука: как бы я не стремилась разорвать все те узы, что нас связывали — общие друзья, общий университет, любимые места, но. У судьбы свои планы, и она нашла то, что свяжет нас крепче всяких канатов — это.       Та единственная ночь, которую мы провели вдвоем, с помощью которой я хотела доказать себе и миру, что я ни от кого не отличаюсь… не прошла для меня бесследно…       Сингто, прости, что молчала все эти годы,не знаю сколько лет пройдет, когда ты получишь это письмо, но прошу прости-прости-прости.       У нас есть прекрасная дочь — ее зовут Амели.       Сейчас, когда я пишу это письмо, ей полтора года.       Я каждый день корю себя за то, что никак не наберусь смелости сказать тебе, что у тебя есть дочь.       Но ты не представляешь насколько во мне силен страх потерять ее. Нет, я знаю, что ты не стал бы делать что-нибудь, что причинило бы ей боль. Но так же я знаю, что ты никогда бы не согласился не участвовать в жизни своей дочери.       И снова я пишу тебе прости-прости-прости меня. Но материнское чувство во мне настолько сильно и эгоистично, что я никак не могу позвонить тебе.       Я пишу тебе, Сингто, это письмо-исповедь не только для того, что бы проставить тебя перед этим фактом, но…       Никогда не знаешь, что может произойти в будущем. Мы привыкли считать, что ужасы мира никогда не коснутся нас, но это глупое суждение. В моей жизни самыми близкими людьми остались Нэм и Амели.И ты. И я эгоистично прошу — если со мной что-нибудь когда-нибудь случится — позаботься хотя бы об одном важном для меня человеке — нашей дочери Амели.       И если когда-нибудь случится, выполни еще одну мою просьбу, прошу, не ограничивай общение Нэм и Амели, прошу. И это последняя моя просьба.       

      

Неустанно просящая прощения, Ники

      P.S. Я скучаю.»       

      

      

** *** **

      

      Нэм внимательно наблюдала за парнем, что неотрывно смотрел на сжатый в руках листок, не замечая, что вот-вот его порвет.              Девушка от напряжения прикусила губу чуть ли не до крови, но с каким-то мазохистским интересом смотрела, как меняется взгляд Сингто с каждой новой строчки. Еще пару минут, длившихся вечность, и письмо оказалось на полу, но Сингто не спешил разносить номер или предпринять еще какие-либо действия, а просто уставился в пустоту, будто ища там ответы. Нэм не знала, сколько времени прошло, и хотела бы уже зайти в номер, но парень наконец-то отмер и сам вышел к ней на балкон.              Нэм хватило взгляда, что бы узнать его решение. От облегчения она снова кинулась его обнимать. Сингто не воспротивился ее инициативе, а крепче прижал ее к себе и проговорил:              — Я хочу увидеть ее, — с каждым словом голос Сингто становился все глуше.              — Конечно, — улыбнулась от облегчения Нэм, и, крепко сжав его ладонь, повела парня внутрь. Она будет его самым верным союзником в этой войне, как и он ее.              И никто не заметил карих глаз, что прожигали их ненавидящим взглядом, в которых так же плескалась несдерживаемые ревность и боль.