За семью печатями

      

Глава 4

             — По решению суда опека над Амелией Сурией Лонгман присуждается мистеру и миссис Лонгман. Решение обжалованию не подлежит.              После оглашения решения Нэм, поджав губы, с безразличным лицом вышла из зала суда. Но знали бы люди, как ей хотелось разнести все вокруг, а затем, просто схватив свою малышку, сбежать куда подальше. Но она не настолько безрассудна и глупа. У нее были контрмеры, и теперь она готова была их применить…              Найти Сингто для нее не составило труда: она знала, где он учится, где живет его отец. Но при этом она понимала, заявись, она к нему просто так, он не стал бы с ней разговаривать. И она понимала почему. Поступи ее самые близкие люди с ней так, как она и Ника, поступили с ним, … Если бы после такого пришли к ней даже не с просьбой, а просто поговорить, она бы повыцарапывала бы своим обидчикам глаза, ни секунды не сомневаясь. Но Сингто бы так не поступил — слишком благороден.              Их встреча была холодна, как лед. Он смотрел на нее профессиональным взглядом, как любой хороший актер, а она внутренне храбрилась и пыталась не показать своего страха и беспокойства. А еще в глазах Сингто она видела желание, что бы эта была последняя встреча между ними. Но подарить ему такое удовольствие она была не в силах.              Даже странно до чего могут измениться отношения, которые в детстве казались незыблемыми и крепче любых невзгод, когда вырастаешь и начинаешь многое понимать…              

** *** **

             Нэм и Сингто выросли на одной детской площадке. Она бойкая, гроза всех мальчишек и девчонок во дворе, вечно выдумывающая себе приключения на задницу, и он тихий, спокойной мальчишка, старающийся не ввязываться в детские конфликты, но готовый отстаивать свое, даже рискуя быть побитым. Колоритная парочка, что сказать. Но они были всегда вместе, что-то в друг друге их зацепило, в чем-то они были на одной волне. Сингто успокаивал Нэм, если она через чур увлекалась своими идеями, а она тормошила его время от времени, заставляя следовать за ее на редкость нелепыми идеями.              Они росли, друзья стали видеть в их отношениях еще что-то кроме дружбы, но сами они над этим только смеялись и продолжали оставаться на одной волне.              Пока не появилась Вероника Лонгман.              Девчонка-иностранка, которая при первой же возможности сбежала от родителей, с кучей мечтаний в голове и радужными очками на глазах. Судьба свела ее с Сингто, когда она заблудилась на одной из бесконечных улочек Бангкока. Простое желание пообщаться с человеком из другой культуры плавно переросло во взаимные чувства и отношения.              Все близкие и друзья, что видели Нику и Сингто вместе наперебой твердили, что они самая милая пара, которую они встречали. Их любовь была основана на нежности и взаимопонимании: романтические вечера, исполнение мелких капризов друг друга — все было так нежно и идеально. Многие завидовали им белой завистью и мечтательно вздыхали, глядя на них.              Если в начале первых серьезных отношений своего друга Нэм была рада за Сингто, то через какое-то время стала ловить себя на том, что они ее раздражают. Когда она видела их вместе, ей тут же хотелось их разлучить. Каждый раз, когда они собирались компанией, она заставляла их отдаляться друг от друга или собирала вокруг них ребят, чтобы Сингто и Ника не ворковали друг с другом. И если Сингто, как небольшой любитель шумных компаний, через какое-то время незаметно исчезал, пытаясь найти себе тихий уголок, чтобы прийти в себя, то Ника оставалась рядом с Нэм. Так девочки постепенно стали проводить вместе все больше и больше времени. И тогда Нэм поняла, к кому и какие чувства она испытывает.              Осознание происходящего с ней, повергло Нэм сначала в шок. Но как человек отходчивый и легкий на подъем, она быстро приняла свои чувства и стала думать, как ей быть. Теперь Нэм не могла себе отказать в том, что бы проводить время с Никой, и лучше всего наедине, без ее парня. И как раз в этот момент в семье Сингто начались тяжелые времена — заболела мать парня, точнее, она и до этого была нездорова, но в тот момент ее состояние серьезно ухудшилось. Из-за чего Прачае стало не до романтики и отношений — тут родной и близкий человек страдает, а ты не в силах ему помочь…              Именно в этот период Ники и Нэм сблизились, и Нэм стала замечать в новой подруге то, что давало ей надежду на взаимность — ее взгляды, ее прикосновения, ее смущение и ее интерес к ней, Нэм. И она пошла ва-банк, поставила на кон все — и дружбу с самым лучшим другом, и возможность стать хотя бы другом для любимой, если ей все же откажут, и даже, хотя она тогда этого не знала, свою семью.              Нэм никогда не забудет их первую ночь полную невысказанной нежности, вырывавшейся страсти и кучи неловкостей. Так же, как не забудет их первое совместное утро, когда она успокаивала Нику, давая ей обещание, что Сингто ни о чем не узнает и что больше такого не повторится (на последнем обещании она скрестила пальцы). Как стискивала пальцы, видя Нику и Сингто вместе, обнимающихся, улыбающихся друг другу, выглядящих так идеально. Так правильно. И это после того, как за углом они с Никой пожирали друг друга губами.              Как после каждого такого раза, затаскивала вяло сопротивляющуюся Нику в укромные уголки. Каждый раз доказывая, что так, как с ней, у Ники ни с кем больше не будет. Заставляя Нику забыть обо всем, кроме них двоих. Как помогала двум любящим, так считали все их друзья, разрушать их отношения. И как украла у своего лучшего друга его девушку…              Они сидели в зале ожидания, Нэм, нервничая, теребила в руках их посадочные талоны, а Ника то и дело посматривала на без конца трезвонящий телефон. Они оба знали, кто это был. Но Ника не выключала трубку. А Нэм оставляла своей девушке призрачный намек на то, что позволит ей самой что-то решать. Как буду это возможно.              Вдруг звонки прекратились, и раздался звук пришедшего сообщения. И его Ника решила прочитать, а Нэм не стала мешать.              — Что произошло? — Нэм бросилась к своей подруге. Видя как телефон выпал из ослабевших рук, а в глазах появились слезы.              — Мама Сингто… Она умерла, — практически беззвучно прошептала Ника, а через секунду уверенным взглядом посмотрела на свою девушку, — Я…Я должна ехать к нему. Я не могу бросить его сейчас, ему нужна поддержка.              — Зачем? — Нэм схватила девушку за руку, когда она направилась к выходу.              — Что? Я не понимаю… — Ника с удивлением уставилась на удерживающую ее руку. — Разве ты не пойдешь со мной? Он же твой друг! Нельзя оставлять его в такой момент! И… И я даже не поговорила с ним, не объяснилась. Сейчас я понимаю, что наш побег это неправильно. Мы должны с ним поговорить.              — Что бы сломать его окончательно? Он потерял самого близкого для себя человека. И если мы сейчас заявимся к нему с соболезнованиями, а потом расскажем о том, что целый год дурили ему голову, встречаясь за его спиной, то он скажет нам спасибо? Не будь такой дурой, Ника. Сейчас мы просто должны уехать, с него сейчас хватит переживаний. Извиниться мы можем и потом. Пошли наш рейс объявили.              С этими словами Нэм потащила свою подругу за собой к самолету.              Но извинится позже, у них не получилось. Через пару недель Вероника узнала о своем положении, и уже категорически боялась иметь хоть какие-то связи с далеким Таиландом, даже заблокировала всех друзей оттуда. Нэм со смехом называла действия своей подруги паранойей, желая скрыть от нее свое беспокойство.              Две юные девчонки, им пришлось быстро повзрослеть. Разговор Вероники с родителями, привел к тому, что семья, точнее отец с матерью, решительно захлопнули перед ней дверь. К счастью, ее старший брат, с которым она и уехала в Таиланд и, который остался там работать, оказался более человеколюбивым. Он помогал девчонкам, чем мог: помог найти приемлемое жилье, Нэм работу в одном из пабов Лондона, снабжал их деньгами.              Они учились быть самостоятельными, отвечать не только за себя, но за еще одну жизнь. Так как аборт Ника категорически отвергла. Возможно, из-за того, что считала, что каждый достоин жизни. Но Нэм была уверенна это из-за вины перед Сингто: Ника, стремясь к собственному счастью, не поддержала близкого человека, когда он потерял свою мать, и ей не хотелось становиться убийцей части его. Пусть даже он никогда не узнает о ней.              Амели стала их отрадой. Тем, что связало Нэм и Ники еще сильнее. Той, что гасила, то и дело вспыхивающие ссоры одной своей улыбкой или недовольным видом.              Иногда, после самых серьезных ссор, Нэм думала, чем бы все закончилось, если бы она не стала так давить на Ники, если бы не упорно подводила Веронику к побегу с ней. Если бы Ники и Сингто остались вместе. Была бы их семья счастлива? Были бы они той парой, о которой все бы говорили — они идеальны? Отметили бы они пятьдесят, шестьдесят лет совместной жизни? Какой могла бы была их семья, если бы она не вмешалась, эгоистично желая тоже быть счастливой?              Но Ники была с ней, любила ее, делила с Нэм постель и свои переживания. И девушка была до неприличия счастлива, купаясь в любви, что украла у своего лучшего друга.              Но счастье продлилось недолго. Четыре года вместе. И все. Конец.              Один лишний бокал в чужой руке, и она потеряла свой смысл жизни. Неделя в больнице: то летя вверх на крыльях надежды, когда Ника открывала глаза, то падая вниз, когда врачи пожимали плечами и говорили «теперь все зависит от нее». И Вероника не смогла, ее сил не хватило на борьбу.              Похороны прошли камерно, без толпы рыдающих родственников и без кучи друзей. Когда священник провожал ее в последний путь, у могилы были только Нэм с маленькой Амели на руках и ее брат, прилетевший из Таиланда первым рейсом. Нэм видела родители Вероники, сидевшие в автомобиле около ворот кладбища, но они так и не вышли, не подошли проводить ее в последний путь.              А через неделю Нэм ждал вызов в суд, для того что определить, где будет жить Амели.