Правки в сценарии

– Тебе очень идет, – оценил Коки. Звучало спокойно, отстраненно, даже как-то профессионально. Так перед показом дизайнер оценивает модель в своей одежде. Но Косей видел. Цепкий долгий взгляд, едва заметно приподнятые уголки губ, на долю секунды прикушенную нижнюю. Косей улыбнулся открыто. – Тебе тоже. – Он поправил свою колоратку, манжеты рубашки и кивнул на Коки. В камуфляжных штанах, черной футболке, загорелый и весь перемазанный гримом не то под маскировку, не то под грязь, Коки нелепо и неуместно смотрелся на пластиковом стуле. Вот на съемочной площадке – совсем другое дело. – Что именно? – Коки отпил кофе из картонного стаканчика и склонил голову набок. Нарывался на комплименты – Косей был уверен, что Коки и так знает, о чем речь. – Центральная Африка, – фыркнул Косей с улыбкой. – А я думал, гранатомет, – протянул Коки, покусывая край стаканчика. Косей невольно залип на секунду. – Гранатомет тебе в руки не давали. – Так я сам возьму. – Коки вздернул бровь, будто вызов бросил. Косей молча достал из кармана смартфон и кивнул на реквизит, аккуратно сложенный у стены. Коки решительно вручил ему свой стаканчик. За мини-фотосессией наблюдали, кажется, все, кто во время перерыва остался в павильоне. Коки эффектно закинул хотя и бутафорский, но все равно тяжелый гранатомет на плечо, поставил одну ногу на невысокий стул, как на поверженного врага. Косей громко прыснул, а потом все фыркал от смеха, щелкая его на смартфон. Из-за спины доносились подбадривания съемочной группы, щелчки чужих камер. Косей поймал себя на том, что даже немного… ревнует? Это для него Коки устроил представление. Чтобы он снял, а не кто-то из-за плеча. Косей тряхнул головой и мысленно дал себе подзатыльник за глупости. – Покажи! – Улыбающийся на этот раз во все тридцать два Коки повис на плече, заглядывая в экран смартфона. Косей приблизил одну из фотографий. На ней лицо у Коки было суровое, взгляд – сверху вниз, губы сжаты, их уголки опущены. Хмурой складки между бровями нет, но еще чуть-чуть – и она бы точно появилась. А так – профессиональный, модельный тяжелый взгляд. Косей пролистал дальше, вздохнул. – Не нравится? – Коки, кажется, повернул голову и говорил теперь прямо в висок. Тепло и влажно. У Косея сладко засосало под ложечкой. – Ну… Вообще отлично получилось. Но это же как для журнала. А не как Бокуто, – Косей обернулся и чуть не столкнулся с Коки носами. Тот, наоборот, снова посмотрел на фотографию, задумчиво потер щеку. Косей подумал: вот сейчас грим смажется. Но грим так и остался на коже, как въевшийся намертво. – А тебе нравится «как Бокуто»? Косей задумался. – Мне нравится Бокуто. Но мне нравишься и ты, и мне нравится твой Бокуто, каким ты его делаешь, твои черты в нем. Ты-Бокуто – понимаешь? Коки почему-то молчал. Косей подумал, что, наверное, слишком косноязычно объяснился. Вздохнул, повертел смартфон и спрятал в карман. И тут же наткнулся на широкую лукавую улыбку. – Что? – Косей моргнул. – Ничего. – Нет, ну что?! Коки неопределенно помахал рукой, забрал свой кофе и пошел в сторону стола с напитками, допивая на ходу. – Я тебе нравлюсь. Косей от души приложился лбом о ладонь. Так и закрыл лицо, пряча улыбку. Нужно было перестать краснеть до того, как режиссер объявит конец перерыва, вон, он уже шелестел сценарием у своего кресла. В следующей сцене снимали в основном крупные планы, и Косей, у которого обычно проблем с камерой поблизости не было, запарывал дубль за дублем. Именно сейчас объективы очень отвлекали. Казалось очень неправильным, что за этой сценой не подглядывают даже – ее так откровенно мониторят. Наверное, даже постельная сцена, будь она в сценарии, не казалась бы Косею такой интимной, как эта. Губы снова – кажется, это пятый дубль – коснулись лба Коки. Теплого, даже горячего, как будто у него поднялась температура. Чужая ладонь сжала пальцы Косея, следом Коки поцеловал костяшки. Губы у него были словно высушенные солнцем и ветром. Как и положено капитану Бокуто, который торчал в горячей точке где-то посреди Африки. – Бокуто-сан, – глухо позвал Косей. Скорее на автомате, чем правда играя. Коки зарылся лицом в ладонь, тепло дышал в запястье, почти касался кожи губами. Косей не помнил, чтобы такой жест был в сценарии. Он мягко положил вторую руку Коки на макушку, едва удержался, чтобы не погладить по волосам. – Вам пора. Солнце село. Коки поднял голову, расправил плечи, все сжимая руку. – Ты меня поцелуешь, Акааши? Внутри все протестовало: ну какое к черту «пора», какое «село»? Сценарий писал дурак. Держи, держи крепче. Если так пойдет дальше, Косей запорет еще дубль. Эта пауза, вот сейчас, уже четыре раза у него слишком затягивалась. Он все-таки высвободил руку, так правильно, так надо. Внутри все взвыло против. – Мне тоже пора идти, Бокуто-сан. В конце съемочного дня они оба не слишком спешили, в гримерке больше никого и не осталось, даже лампы над зеркалами не горели. На Косея навалилась усталость – кажется, ему даже сцены на выезде, с перестрелками и прочими прелестями давались легче. В животе неприятно ворочалось что-то неуклюжее, угловатое, хотелось морщиться. Дурацкое ощущение, как будто в этом мире, в этом дне было что-то неправильно и несправедливо. Не в целом, а здесь, рядом. Скорее даже у самого Косея в голове. Собирался он медленно, то и дело тер нывшую шею. Коки рядом неспешно натягивал толстовку, потом присел, стал методично завязывать шнурки. Косей улыбнулся и не удержался, мягко ткнул указательным пальцем прямо в макушку. Коки быстро среагировал, поймал за руку и вскинул голову, усмехаясь. И вдруг сразу перестал, крепче сжал пальцы и поднялся на ноги. – Поцелуешь меня? Угловатое в животе заворочалось активнее, растревоженное. – А? – глупо переспросил Косей. – Ты меня поцелуешь? В груди стало так горячо, что даже глаза защипало, и почему-то не получалось вдохнуть. Коки смотрел прямо в глаза так остро, пронзительно и просяще, и вместе с тем тяжело – кажется, даже во время съемки Бокуто на Акааши так не смотрел. Косей читал по лицу: вот иероглифы «надежда». А вот – «нужно». А вот – «правильно». Губы у Коки теперь не были сухими, немного сластили гигиенической помадой. Косей целовал его – как пил самое лучшее в Японии саке, и боялся упасть тут же пьяным. «Коки», вспомнил он, называли жизненный источник, из которого пили загадочные духи в одной манге. – Ай, – тихо и совсем слабо возмутился Косей и заулыбался в поцелуй. Коки ощутимо прикусил его нижнюю губу. – Что ты делаешь? – Восстанавливаю справедливость. – Коки тоже улыбался, и чувствовать это кожей Косею нравилось даже больше, чем видеть глазами. Внутри все успокаивалось. В этом дне все становилось правильным.