почти любовь

Держа под своим боком школьника в два часа по полудню, когда он должен сидеть за чистыми партами и набираться по горло знаниями, чтобы потом остаться нужным обществу, Джин думает, что Чонгук будет нужен ему всегда. Пусть без печального Гамлета в голове, без решения уравнения, зато с теми нежными чувствами, с которыми он ему отдается, проседает от поцелуев и сам касается джиновой кожи в самых разных местах. Без стыда и зова совести, без последствий и причин останавливаться, Чонгук дарит намного больше, чем может дать ему Джин. Дарит себя и моменты проповеди, когда слушает, как прошел долгий день на работе, гладит по волосам и всем своим видом показывает, что завтра будет лучше, чем вчера. - Хотя бы потому что ты не один. И Джин готов целовать до исступления, увезти далеко-далеко за океан, чтобы спрятать свой личный философский камень, воскрешающий души, поселиться на самой окраине города, чтобы, когда глаза мальчика раскрылись на утренний свет, перед ними был величественный хвойный лес, а запах росы, залетевший вместе с холодом через форточку, бодрил сильнее вредного кофе. Или большие страшные по ночам деревья не дали бы Чонгуку никуда улизнуть, как высокие вековые стены в небо могли охранять от всего вокруг, разделяя мир надвое. И если бы их когда-нибудь разделило, и Джин остался по ту сторону, Чонгук по эту, он бы положил все силы, ушел с работы, занялся бизнесом, самостоятельным выживанием, важными связями и знакомствами, только добрался бы до своего младшего, обнялся и шептал ненавязчиво, что «все теперь хорошо, я с тобой, ты со мной». И Чонгуку это, может быть, нужно. Потому что, какому подростку не нравится за какие-то гроши чувств окунаться во взрослую жизнь, зависать со старшими, общаться с интересными людьми, путешествовать, быть любимым, во всех смыслах и позах, до стонов и хрипов. С Джином или не Джином, тут уже разница. Дело в доверии, ведь нет незаменимых. Не хочется думать, но Чонгук доверчив и может любому отдать свою нежность. Но это оказался Джин и, пока он несет ему свои проблемы и мысли, Чонгук счастлив объятьями старшего вместо уроков и сам потянется целовать губы, когда Джин кончит проповедь. Ведь для Джина он – все, божество, отдавшее свое предпочтенье из тысяч других ему одному, тяжелый наркотик, поражающий, отупляющий до обожания, то единственное, что ему нужно. Романтичный и окрыленный Джин не понимает, как жил до этого. А Чонгук гладит его по запястьям своими тонкими пальцами, улыбается теплой домашней улыбкой и в душе принимает, что жить после будет намного скучнее.