Биение силы

«Я уничтожу тебя.» «И её.» Это ложь. Кайло знает, что ложь, как бы не старался убедить себя в обратном. Гнев никуда не делся, полыхая в нем с решимостью человека, что взрастил на детской обиде и отчаянном одиночестве ту силу, что была непозволительна при данной ему от рождения мощи. Нет, планеты и галактики разрушал не Кайло, не магистр рыцарей Рен без единого сомнения отдавал приказы уничтожать орды людей, которые не были в чем-либо виновны. Нет, Верховный Лидер Сноук, думая, что взрастил из пепла Бена Соло дитя Темной Стороны, ошибался. Все тот же мальчик Бен Соло, одинокий, никому, по его мнению, не нужный, забытый и жаждущий показать свою ценность и обратить на себя внимание самых близких, осознавший бесполезность и бесплотность своих сокровенных желаний, убивал, уничтожал, насаждал кошмары и смерть по всем галактикам, на которые бы не упала его длань. Человек, алчущий власти, рано или поздно ощутит пресыщенность ею – и остановится. Но не остановится тот, кому сотни смертей и порабощенных планет не приносят облегчения, что он ищет в своих деяниях. И все же он швырнул в лицо Люку Скайуокеру ложь. Да, он был готов изрубить его световым мечом, лишь бы это успокоило сумятицу в разрывающейся душе, которую во Тьму и отдал предавший Бена учитель. Но Рей – не его учитель, не его мать, не его отец. Ничего ему не задолжавшая, никак не касающаяся его жизни до сих пор, не приложившаяся свою хрупкую, но грубую от нажитых на Джакку мозолей руку к тем разрушениям, что ввергнули его во Тьму, прямиком в жадные лапы Сноука, она стала его безумием, его Светом, его слабостью, лазейкой, брешью в его непоколебимой броне. Она стала его. Мышление упорно отказывалось уточнять – его ЧЕМ? Просто его. Или им самим, быть может? Отражением его одинокой и разрывающейся Души, которая хочет быть поглощенной Темной Стороной, но Свет упорно заставляет его всплывать на поверхность и дышать отравленным воздухом сомнений и внутренней борьбы. А сам Кайло – это она. Оставленная в раскаленной пустыне на растерзание торговцам и доходягам девчонка, так внезапно открывшая в себе мощь, не сравнимую с чем-либо. И потому он лгал, ведь уничтожить её – все равно что уничтожить свое отражение. Оно будет преследовать тебя всюду, множась, обнаруживаясь в осколках стекол и зеркал, что он разобьет. И сколько бы отражающих поверхностей не пришлось расколотить в побеге от неё – и от себя тоже – правда в том, что он всегда будет всматриваться в зеркало, в то, что от него осталось, в мелкую острую крошку. Ведь Рей там. Где Рей – там и Кайло. Звук захлопнувшихся дверей Тысячелетнего Сокола стоит в ушах, когда Первый Орден покидает Крейт. Хан Соло любил свой корабль и позаботился о том, чтобы он был практически неприступен, и Кайло осознает, что найти жалкую горстку Сопротивленцев не получится так легко. Надо же, от огромного крейсера с сотнями жалких бунтарей осталась едва ли пара-тройка десятков людей и разлетевшийся по всей системе космический мусор, но теперь их поиски превратились в нечто сродни поискам иглы в стоге сена. Кайло Рен не желал их искать; опустошенный и выжатый собственным гневом и неудачей, он решил, что время настигать и уничтожать те жалкие остатки Сопротивления еще подойдет. Но еще сильнее гнева по нему бьет разочарование. То ли в себе, то ли в Рей, что так спешно и непоколебимо разорвала их связь, закрыв за собой двери корабля и свой разум заодно, оставив в голове Рена лишь звенящую пустоту, непрывычную с недавних пор. Сила швыряла их друг к другу, и не только в созерцании была суть Уз, что натянула между ними сама Жизнь, с которой Кайло отождествлял Силу. Он чувствовал Рей где-то на краешке сознания всегда: во сне, бодрствуя, сражаясь и отдыхая, рассматривая звезды в панорамное окно корабля или черный потолок каюты. Словно паук, ощущающий трепетание нитей своей паутины, он чувствовал любое колебание в душе Рей, любую её эмоцию. И Силу в ней, разумеется. Если в Кайло Рене Сила полыхала, словно все распространяющееся пожарище, и это отражалось в его световом мече, чей клинок сверкал неровным колыхающимся подрагиванием, то из Рей она шла ровным мягким сиянием. Или, скорее, переливами полупрозрачных струн, сливающимися в одну негромкую мелодию, что теперь всегда преследовала его, звуча громче, чем марши легионов вышколенных штурмовиков. А теперь мелодии не было. Была тишина. Угнетающая пустая тишина. И Кайло почти успел сойти с ума от причудливой смеси гнева, отчаяния и зова, безмолвно швыряемого во Вселенную, преисполненного мольбы. «Верни мне хотя бы малость,» - умолял он в своей голове, одновременно проклиная себя за эту постыдную слабость – потребность в ощущении этой мусорщицы с Джакку, в её живительном Свете, в сиянии её Силы. На другом конце Галактики Рей тоже едва ли чувствовала себя одухоторенной и счастливой. Даже днем, когда, казалось бы, раздумывать было некогда в бесконечной борьбе за судьбу Сопротивления, тишина давила ей на голову, плечи и спину свинцовым грузом. Именно такой – тяжелой, холодной и бездушной, словно серая свинцовая глыба – ей теперь казалась её жизнь, стоило только закрыть разум от Кайло Рена. Нет, от Бена. Девушка чувствовала нервные подергивания нитей его замученной души; огонь, горящий внутри него, грел ей затылок, грозясь спалить его самого, и где бы Рей не была с того самого первого видения, она чувствовала его на все том же краю своего сознания. Но сейчас все было глухо. И холодно. Рей знала, что ей холодно не от того, что они летят через ледяной открытый космос, не от того, что они садятся на планетах не с самым теплым климатом, и уж точно не от того, что её тряпки не имели никакого толка по части согревания. Даже раскаленная планета Джакку сейчас показалась бы ей столь же холодной, какой была база Старкиллер в ту ночь. И гораздо более пустынной, чем Джакку есть на самом деле. Холод и пустота. И потому Рей, сама же разорвавшая, как она думала, связь между ними, внезапно начала вновь взывать к ней. Едва ли под контролем разума, ведь она, как и Кайло, кляла себя за пустую надежду вернуть давно похороненного под металлоломом Первого Ордена Бена Соло. Это была мольба не уравновешенной и выверенной воительницы, какой Рей хотела бы быть, а все той же одинокой мусорщицы с Джакку. И потому Сила снова соединяет двух своих глупых детей, так вероломно отринувших – как они думали – нити священных Уз. Стирает границу в сотни и тысячи парсек, растянутых между ними, игнорирует стены кораблей, поверхности попавшихся на пути планет, заставляя их обоих вдруг покрыться мурашками от каждый раз волнующего ощущения Силы, бегущей вместе с током крови в самые дальние уголки тела. И они оба знают, что это за чувство. И бегут навстречу друг другу, пока неразберимый шепот не наполняет комнаты, и Рей и Кайло наконец видят. Рей видит усталого Кайло Рена. На нем лишь плотные черные штаны (опять), и мужчина возвышается над ней со всем напором неприкрытой мощи его покрытого шрамами тела. Капли воды падают с густых темных волос, а в глазах плещется недоумение, облегчение и ярость, причудливая смесь которых вращается, и одно чувство сменяет другое. Девушка тянет ладони к шраму на его лице, который сама же и оставила, и кончики её пальцев, сморщенные от воды, прикасаются к нему, и на ощупь он абсолютно реальный. Кайло Рен (хотя девчонка уж точно назвала бы его Беном) видит замерзшую и не знающую, где бы ей пригреться, Рей. Она закутана только в плотное бежевое полотенце, и капли воды стекают по её телу, а вслед за ними тянутся мурашки. Её знобит, как окутывает холодом человека, едва попавшего в тепло после часов, проведенных на морозе. Рен протягивает руку к её плечу, и в то же время, как её пальцы прикасаются к шраму, он стирает с её плеча не успевшую испариться воду. Рей становится тепло. Кайло Рен чувствует, как его наполняет жизнь. Они в головах друг друга, только лишь в головах, но это не мешает им ощущать прикосновения так полно и реально. Поцелуи такие горячие и торопливые, словно Сила разъединит их в любую минуту. Нет никаких договоренностей, вопросов или слов. Просто касания губ, жадные и почти грубые, призванные урвать побольше за то время, что им отведено. Но Сила и не думает их прерывать. И потому Рей больше не пытается сдержать от падения махровое полотенце и саму себя заодно. Пальцы едва справляются с его штанами, и обнаженная кожа девушки, покрытая каплями воды, прижимается к его израненному телу. Кожей она чувствует неровный рельеф, исследуя его торс и руки прикосновениями, пытаясь вобрать в себя эту карту воина, что он начертил рубцами на своем мощном теле. Каждый шрам – это история победы или поражения. Один из них – на его лице – рассказывает ИХ историю. - Не уходи, - шепчут они почти одновременно, пока Рей между исступленными словами пытается ухватить его губы, а Кайло властно проводит ладонью по её мокрой от воды голени, скользя на бедро и обхватывая его пальцами. Сильная хватка её ног сжимается вокруг его торса, и Кайло потерян в ней, утоплен в тепле, что источает её тело. Её голос, её Сила. Она течет в их крови и взывает, и разве можно противиться тому, что выше Тьмы или Света, распрей в Галактике и между её обитателями? Их зовет друг к другу сама жизнь, и едва ли теперь они найдут силы противиться.