Однострочники

- В мире людей все так сложно, - говорит Кас, подтягивая колени к себе и забираясь с ногами на кресло, - ваши традиции общения раньше были проще. Со временем все стало так запутано... - С каким временем? - хихикает Дин. Он впервые видит, чтобы Кас сидел как человек, а не так, словно палку проглотил. Дин уже навеселе, а вот Кастиэль, ангел Господень, - в говно. Дин может поспорить на что угодно, что Кас - в говно. - Начиная с десятых-одиннадцатых веков, - поясняет Кастиэль. - Если бы я встретил тебя в расцвет античности, я бы мог сказать тебе, как красива твоя душа. Как она сияет. На неё можно глядеть вечно, и даже желать заполучить её себе. Твоя душа - едва ли не самое прекрасное, что я видел. А если быть совсем точным, - Кас грустно вздыхает, - самое прекрасное. Сейчас же... - Эй, Кас, - Дин начинает волноваться, - полегче, я, конечно, польщен, но... - ...сейчас же, - с нажимом продолжает ангел, - ты воспримешь это... неправильно. Ты начнешь смущаться... - Хватит! - ...злиться... - Отстань от моей души! - ...заставишь меня замолчать, - упорно заканчивает Кастиэль, - но ведь я не говорю чего-то из ряда вон выходящего... Ко всему прочему, - в голосе Каса появляется восхищение, - у тебя прекрасное тело. Удивительно, что в одном человеке сочетаются и удивительная душа, и красивое тело. Тот момент, когда совпадает внутреннее и внешнее... - Кас, - строго произносит Дин. - Я знаю, что я потрясающий. Но прекрати, пожалуйста, это делать. - Что - это? - Кастиэль наконец-то отрывает взгляд от бокала в своей ладони и смотрит на Дина. Дин неопределенно пожимает плечами и выразительно вращает глазами. - Это. Вот это, то, что ты сейчас делаешь. - Прекратить описывать одно из самых удивительных творений Бога? - Именно это, - кивает Дин, - заканчивай. - О чем я и говорил, - вздыхает Кастиэль, - все стало так сложно и запутано... - он аккуратно ставит бокал на пол. - Спасибо за приятный вечер, Дин. Человек успевает только открыть рот, а ангел уже исчез. - Сука ты, Габриэль, - бормочет Дин, - предупредил бы хоть... Вздыхая, он встает и начинает собирать бутылки с пола, думая о том, что говорил Кас. Черт знает, вспомнит ли пернатый об этом разговоре в их следующую встречу. Вроде как ничего такого ему не сказал - а все равно чувствуешь себя виноватым, словно ребенка обидел... Дин твердо решает сказать Кастиэлю в следующий раз, что его ангельская душа тоже красивая. Да и сосуд ничего.