Помни, что должен забыть

Рано или поздно приходит момент, когда ты влюбляешься. И не важно, будет ли тот, кого ты полюбишь с тобой. Просто ты начинаешь испытывать то неописуемое чувство, которое люди решили описать одним словом «любовь». Ты точно сможешь отличить эту «любовь» от простого увлечения, ибо это одно слово относится лишь к одному человеку, который всё же дарит тебе миллионы разных ощущений. Ты осознаешь, что стал полотном, а он — твоими красками. Чем дольше ты живёшь на свете, тем чаще сталкиваешься с трудностями. Они как пропускной пункт в будущее: заплати плату, и езжай дальше, оставив позади всё то, что было ранее. Ты платишь за пропускной билет кусочками своей души. Ты доезжаешь до пункта назначения, к которому стремился столько лет и вдруг обнаруживаешь, что твой багажник пуст. Ты стоишь лицом к лицу со своим счастьем и понимаешь, что по пути растратил всё, что готовил для него столь долгие годы. Проходит время, ты пародируешь себя прежнего, того человека, который садился в машину и делал свои первые повороты по жизненной тропе. Но ведь привёз автомобиль уже совсем другого человека. Вскоре, ты либо признаёшься в этом своему «счастью», либо нет, но от себя, тем не менее, уже не утаишь. Ты начинаешь жить заново той жизнью, которой ты хотел прожить, ведь в настоящем времени ты уже не умеешь чего-либо по-настоящему хотеть. Но вновь проходит время, и ты понимаешь, что достиг вершины своего Эвереста. Ты смотришь ввысь, а сверху только небо. К чему же стремиться дальше? Например, к тому, чтобы построить летучий корабль. Или к тому, чтобы прыгнуть вниз и покорять уже совсем другую гору. Каждый выбирает сам, если конечно не боится покинуть свой драгоценный холмик, на который тем временем ползут ещё пару сотен тысяч таких же покорителей вершин. POV Китнисс Открыв глаза, я увидела перед собой темную ширму ночного неба, усыпанную звездами. Некоторые из них уже давно сгорели, оставив лишь горстку пепла в память о себе, но их свет всё ещё долетал до моего взора, оставляя блеск в отражении моих серых глаз. Сияние звёзд осыпало на них серебро и казалось, будто я стала жителем другой вселенной. Кто же я, зачем я здесь? Всего этого я не знала или просто не хотела сейчас знать. Я точно понимала, что со мной что-то произошло, но не могла описать, что конкретно. Я знала всё о жизни, но, в то же время, не осознавала о ней ничего. Я долго лежала на траве, которая мягко и нежно обволакивала моё тело, защищая меня от ветра, будто едва распустившийся полевой цветок. Я чувствовала единение с пением сверчков, будто бы их песня тоже льётся изнутри меня. Я переставала быть человеком, я ставала частью Матери природы. Я засыпала на её руках, будто младенец, которого отмыли от всей грязи и завернули в чистую рубашку. Я решила вернуться домой, когда солнце начало прогонять меня, раздражая зрение ярким светом, озарившим поле. Я шла через тернии леса, скрывающего полевые дали от любопытных глаз, и ощущала такое приятное и легкое чувство, которое даже не сразу смогла опознать. Я не была девушкой, потерявшей всё. Я не была птичкой, загнанной в клетку. Я не была игрушкой, которой так небрежно играется судьба. Я чувствовала себя самой собой. Чем ближе я подходила к человеческому миру, тем крепче к моим рукам и ногам приставали кандалы. Они были невидимы, но сковывали меня даже физически. Их набрасывали на меня многочисленные рекламные стенды, подиумы, экраны и остальные маркетинговые ищейки индустрии псевдо красоты, похоти и тщеславия. Они все были очень по-умному сделаны, и поэтому привлекали большое количество глупых людей. Урбанистические пейзажи города отбрасывали тёмные тени на светлые мотивы природной эстетики, которые напрочь перечеркивались едкими химикатами, едкими понятиями и едкими людьми. Чем ближе я приближалась к основам цивилизации, тем сложнее мне становилось уживаться с самой собой. Я шла по улицам, заполненным толпой, но не видела никого вокруг себя. Я просто потерялась в инерции этого слепого движения, которое называется «жизнь в большом городе». Самое ужасное то, что я была единственной частицей этого огромного организма индустриализма, действия которой не поддавались законам физики. Я шла против правил, против принципов, против всей шеренги рабов, считающих себя свободными людьми. И на самом деле, именно такими рабами легче всего управлять. Я дошла до порога, перешагнув через который я никогда не окажусь дома, скорее в строении, называющемся домом. И первое, что я услышала было: — По-твоему это смешно, Китнисс? — Нет, скорее печально, — отвечаю я, находясь под впечатлением от истины, которая открыла меня, а не которую открыла я. — Может, ты объяснишь свои действия? — А ты сам разве не видишь? Или в этом городе выживают только слепые? — У меня всё в порядке со зрением. И мои глаза не видели тебя уже двое суток. Да, у тебя может быть много попыток провести время так, как ты хочешь, но с такой неосторожностью каждая из них может стать последней. — О чём ты? — О том, что нужно заботиться о себе, обо мне, о нас в конце концов. — О нас? С чего ты вообще взял, что МЫ существуем? По твоему мнению то, что произошло можно назвать отношениями? Знаешь, я жалею, что поддалась влиянию этих ярких внешне людей, в основе которых лежат тусклые куклы. Я попробовала жить по вашим правилам, но это не значит, что я их принимаю. Открой глаза, мы не вместе, Пит. Хотя бы из-за того, что ты сейчас говоришь и всегда говорил. Если мы так хорошо друг друга знаем, почему ты не смог даже предположить, где я была? Что, нечего сказать? Так вот, я отвечу за тебя. Ты никто для меня, а я никто для тебя. Оставь свои нежности для того, кто это оценит. Меня не впечатляют ни твои поцелуи, ни твои действия, ни твои слова. Я прошла адаптационный период в этом свинарнике и поняла: то, что я измазалась грязью, не делает меня свиньёй. — Я пытался открыться тебе… — Как? Опять молчишь? Видишь, мне снова приходится за тебя отвечать. Ты никак не открылся, Пит. Твои слова вызваны твоим желанием, а твоё желание вызвано твоим самолюбием. Люби себя дальше без моего участия и найди себе ту, которая будет любить то, как много ты готов сказать для неё, а не тебя самого. Потому что я так не умею. Мне нужен человек, а не его красивые слова. — Я всё равно переживаю за тебя. — Я за тебя тоже. — Тогда почему ты так говоришь? — Потому что это правда. Кажется это единственная правда, которая звучала в этом городе. — Но и я тебе не лгу. Никогда не лгал. — Я знаю. К сожалению, ты лжёшь самому себе. Я тоже делала это с самого переезда сюда, но вновь оказавшись в этих стенах, я ощущаю, что до этого тут жила абсолютно другая девушка. — Ты меня бросаешь? — Как можно бросить то, чего у меня никогда не было? Я ушла, так и не пояснив свою пропажу. Но проблема была в том, что я и сама не знала её причины. В моей памяти был огромный пробел, который навсегда отдалил меня от той, кем я пыталась стать, и сблизил мне с той, кем я есть на самом деле.