Лодка за краем мира

*** Автострада G6 Пекин-Лхаса, Тибетский автономный район, Китай *** Небо, растворенное в вязком, как сахарная вата, горном тумане, встало на дыбы. Асфальт, облитый не просыхающей моросью, подпрыгнул вверх, застыл на мгновение и, передумав, вернул небо на его законное место. В лобовом стекле мелькнул рисующий зигзаги пластиковый бампер видавшей и лучшие времена Вольво - та с дымом тормозила, выпуская извивающийся хвост горящего в дым, резинового следа. Мир перекувырнулся вспять. Где-то сзади истошно завизжали тормозные колодки, стирая покрышки в пыль. Ударило слева, машину с ускорением швырнуло вперед, прямо на черно-белую панду с конфуцианской улыбкой, нарисованную на красном борту летящего к пропасти грузовика. Правый борт накренился, высекая сноп искр из асфальта, охнули звуком разорванного металла амортизаторы, машину закрутило юлой. Нарисованная панда схитрила, тушуясь за боковыми стойками, не желая упускать свое, надвигаясь с прежним упорством. Завизжала трелями, сходя с ума, полуразумная электроника. Опасность... Опасность... Опасность… Последний удар был страшен - полуторатонный грузовик, груженный обрезками труб, выбросило на встречную полосу... Реальность распалась на мелкие кусочки... Время остановило свой бег. В эти длинные мгновения можно было бы уложить не одну жизнь, но дорожный демон решил по-другому — машину перебросило через спички первого ряда ограждений, инерцией поволокло на край обрыва. Смятая в жестяную фольгу, она замерла, водительская дверь с треском вылетела, сбитая с петель, отпуская приговоренного и приведенного к эшафоту. Тело упало на обочину, а автомобиль, потеряв остатки равновесия, сполз за край пропасти. *** - Лаовай?! - фельдшер подошел к телу, в причудливой позе застывшему на асфальте. Лужица крови тонким ручейком, сбегала в желтый придорожный песок, перемешиваясь с накрапывающими дождевыми каплями. - Да, доктор... - Американец, европеец? - Как же не хочется сгибаться к раненному: ревматизм не отпускает уже неделю и ничего давно уже не помогает - ни травяные мази, ни европейские таблетки, ни иглоукалывания. - Да разве же их разберешь. Паспорта нет, только права, некто Баллистер - бормочет бежавший и оттого запыхавшийся санитар. - Баллистер... фамилия, - фельдшер недовольно моргает, - И вправду не поймешь - может новозеландец или австралиец? - Пульс, реакция зрачка? - Живой..., - виновато отвечает санитар, не смея поднять глаза на старшего, кажется, сожалея, что нашли живого. - Ну, так что вы стоите?! Грузите в машину! - Теперь надо наказать младшего за нерадивость, так велит неписанная традиция. - Я осмотрю его сам. - Он вздергивает рацию, неуважительно поворачиваясь спиной к санитару. - Госпиталь! - в динамике треск грозы, идущей в долине. Микрофон в решетчатой лунке давным-давно потерял чувствительность, а поменять рацию раньше срока не дает старший смены. - …Тяжелый, готовьте операционную бригаду.. Скоро..., - долетают обрывки рваной речи до санитара, переваливающего тело на раскладную тележку. Встречный поток едва ползет, уставившись в сотни глаз на покачивающийся на задней оси грузовик над обрывом, на пробитую брешь в ограждении шоссе, на дым стелющийся по скале из глубины отвесного ущелья, и перевернутый БМВ. В сторонке толкуют любопытные водители нескольких легковушек. - Санитар сказал – американец… - Зачем он сюда приехал? Турист? - А почему один? - Богатый, сразу видно… А где его вещи? Подойти ближе водители не решаются. - В машину, - недовольно ворчит фельдшер на замешкавшегося санитара, - Надо ехать. - Тарахтит, раскручиваясь, дизель, обдувая проходящих запахом непрогоревшей солярки. Лезет в глаза синий глаз маячка, царапает до самых поджилок крик сирены — уа-уа-уа. - Вечером надо купить риса, - думает полицейский, останавливая встречный поток, чтобы пропустить карету скорой, - Быстрей бы сменили. ***