Федерико

над Кордовой голос смерти навис волной раскалённой. о, Кордова, ветра всплески, о, где же твой цвет зелёный? по запаху тьмы острожной, в кварталах, от боли серых, плывёт святой восьмисложник цыганского романсеро - но только не слышно пенья: лишь шёпот в садах лилейных. молчат гитары от страха, тоску под декой лелея. над Кордовой вьются флаги, ликует безбожный гений: три тысячи пало в Риме, одиннадцать - в Карфагене. где Сан-Рафаэль не слышит пустого города звуки, несчастного Федерико вели под худые руки; как малая рыбка в сетке, беспомощен и бессилен, смотрел он в лицо убийцы глазами, полными крыльев. убийца ему ответил оскалом степной собаки, - и в пыль пустынной дороги упали красные маки; и в пять часов пополудни, как только засохли раны, укрыла хладное тело земля под Фуэнте-Гранде. ни стона, ни даже вздоха, пока не распелся кочет, Святой Рафаэль не слышал над Кордовой этой ночью - в прудах и затонах рыбы отсвечивали железом; зелёная гладь болота зализывала порезы; рассвет терпеливо штопал луну, слепую от крика - и только бессонный тополь оплакивал Федерико.