Слепота

«...все неизвестное, таинственное, привлекает нас, как пустое пространство, и, производя головокружение, притягивает к себе, подобно бездне». — Елена Блаватская

Просторная гримерка, выполненная в бело-красных оттенках, сейчас слабо освещалась лишь несколькими миниатюрными лампочками. За окном уже давно стемнело, так что лучи солнца сюда пробираться никак не могли. Но, в принципе, и без них было достаточно хорошо и уютно. А кое-кому этот полумрак вообще был просто необходим. При ярком освещении глаза, которые уже, наверное, и позабыли, что такое нормальный сон, точно бы не выдержали. Они и так с трудом сегодня на съёмках весь день продержались. — Что, Танюша, финишная прямая? — приводя свои волосы в порядок, Ляйсан пыталась сделать высокий конский хвост, периодически посматривая через зеркало на Таню, сидевшую на мягком красном диване. С настроением Денисовой было явно что-то не то. Многие стали замечать это ещё с прошлой недели. То Таня мило улыбалась и веселилась, то садилась куда-нибудь подальше ото всех и полностью погружалась в свои мысли. Что было там, в её мыслях, не знал никто. Лишь она одна могла знать, что такого невероятного происходит у неё внутри. И куда только делся её боевой настрой, который она так ярко демонстрировала в самом начале? — Ой, Лясь, даже и не напоминай, — недовольно вздохнув, брюнетка через силу устало поднялась с удобного дивана и, присев на туалетный столик, возле которого крутилась ведущая, пристально на нее посмотрела. — Почему этот проект даётся мне так тяжело? – практически прохныкав эту фразу, девушка нахмурила брови и слегка надула губы. — Когда я соглашалась стать наставницей, я и подумать не могла, что всё будет настолько сложно. — А как ты хотела, мать? У нас тут судьбы многих людей решаются, скорее даже, рушатся, а ты говоришь «сложно», — с трудом справившись со своими длинными волосами, Ляйсан принялась поправлять макияж, который, кажется, и без того был идеальным. — Рушатся... — это, скорее всего, вырвалось совершенно случайно и непроизвольно. Неприятное чувство где-то в области сердца, терзающее Денисову уже не первый день, давало о себе знать, но при этом лишь изредка позволяло себе вырываться наружу, хотя сама Таня этого и не особо хотела. Она привыкла со всем и всегда справляться сама. Как ей казалось, так было проще. Проще для неё, для всех... Как жаль, что только казалось... — Не представляю, каково сейчас им. Их осталось всего четверо. Лясь, четверо. Как из них можно кого-то выбрать? Абсолютно каждый из них достоин победы, но лучшим станет только один. Это несправедливо. Вернее, нет, это справедливо, всё правильно, таковы правила проекта, я понимаю, но... — Танюш, ну, ты ведь не первый раз работаешь с людьми и не первый раз в роли наставницы. Не мне уж тебе объяснять, что смысла размышлять на эту тему всё равно никакого нет. Победитель будет только один, с этим, увы, ничего не поделаешь. Я сама, если могла бы, каждому бы приз этот вручила. Но ни я, ни ты, ни Мигель, да никто, к глубокому сожалению, не способен этого сделать. Нужно просто принять. К тому же, знаешь, сейчас тот момент, когда, я уверена, нашим участникам не важно, кто из них победит. Они уже победили, зайдя так далеко. И как бы не сложилась их судьба на следующей неделе, Тань, они в любом случае будут благодарны вам. Потому что каждый из них, кто сюда пришёл, уйдёт не с пустыми руками. И сейчас вместо того, чтобы расстраиваться и искать в себе какие-то слабые стороны, ты лучше с ними поговори. Скажи им хоть в сотый раз, что для тебя они все уже победители, а количество голосов такая же мелочь, как и, по сути, эти жалкие три миллиона, — Утяшева подбадривающе улыбнулась своей белоснежной улыбкой, заранее зная, что только это сейчас и нужно подруге. Замечала ли она её периодически поникшее состояние? Конечно, замечала. Кто ещё, как не она, мог это заметить? Пару раз Ляся даже пыталась заговорить с Таней на эту тему, но та наотрез отказывалась. Ну, а лезть человеку в душу без его личного разрешения мало кто осмелится. — Может быть, ты и права, и зря я себе голову этим забиваю. Не первый раз через это прохожу, — прикрыв глаза и облокотившись головой на зеркало сзади, Таня будто на несколько секунд оторвалась от реальности и расслабилась. На самом деле, расслабляться в последнее время ей было совершенно некогда. Изо дня в день этой хрупкой девушке приходится переживать внутри себя такой жуткий ураган чувств и эмоций, что вряд ли кто-то решиться ей позавидовать. Находиться в постоянном напряжении и неврозе, стало уже привычным для Денисовой делом. То у неё случаются срывы из-за проекта, то бывший муж внезапно объявляется и чего-то от неё требует, то с сыном скандалы непонятные начинаются. Казалось бы, обычные бытовые проблемы, которые случаются с каждым третьим. Но конкретно ей эти проблемы решать даётся довольно нелегко. — Девчонки, чем занимаемся? — в проёме резко распахнувшейся двери появился в чересчур приподнятом настроении Светлаков, а за ним не менее веселый Мигель. От неожиданности Таня едва вздрогнула и, распахнув глаза, выпрямила спину, продолжая сидеть на туалетном столике, закинув ногу на ногу. Увидеть именно в данный час этих двух мужчин в Лясиной гримерке она точно никак не ожидала, да и, наверное, не хотела. Не из-за какой-то личной неприязни, нет, скорее, просто от усталости. — О чем секретничаем? — Светлаков, совершенно не стесняясь, уверенно присел на красный кожаный диван, где только недавно пыталась отдохнуть Таня, и с неким интересом наблюдал за коллегами. — О тебе, Серёжа, и секретничаем. У нас с Танюшей темы для разговора исчерпались, так мы решили на твою кандидатуру перебраться, — наконец закончив со своим макияжем, Ляйсан встала с кресла, на котором сидела, и, получив благодарственный взгляд от Денисовой за то, что она не стала рассказывать о её личных сомнениях и страхах, незаметно подмигнула и направилась к подоконнику, где лежала ее сумка. — Серёжина кандидатура – это, конечно, хорошо, но почему, например, не моя? — усмехнувшись, Мигель приземлился на кресло, которое освободила Утяшева, краем глаза замечая, как Денисова нервно дёрнулась и, оперевшись руками на столик, попыталась сдвинуться чуть правее, подальше от него. Стоит признать, у неё получилось это, мягко говоря, плохо. — А мы тебя уже вдоволь наобсуждались, — продолжая стоять у подоконника, Ляйсан пыталась отыскать что-то в своей чёрной «бездонной» сумочке. — Одна и та же тема, знаете ли, надоедает. Нам необходимо разнообразие. — Лясь, прекрати! — кое-как скрывая на лице улыбку, Таня забегала глазами по всей гримёрке, не зная, куда бы их уже деть. — Девчонки, да мы вас поняли. Можете больше не оправдываться. Мига, ты представляешь, пока мы с тобой там спокойненько спим, значит, по ночам, нас тут вовсю обсуждают, — Денисова лишь закатила глаза на высказывание Светлакова, на этот раз даже уже особо не удивляясь. — Танюш, ночные фантазии обсуждаете? — Однотипные у тебя шуточки, Сереж, — облизав пересохшие губы и опустив глаза, брюнетка внимательно рассматривала свои кольца, каждый миллиметр которых уже давно знала наизусть. — Вы по делу зашли или как? — отыскав в сумке телефон, Ляйсан села на диван рядом со Серёжей и вопросительно на него посмотрела. — Вообще-то мы хотели вас позвать вместе с нами отпраздновать сегодняшний вечер. Мига приглашает нас всех к себе, так что... Вы как? Всё это время, пока все обсуждали чьи-то «ночные фантазии» и «наслаждались» шутками Светлакова, Мигель сидела молча и спокойно с ног до головы рассматривал Денисову. Он сам не понимал, зачем он это делал, к тому же, так откровенно. Возможно, пытался таким способом найти ответы на свои глупые вопросы, которые не давали ему покоя уже на протяжении нескольких недель. Какого чёрта она всех избегает? Какого чёрта сразу куда-то убегает после съёмок? Какого чёрта практически игнорирует все высказывания, сказанные в её сторону? Какого чёрта не делится ни с кем своими проблемами? Да и что у неё там, мать твою, за проблемы вообще? Ведь раньше же их не было? — Я не против. День был не из лёгких, так что, думаю, не помешало бы немного отвлечься. Тань? — ведущая взглянула на подругу, одним своим взглядом уже намекая на то, что та не имеет права отказываться и безоговорочно обязана поехать со всеми. — Нет, ребят, вы знаете, езжайте без меня. Я, наверное, лучше домой поеду. Сегодня действительно был нелёгкий день, и я хочу отдохнуть, — спрыгивая с туалетного столика, девушка оглядела всех присутствующих и виновато улыбнулась. Когда Денисова уже собиралась схватить сумку и в очередной раз поскорее сбежать ото всех, не обращая внимания даже на обиженную Лясю, Мигель, вовремя перехвативший ее запястье, не позволил ей сдвинуться с места. — Тань, да ладно тебе. Когда мы последний раз все вместе собирались? Это ещё на кастингах было, а времени с того момента сколько уже прошло? Надо же нам как-то отметить то, что мы почти уже дошли до конца, — продолжая держать Таню за запястье, но уже не с целью удержать, а просто так, для собственного спокойствия, Мига внимательно смотрел в её глаза, прекрасно видя в них жестокую борьбу. Ну, давай же!.. — Кстати, у меня есть замечательный пёс, который просто мечтает познакомиться с тобой. Барий давно ждёт тебя в гости, поэтому ты не можешь отказаться, — на лице слабая улыбка, а внутри сильнейший огонь. Денисова, давай! Если она не согласится сейчас, то не сделает этого больше никогда. А это значит, что у него больше не появится возможности узнать хоть что-то о ней. Именно о ней... Не о той Татьяне Денисовой, которая всем известна в роли хореографа и наставницы проекта «Танцы», а о Тане, которую знают лишь близкие. О Тане, у которой, как и у всех, есть свои проблемы и трудности, с которыми иногда приходится справляться одной. Та, далекая для многих сторона Денисовой, куда интересней Мигелю. — Хорошо, будем считать, что ты меня убедил. Только ненадолго, — бросив усталый взгляд на Ляйсан, которая моментально ей кивнула в знак согласия, Таня тяжело выдохнула и, всё же отдёрнув руку, отошла в сторону.