Брок... и коробка разрывных

Брок крепко знал свою меру. При его работе перебирать было опасно. Алкоголь часто развязывал языки не тем и не в тех местах, из-за чего рушились не толь­ко семьи и карьеры, но можно было за излишнюю языкастость поплатиться головой. Но бывали такие дни, когда всерьез начинаешь задумываться, не пустить ли себе пулю в висок, чтобы прекратить наконец это блядство, по какому-то недоразумению именуемое жизнью. Вот толь­ко Брок ни разу не был инфантильным подростком, хватающимся за опасную бритву каждый раз, когда мама купила футболку не того цвета или недооценила качество подведённых её карандашом глаз. Брок повидал столько дерьма, что если начать рассказывать, то можно насобирать на несколько десятков неплохих триллеров. Но даже у таких внешне совершенно непробиваемых динозавров под толстым панцирем в защитной клетке из ломаных сотню раз костей нежное ранимое нутро. И вот Брок Рамлоу совершенно бездумно напивался, потому что подошёл к той самой точке невозврата, когда «да ебись оно всё конём». И, казалось бы, из-за чего? Сущей малости. В этом году именно ему предстояло стать секретным Сантой, как самому несемейному из их всего отряда мстителей и командиров групп поддержки. А то Брок и не знал без них, что очередной сочельник будет коротать в каком-нибудь занюханном баре с бутылкой виски в обнимку, где его ещё никто не знает и можно будет после священной мессы почесать кулаки о неприветливые морды местных завсегдатаев. А потом отлёживаться все рождественские каникулы, не подходя к телефону, да и кому он нужен, и оправдывая свой жалкий вид старостью и пропущенными спьяну ударами. Весть о том, что именно ему в этом году подфартило, Брок узнал ещё в сентябре и не особо расстроился, сплюнул под ноги, обозвал ЩИТ детским садом и скрылся в спортзале, покрикивая на своих «девочек», пообещав громогласно, что раз такое дело, то подарит «каждой кривоногой цыпочке, не осилившей, к ёбаной матери, нормативы, по розовой плюшевой юбке и заставит отрабатывать жалование, чем бог послал». И благополучно обо всём этом мероприятии забыл, пока в начале ноября Мария Хилл не вручила ему яркую коробочку с пожеланиями всех, кого ему следовало облагодетельствовать, хотя Броку почему-то казалось, что у этой забавы правила были несколько другими. Но он вспомнил прошлое рождество и проставлявшегося Старка и толь­ко хмыкнул про себя, что угодит каждому, чьи пожелания найдутся в коробочке. Брок вывалил все бумажки на стол, поразившись количеству, в том году заявок было значительно больше, но, видимо, не все ещё утратили осторожность, и кое-кто вспомнил злобную и мстительную натуру командира военизированной группы поддержки СТРАЙК. Полтора месяца Броку хватило, чтобы подготовить всем «по пожеланиям и по делам их», решив оторваться на полную, и в сочельник повёз это всё добро развозить, при том был вполне трезвым… в самом начале. Ребятам из СТРАЙКа, как и обещал, «а командир никогда слов на ветер не бросает, запомните, ублюдки!», всем, как одному, под ёлочку положил по яркой розовой юбке, приколов к ней официальную с виду бумажку об изменении формы в связи с новым полем действия этой самой группы, раз они годны только жопами трясти, да ржать в курилке. Но из всего СТРАЙКа нашлись только двое, кого славная миссия по пересмотру обмундирования миновала — это Мэй и Роллинз, не только сдавшие всё вовремя и с приличным временем, но и не мотавшие при этом нервы самому Рамлоу. Мэй подарил новую оптику для винтовки. «Чтобы как у Барнса, командир. Я ведь была хорошей девочкой?» И тёплую шапку на лисьем меху. Роллинзу досталось от щедрот командирских два набора гантелей по килограмму и коробка шоколадных конфет с припиской: «Ни в чём себе не отказывай, брат! Но командования группой тебе и в этом году не видать». Собственно, на этом цивильные подарки без особого броковского чувства юмора и закончились. С остальными ему было что обсудить и возможность сложить все свои претензии под ёлочку к адресату, пока тот на традиционной пьянке у Старка, дорогого стоило. Брок открыл бутылку с виски и сделал пару глотков, оскалившись сам себе в зеркало заднего вида. — Поехали. Первым в списке шёл Сокол. Вот уж кого Брок органически не переносил, так это именно это непонятно что с крыльями. Уилсон обладал самыми нелюбимыми Броком пороками: много пиздел и плохо бегал, за что был изгнан из спортзала СТРАЙКа тренироваться куда угодно, лишь бы не действовать на нервы. И кто бы сомневался, что крылатый попросит именно кроссовки для бега и непременно чтобы как у Роджерса. Ведь тот бегает со скоростью автомобиля не из-за собственной охуенности, а благодаря именно кедам, которые выдаются в ЩИТе, просто надо не понтоваться, покупая крутую форму, а хоть раз дойти до склада и глянуть в ведомость. Под ёлкой Сокола остался сиротливо лежать красный свитер с оленем и криво вышитой надписью «У меня кривые ноги!» (да, Мэй и правда была очень хорошей девочкой, по возможности помогая папочке Броку с подарками для этого паноптикума). А сверху записка — «Губу закатай и бегать сначала научись! Твой Санта!» К дому Фьюри Брок подъехал, как раз ополовинив бутылку, и мрачно усмехнулся, вытаскивая из кузова чёртову клетку, плотно завёрнутую в одеяло по случаю приличного минуса на улице. Сам одноглазый чёрт был таким же оригиналом, как и Брок, и просил всегда одно и то же — бутылку рома. Но Рамлоу был мстительным, неприятным человеком и не мог не припомнить директору то, что он мало того, что не перевёл его с ребятами в другое отделение ЩИТа (это после Озарения-то), так и снова поставил над ними командиром Кэпа, добавив в нагрузку ещё и обязанность следить, чтобы новоприобретённый Баки ёбаный Барнс тренировался, а не бегал за Роджерсом, как привязанный. Брок сплюнул на асфальт. Эти два урода оказались чересчур обязательными и начали таскаться в зал несколько раз в день, если не были заняты на миссиях или Роджерса не утаскивали по государственным делам постоять, улыбаясь, перед камерой. Но если раньше Брок тихо дрочил себе в душе на недоступную задницу последнего стопроцентного гетеро Америки, то теперь из первых рядов наблюдал, как эти двое крутят любовь, никого не смущаясь. А мудак Фьюри на очередное прошение о переводе лишь пожал плечами и, ухмыляясь, заявил, мол, мы в ответе за тех чудовищ, что сотворили. Брок не понял, но на всякий случай обиделся. Брок вышел, закрыв за собой дверь, оставив под директорской ёлкой клетку с попугаем, матерящимся чуть ли не на пяти языках (по крайней мере за неделю, что птичка жила у Брока, он ни разу не повторился), половину бутылки с виски и свитер с весёлым Роджером. Беннеру подобрать что-то было самым плёвым делом, да и никак по большей части молчаливый доктор не досаждал ни ему, ни ребяткам, но раз уж пошла такая пляска, Брок остановиться просто не мог. Заказанные успокоительные чаи Рамлоу даже искать не стал. Во-первых, не разбирался он во всём этом, а во-вторых, Рождество хоть и религиозный, но всё же праздник, а значит должен радовать чуть дольше, чем двадцать пять пакетиков. Несколько глотков из очередной бутылки и под ёлку к Халку отправились куст марихуаны в весёленьком горшочке (снова спасибо Мэй) и лиловый вырвиглазный свитер с зелёным счастливым пони. Беннеру должно понравиться. С Клинтом вышло скучнее всего, да и вместо ключей от своего дома он выдал ключ-карту от стандартной квартиры ЩИТа и пожелание не сильно затоптать стандартный белый ковёр. У лучника и ёлки-то не оказалось. Брок хмыкнул и спустился к машине, решив, что Старку будет достаточно и части подарка, как человеку, у которого есть ну почти всё. И на сером казённом пледе, застилавшем постель Клинта, оказался приличных размеров венок из можжевельника. — Он же траурный, — Мэй трижды обошла его по кругу, когда они ездили только закупаться. — Не будь такой придирчивой, — отмахнулся тогда Брок. — Да и Старку в самый раз будет. Поостережётся впредь на моих ребят натравливать свою кибернетическую хрень. — Но это было давно, да и забыли уже все ту нанокофемашину. — Зато у меня память ещё дай боже, девочка. А рядом с венком книга про Робина Гуда и свитер с Чипполино, и наплевать, что просились совсем другие книги. Так как Тор официально нигде не жил, а в ЩИТ бомжей на работу даже на пол ставки не принимают, божеству была выделена точно такая же, как и лучнику, квартира, да ещё и по соседству. Но вот Броку Тор нравился. Чудаковатый, иногда наивный, как младенец, но с задорным весёлым нравом асгардец пришёлся военному до мозга костей командиру СТРАЙКа по душе и получил от него бутылку какой-то лечебной и шибко высокоградусной монгольской браги, которую Брок привёз ещё лет пятнадцать назад и всё забывал открыть, здраво опасаясь за свою жизнь. Но что обычному человеку смерть, божеству лишь приятное утреннее похмелье. А вот перед Мэй Тор успел как-то облажаться. Поэтому рядом с бутылкой своё место занял свитер с принтом в виде члена, прямо сказать, выдающегося размера. На недоумённый взгляд командира, девушка лишь передёрнула плечами и ответила совершенно невозмутимо: — Этот баран знает за что. Дальше в списке, собственно, шёл Старк. Но тащиться к нему в Башню, где сейчас гремел на половину города праздник, у Брока не было никакого желания, тем более смотреть на эти счастливые рожи. Увольте. Главному конструктору ЩИТа подарок можно было доставить и на работу. Что конкретно просил «самый гениальный и неподражаемый человек ЩИТа», Брок и читать не стал, а поджёг бумажку и показательно на камеру от неё прикурил в своём кабинетике, деловито закинув ноги на стол. В саму лабораторию Брок лезть не стал, да и кто бы его туда пустил? А вот в кабинет, специально отведённый для Тони Старка, он приволокся со всеми коробками. Надуть и удобно устроить в кожаном кресле надувную темнокожую, вроде бы, женщину, в темноте не разобрать, а покупалась она методом случайного тыка уже на тот момент не слабо захмелевшего Рамлоу в круглосуточном сексшопе, то ещё дело. Но судя по тому, как ржала Мэй, выбрал он самую экзотичную. От неё же на рабочий стол лёг свитер с надувными сиськами впереди и запиской: «Мистеру Старку от благодарной общественности». — Он тоже знает, за что, да? — расплылся в пьяной улыбке Брок. — Правильно улавливаешь мысль, командир. Уже нетвёрдо стоя на ногах, Брок подрулил к предпоследнему адресу. Для Наташи он выбирал подарок долго и вдумчиво. Тут очень страшно было налажать. И дело не в том, что он её боялся, скорее, здраво опасался связываться с ядовитой на язык бывшей русской шпионкой, а просто хотел подчеркнуть подарком уже всё, что говорил ей и не по одному разу. Но женщины, как известно, колдовские существа и слышат в основном только нужное именно им. Вдова просила купон на СПА. Мэй долго смотрела на аккуратный клочок бумажки, но так и не смогла ничем толковым помочь. Ей-то всё равно, что командир мучается на каждой миссии с этой «красавицей». Под ёлку Романов Брок положил детский набор резиночек со всякой ерундой типа мишек, зайчиков, звёздочек и купон к своему парикмахеру с пометкой срезать эти лохмы, раз не умеет их заплетать хотя бы на время заданий. Мэй от себя присовокупила свитер с паучком, чтобы не обижать, а то всем досталось, а ей нет. Роджерса и Барнса Брок оставил напоследок, так сказать. Потому что настолько устал ловить на себе их взгляды и, оборачиваясь, наблюдать, как один лапает за жопу другого, устал дрочить на светлый образ этих уродов вместе и по отдельности, устал отмахиваться от предложений хорошо провести вечер втроём, прекрасно понимая, что стебутся, сучата. Броку Рамлоу всё настолько настопиздило, что он решил раздарить эти грёбанные подарки счастливцам, не испугавшимся его в качестве Санты, и в первый же рабочий день подать рапорт об увольнении. Любые околосиловые структуры его с руками оторвут. В крайнем случае в отпуск уйдёт года на полтора, а там кто знает, может на побережье где осесть получится и забыть это всё как страшный сон. Хотя… кого он обманывал. Эти двое, словно особо токсичный яд, уже пропитали его насквозь и вряд ли так просто оставят в покое. То, что Стив с Барнсом жили вместе и вели совместное хозяйство, не знал в ЩИТе разве что глухой, но отчего-то Броку входить в их дом не хотелось сильнее всего, хотя Баки одним из первых принёс ключ от входной двери и передал только из рук в руки, найдя Рамлоу аж на медицинском этаже, хотя Брок никому не докладывался. — Ты чего здесь, командир? — спросил Баки, перегородив дорогу. — Не твоего ума дело, — устало огрызнулся тот. Не станешь же ожившей эротической мечте рассказывать, что уже возраст не тот у него, чтобы прыгать, как горный козёл, под обрушающимися прямо на голову зданиями? И что хоть и не пострадал особо во время развала Роджерсом Озарения (вовремя смекнул тогда Брок, чем пахнет, и увёл своих ребят с базы сразу же после приказа задержать Кэпа в лифте. Ни он, ни его ребята клиническими идиотами не были), но пара сложных переломов всё ещё давала о себе знать. — Что-то хотел, Барнс? — Ключ. В их доме правильно пахло, было по-своему уютно. Брок плюхнулся на диван, стоящий напротив ёлки, и пьяно оскалился. Вот, пора заканчивать с аттракционом невиданной щедрости, оставить, что хотел, и валить, пока не начал представлять себе лишнего, надеясь, что все подколки и обращённые в спину взгляды были настоящими и ему здесь и правда есть место. Стало противно и муторно на душе, будто он подглядывает за чужим счастьем, не рассчитанным на посторонних. Стив всегда был для Баки, ещё с сороковых, а Баки для Стива, зачем им несущественная переменная в виде совершенно поплывшего, битого жизнью вояки. И насрать, что для него вот уже очень давно нет никого, кроме них. Смешно сказать — влюбиться в юности в героев войны, которых и в живых давно не было, и пронести это чувство сквозь всю жизнь, чтобы в полтинник столкнуться с ними лицом к лицу и понять — не обломится. Брок уселся под ёлку и подтянул к себе последнюю сумку с подарками. Барнс просил новый набор метательных ножей, даже ссылку на сайт дал, где купить можно было требуемое, но Брок был бы не Броком, если бы только из-за любви к этим двоим не попытался и им принести «своеобразное счастье». Под ёлку лёг набор разноцветного пластилина для дошкольников с пластиковыми ножичками и разными формочками для вырезания, а Стиву вместо книг по искусству такой же яркий набор фломастеров и познавательный DVD, записанный собственноручно о художниках, которых тот пропустил вперемешку с гей-порно, так, на всякий случай. Брок выхлебал бутылку с виски и на минутку закрыл глаза, запоминая, каково это: быть в этом доме своим, сам не замечая, как навалилась пьяная усталость, не дающая подняться, разлепить веки, утягивая в мягкие объятия сновидений. — Смотри-ка, и нас облагодетельствовал наш Санта в Хламус, — хохотнул Баки, присаживаясь рядом с громогласно храпящим Броком. — А если проспится и уйдёт? — Стив с нежностью глянул на этого вёрткого и совершенно недоверчивого человека, с упорством мула не замечавшего все их подкаты, но смотревшего вслед так, что сердце обрывалось и хотелось забрать себе, даже если сопротивляться будет. — А ему кто-то позволит, мелкий? Он же нам себя подарил? Подарил! — Баки вытянул из-за его спины полупустую сумку и сунул туда нос. — Смотри, себе-то он приберёг бутылку рома. — Случаем не ту, что Николас просил? — Её, — улыбнулся Баки, вываливая остальное на пол. — И коробку разрывных патронов. — Давай мы его лучше в спальню оттащим и… развернём, что ли, подарочек? С рождеством, Брок, — прошептал Стив, подхватывая его на руки.