Вороново крыло

Хонебами сидел у окна и смотрел на светлячков. День выдался тяжелым для вакизаши, поэтому он скорей хотел заснуть и оставить события этого дня в прошлом. Воспоминания, которые он создавал в этой Цитадели, в большинстве своем были теплыми и светлыми. Но ведь должно же быть место и темным воспоминаниям, не так ли? Цитадель готовилась ко сну: стихал веселый смех маленьких танто и разговоры взрослых мечей, не во всех окнах уже горел свет. Голоса становились тише и словно теплее от ночной темноты. Младшие братья Тоширо слушали рассказ старшего брата Ичиго, то и дело перебивая его, на что Хитофури лишь улыбался. – Хонебами-нии, – позвал брата Гокотай, аккуратно дотронувшись до его плеча. Его тоненький голос звучал тихо: Гокотай будто боялся потревожить задумчивость старшего брата. – Что такое? Хочешь посмотреть на светлячков? – Хонебами повернулся и погладил брата по голове, вызывая у младшего теплую улыбку. Это была такая маленькая традиция в семье Тоширо, которая завелась у них с появлением Ичиго. Братья часто собирались вместе посмотреть на светлячков, иногда ловили их в стеклянные баночки и приносили в комнату, а на утро отпускали. – Я бы очень хотел посмотреть на светлячков с тобой, братец Хонебами, но тебя зовет Когарасумару-сан. Наверное, что-то случилось. При упоминании имени Когарасумару, Хонебами поменялся в лице: небольшой испуг и удивление сменяли друг друга ежесекундно. Парню даже показалось, что голоса братьев стали тише, а после и вовсе смолкли. Что могло понадобиться Когарасумару? Может, он хочет поговорить с ним по поводу его состояния во время сражения? В любом случае, гадалка из Хонебами была такая себе, а заставлять старшего меча ждать было весьма некрасиво. Поэтому юноша поблагодарил Гокотая и, извинившись перед братьями, покинул комнату. *** Когарасумару сидел у приоткрытого сёдзи и курил кисеру. Дым табака витал в комнате, будто туман. Когарасумару был спокоен. Бесконечный рой мыслей улегся, однако, как многие знают, штиль бывает только перед бурей. Аккуратно положив трубку на лист белой бумаги, и выпустив клубы белого дыма, Когарасумару улыбнулся. – Пришел, Хонебами? Мужчина повернул голову и устремил взгляд на хрупкую фигуру у дверей его комнаты. Через витавший в комнате табачный дым, мужчина не смог разглядеть выражение глаз Хонебами, но смог почувствовать ауру легкого страха. «Все, как и должно быть». – Подойди, – мужчина протянул руку к юноше. Тоширо медленно приблизился к ворону. Глядя на Когарасумару, Хонебами чувствовал, как страх обвивает его тело. Хитрые черные глаза ворона сверкали в темноте комнаты, и Тоширо понимал, что уже чувствовал этот взгляд на себе раньше. Этот опасный пугающий, но, в то же время, пленительный взгляд. – Оя, неужели ты боишься меня, Хонебами? – Когарасумару будто издевался над юношей. Его голос отравлял разум Тоширо хуже, чем запах табака. – Нет, – несмотря на страх, который уже просился наружу, голос Хонебами звучал твердо, как и всегда. Он сел напротив ворона. – Вы хотели поговорить со мной? – Да, я очень недоволен тобой. Такой прекрасный воин-меч показался мне сегодня рассеянным во время сражения. У Хонебами будто земля из под ног ушла. В этот момент он почувствовал себя потерянным. Юноша хотел было что-то сказать, но не смог. – Получить ранение на поле боя с таким мелким противником, это оскорбительно, в первую очередь, для меня. Хонебами менялся в лице с каждым словом, чувствуя обиду и раскаяние. Казалось, еще чуть-чуть и он растворится в клубах дыма. – Прошу прощения, Когарасумару-сан, я… – но он не договорил. Когарасумару хищно усмехнулся. Дотянувшись рукой, он провел пальцами по губам юноши и почувствовал, как внутри молодого тела вспыхнул самый настоящий страх. Мужчина чувствовал, как ему сносит голову. Вот то, что ему было нужно: страх и раскаяние в этом хрупком невинном теле, обида и стыд. Он медленно надавил на плечо Хонебами второй рукой, зная, что теперь он никуда не уйдет. Он просто не сможет уйти. – Я чувствую твой страх. Не скрывай его, иначе мне придется выбить его из тебя силой, –рука цукумогами скользнула вниз, к ноге Хонебами. Проведя острыми ногтями по нежной коже, Когарасумару выбил из Тоширо кроткий стон. Хонебами не понимал, что происходит с его телом. Не понимал, почему поддается, почему не может сдвинуться с места. Ему хотелось убежать, но он просто не мог это сделать. Страх вихрем вертелся в его глазах. В горле пересохло, а в голове отдавался стук собственного сердца. – Ты никуда не уйдешь, – жарко шептал в губы Тоширо ворон. – Я ждал этого слишком долго. Я разорву тебя на части так же, как ты разрывал на части мои мысли. Ты станешь моим, Хонебами Тоширо. Впившись в губы Хонебами грубым поцелуем, Когарасумару окончательно припечатал юношу к полу. Завел над головой его руки и надавил на израненные запястья своей рукой. Хонебами мычал, то ли от боли, то ли от страха. Он не хотел поддаваться цукумогами, от которого исходила смертельную опасность. Насильственный поцелуй не длился долго. – Не зли меня, малыш, – острыми ногтями ворон снова провел по ноге Хонебами. – Ч-что Вы хотите? – Хонебами вспыхивал, словно спичка, каждый раз, когда чувствовал чужие руки на своем теле. Своим вопросом юноша вызвал хищную улыбку у Когарасумару: – Тебя, мой милый, – жарко выдыхая слова, отвечал мужчина. – Разве ты еще не понял? Когарасумару раздвинул коленом ноги Тоширо, не увеличивая расстояния между их губами. – Ну же, где твои стоны? – проведя пальцем по выступающему как никогда прежде кадыку, спросил ворон. – У тебя такой милый голосок, когда ты стонешь. Не заставляй меня выбивать их из тебя. Прикусив кожу возле кадыка, Когарасумару уперся коленом между ног Тоширо. Юноша запрокинул голову. Мысли метались, разрывая мозг. Голова начинала жутко болеть. Хонебами задыхался. Хватая ртом воздух, он пытался найти хоть какое-то спасение. Его взгляд метался в попытке найти хоть что-то, что могло помочь ему. Глаза уцепились за висевшую на стене катану, меч Когарасумару, но юноша тут же отмел от себя эту идею: слишком далеко и высоко, он не сможет и с места сдвинуться, не то, чтобы дотянуться и достать меч. Но он не хотел сдаваться. Не хотел подчиняться Когарасумару. Когда мужчина снова прильнул к его губам, Хонебами удалось увильнуть от поцелуя, однако он прошелся зубами по щеке ворона, что еще больше усугубило его положение. Вдавливая Хонебами в пол с еще большей силой, Когарасумару оставлял кровавые следы на шее и ключицах юноши, багровые засосы, по которым сразу же проходился языком, заставляя Тоширо краснеть и стонать с каждым разом больше. Когарасумару наслаждался невинным телом Хонебами. Хонебами же извивался и брыкался под телом ворона, пытался вырваться, кричал скорее не от боли, а для того, чтобы его хоть кто-то услышал. – Не сопротивляйся, Хонебами, – оставляя очередной след на ключицах и спускаясь поцелуями к низу живота, жарким шепотом обжигал кожу Тоширо цукумогами. – Тебе никто не поможет. Никто не посмеет помешать мне завладеть тобой. Но Хонебами не унимался. Не хотел так просто сдаваться безумному мечу. Багровые засосы обжигали его тело, которое изнывало от боли и возбуждения. Когарасумару чувствовал, что ему сносит крышу. То, что Хонебами не поддавался на его ласки, возбуждало ворона с каждой минутой все больше и больше. Он больше не мог терпеть. Рывком освободив беловолосого от ненужной одежды, Когарасумару притянул его к себе за ногу, провел языком по внутренней стороне бедра, прикусив кожу. Он жадным взглядом пожирал тело юноши, наслаждаясь своими метками. Хонебами казалось, что он попал в ад. Чувствовал, как внутренне сгорает. Старался изо всех сил вырваться, скрыться хотя бы от пожирающего взгляда мужчины. Но когда он встретился с ним глазами, он понял, что проиграл. Когарасумару спускался поцелуями прямо к возбужденному органу Тоширо, не нарушая зрительного контакта с юным мечом. Обжигая член юноши горячим дыханием, он провел по стволу языком, снизу вверх, посасывая головку, а после вобрал весь орган в рот. Хонебами измученно застонал. Непроизвольно толкнувшись бедрами навстречу мужчине, он изогнулся, но тут же тяжело опустился на пол. Он чувствовал, что его тело сковала сладкая истома. Юноша томно стонал, чувствуя, как силы покидают его. …и он поддался. Он перестал сопротивляться, лишь зажмурился и отвернул голову, чтобы Когарасумару не видел выступивших в его глазах слез. Он плакал от страха и от обиды, что так просто поддался мужчине. Ворон почувствовал, что его милый меч сдался и, сверкнув глазами, принялся активней ласкать языком член Хонебами, посасывая головку, наслаждаясь томными стонами юноши. Заметив слезы, которые уже градом катились по бледным щекам Тоширо, ворон понял, что получил свое. Но останавливаться он не желал. Не остановился он и тогда, когда дернувшись и хрипло простонав, Хонебами кончил ему в рот. Его хрупкое тело содрогалось от оргазма, что еще больше заводило мужчину. Стянув с себя одежду, он резко, не говоря ни слова, вошел в юношу, выбив из него крик, полный боли. Тоширо не понимал, что происходит с его телом. Он еще никогда не испытывал подобных ощущений. Тело ломило так, будто его ломали медленно, извращенно. Голос срывался, Хонебами цеплялся руками за воздух, хотел ухватиться за что угодно, лишь бы удержаться, потому что сил катастрофически не хватало. Ему казалось, что еще чуть-чуть и он потеряет сознание: перед глазами плыло, то ли от дыма, то ли от слез, застилавших его глаза новой волной, в висках гремело. Почувствовав новый пик, он выгнулся навстречу телу его мучителя и кончил, в тот же момент почувствовав, как в него излился ворон. Хонебами рухнул на пол. Последнее что он помнил перед тем, как его уставшее тело опрокинуло его в глубокий сон, так это страстный и жадный блеск в глазах цукумогами и уже не такой ужасающий, но все так же жаркий шепот: «Теперь ты мой». *** Цитадель полностью погрузилась в сон. Казалось, спала даже природа, настолько тихо было вокруг. Когарасумару сидел у открытого сёдзи и курил кисеру, одной рукой перебирая белые пряди спящего на его коленях Хонебами и изредка поглядывая на него по-настоящему нежным взглядом. – Теперь ты мой, Хонебами Тоширо. Теперь ты всегда будешь под моим крылом. Крылом ворона.