Рассказ о Лью

      Лью Вудс был идеальным ребёнком. Всегда послушный, с хорошими оценками в школе, постоянно готовый оберегать младшего брата, страсть, как любящий поэзию и искусство.       Идеальные дети, правда, не оказываются там, где однажды оказался Лью. Но он обязан был пожертвовать собой ради брата. Лью любил Джеффа и не мог позволить тем людям забрать его. Пришлось столкнуться с кошмаром, с полным одиночеством. Но сейчас всё позади.       Прошло много недель с тех пор, как Лью вырвался из того ужасного места. Наконец-то он увидел Джеффа… да только брат был, мягко говоря, потрёпан. Во внеурочное время Лью навещал Джеффа так часто, как только мог. Тот был не в состоянии даже разговаривать, однако это нисколько не мешало Лью поддерживать, развлекать его.       Лью рассказывал Джеффу о своих буднях и бытовых проблемах: о том, что он ел на обед; о том, как он до сих пор ни с кем не подружился; о том мальчишке, который продолжает называть его недо-уголовником; и о том, как он копит деньги на новую игру для него, брата.       В школе все мысли Лью были заняты Джеффом, застрявшем в больнице. Конечно, у младшего были соседи по палате, но Лью не покидало ощущение, что в кровати брату так же одиноко, как и ему самому в той пародии на исправительное учреждение.       Время пролетело быстро, и доктора готовились выписать Джеффа. С каждой снятой повязкой Лью всё больше и больше нервничал. Он всеми силами убеждал себя, что совсем не важно, чем станет лицо брата; главное, чтобы он оставался тем же самым парнем, с которым можно в шутку подраться да поиграть в видеоигры; тем же самым любящим братом, во всём подражающем Лью.       Когда последняя полоска ткани была снята, Лью не мог поверить своим глазам. Однако крик мамы дал понять, что нет, — он не бредит. Он почувствовал, как останки обеда подкатываются к горлу и, сглотнув, выдал: «Всё не так уж и плохо». Это был первый раз, когда Лью солгал брату.       От реакции Джеффа на новое лицо и последовавшего за этой реакцией безумного смеха волоски на шее встали дыбом.

—

      Ночь. Лью после недолгих раздумий заснул. Он был уверен, что уже привык к новому лицу Джеффа: несмотря ни на что, они всегда будут братьями, а внешность — не главное.       Он проснулся от какого-то грохота. Душу мучило нехорошее предчувствие, однако Лью старался не придавать тому значения. Попытки снова заснуть, тем не менее, не увенчались успехом. Лью не покидало беспокойство, и он вновь и вновь открывал глаза.       Внезапно чья-то рука грубо сжала его рот. Лью набросился было на незримую фигуру, но тут же был придавлен к кровати. Что-то капнуло на лоб, и в тот момент Лью осознал две вещи: во-первых, перед ним сидел Джефф, а во-вторых, щёки Джеффа были «украшены» двумя кровоточащими разрезами.       Тусклый свет луны, скользя по окну, отразился в кухонном ноже. Лью замолотил ногами, кричащий, но неслышимый никем из-за руки на своих губах.       — Тс-с-с… — голос младшего брата был мягок и ласков, словно голос матери, разговаривающей с младенцем. — Иди спать.       Нож вонзился в грудь и протолкнулся вглубь, доставляя сильнейшие муки. Но ещё больший ад последовал за разрезом живота. Лью ещё никогда в жизни не было так плохо. Даже ощущения от глубоких порезов, которыми Лью исполосывал своё тело когда-то там в прошлом, и рядом не шли с этой по-настоящему жгучей и острой болью. Лезвие скользило внутри живота, усиливая безумные страдания. Простыня пропитывалась кровью.       Джефф больше не мог себя сдерживать. Свободной рукой он потянулся к животу брата. И под аккомпанемент оглушительного крика безумец запустил руку в разрез и ухватил что-то внутри.       «Мои органы…» — ужаснулся Лью, и мир помутнел, погружаясь во тьму.       Перед окончательной потерей сознания Лью показалось, что Джефф произнёс «Спокойной ночи, старший брат», но он не был уверен, были ли те слова явью, или нет.

—

      Веки Лью дрогнули. В голове не было ни единой чёткой мысли, сознание словно раскололось на кусочки — ничего невозможно было вспомнить.       — О, наконец-то он проснулся.       Женский голос.       Всё размыто, плохо видно. Перед глазами встала тёмная неясная фигура.       — Так, малой, успокойся. Я знаю всё, что ты пережил, но не переживай. Теперь ты в безопасности. Тут он тебя не тронет.       — Он? — Лью на секунду замер, осознавая реальность. — Кто… Кто он? Он это кто?.. Где я?! О боже ж ты мой, как больно…       — Тихо, парень, а то сведёшь кардиомонитор с ума. — Лёгкое напряжение сжало его руку, и Лью закрыл глаза в попытке расслабиться. — Я попрошу доктора увеличить тебе дозу лекарства. Ты счастливчик. Тот поехавший урод успел убить немало людей. Он точно демон! Те же фотороботы — жуть полная… Не хотелось бы встретить его на улице ночью.       Лью задумчиво сдвинул брови. «Он… он… Точно. Джефф…» Так, что случилось?.. Брат вроде бы пожелал спокойной ночи после того, как вернулся домо… Погодите-ка, та женщина только что назвала Джеффа демоном?       Глаза Лью резко распахнулись. Только сейчас, вместе с дыханием медсестры, стоявшей возле кровати, в его уши вонзилось громкое частое пиканье кардиомонитора.       Лью не понял, как оказался в сидячем положении. Медсестра легонько толкнула его обратно, заставив лечь. Тут в поле зрения попали лежавшие неподалёку медицинские инструменты.       «Убей её», — приказал голос.       — Воу, какой же ты буйный! Пожалуйста, попытайся успокоиться, а я пойду к… — Она не успела договорить фразу, так как Лью схватил с подноса ножницы и воткнул их в её глаз.       — Заткнись, — медленно проговорил он. — Заткнись, заткнись, заткнись! — Повторял голос Лью, когда тот отступал, предоставляя медсестру колыбельной криков ужаса.       ...И вновь удар. Четвёртый уже, наверное. Удар, удар, удар… Лью совсем сбился со счёту, когда она наконец упала на пол. Её здоровый глаз всё ещё пялился на него, но уже абсолютно безжизенно. Руки покрывала кровь. Мёртвая.       Вали отсюда.       Без лишних раздумий Лью вскочил. По пути споткнулся об увешанный свежей одеждой стул и обнаружил небольшую открытку с надписью «Выздоравливай поскорее (от Билли)». Отшвырнув её куда подальше, Лью быстро оделся, шипя от боли во швах. Одного взгляда на зеркало было достаточно для того, чтобы определить, насколько этих швов много. Тело было усыпано ими.       «Новые, — заметил он, натягивая на себя рубашку, и шагнул к трупу. — Господи, как же ты надоедлива… И мой брат не поехавший урод и не демон».       Я б поспорил, но пофиг.       Голос был проигнорирован. Лью спрятал труп под кроватью и вытер кровь туалетной бумагой из ванной комнаты, совмещённый с палатой, делая всё настолько тщательно, насколько то казалось возможным. Он вышел за дверь в поисках выхода из больницы, надеясь, что такое сокрытие следов выиграет для него время.       Периодически что-то невыносимо дёргало за совесть и так и просило прекратить, но Лью знал, что назад пути нет.       Джеффри Вудс стал убийцей.       Лью Вудс стал убийцей тоже.