Не надо

Джаз молчал. Смотрел на уплывающий вдаль конец коридора, по которому его несли. Даже не пытался вырваться. Бессмысленно. Слишком крепка была хватка, которой нёс его у себя под мышкой, как какой-нибудь контейнер, Саундвейв. Джаз слишком ослабел. На допросе из него пытались выжать хоть что-то, но лейтенант молчал. Корпус избит. Из оставленных когтями десептиконов длинных и глубоких ран ещё капал энергон. Броня… часть её грубо содрали, обнажив механизмы корпуса, часть помяли так, что она не давала работать этим самым механизмам. Губа разбита, визор треснул. Джаз боялся, что деактивируется от потери энергии, не дожив до отсека Саундвейва. Странно, что Старскрим не стал добивать его сам… В оптике потемнело. Диверсант хрипло закашлялся и внезапно почувствовал резкий поворот, сделанный его новым мучителем. Безвольно болтнувшаяся на ослабевшей шее голова чуть не ударилась о дверную раму. Джаза грубо бросили на платформу. Он слабо ойкнул от боли и затих, прикусив губу. Поднял взгляд с пола. Саундвейв как раз обернулся. До этого он над чем-то колдовал спиной к пленнику. В руках у кассетника был средних размеров энергокуб. Подойдя к автоботу, десептикон поднёс куб к его губам и наклонил, вливая содержимое в приёмник. Джаз лихорадочно глотал, понимая, что это, возможно, последняя заправка в его активе. Шлак, страшно. Куб неожиданно оказался пуст. Дес смерил жертву взглядом и отставил куб в сторону, после чего сел рядом и взялся за подбородок бота, приподняв его голову. – И что теперь? Убьёшь меня? – криво улыбнулся Джаз. – Возможно, – Вейв приблизился. Шлак, слишком близко… – То есть в смысле? Что ты задумал? – встопорщил антенны пленник, нервно сглотнув. А это начинает пугать. – Маленький Джаз… Ты знаешь, что ты очень красивый? – он ещё ближе. Лязг ушедшей в пазы маски. Диверсант теперь видел его нагловатую улыбку, не сулившую ничего хорошего. – Знаю, – гордо вскинул голову бот. – Только тебе-то с этого что? – Либо ты отказываешься верить, либо ты гораздо невиннее, чем я знаю, – влажно прошептал Саундвейв уже на самый аудиодатчик Джаза. – Ты не сделаешь этого! Я… я не разрешаю! – гонщик попробовал оттолкнуть связиста, но получил за это хорошую оплеуху. – Молчать, автоботская шлюха! – его зажали у стены. Джаз испуганно забрыкался, но без толку, лишь больнее стали наносимые ему удары. Мех попробовал закрыть манипуляторами фейсплейт, но его запястья оказались перехвачены и прижаты к стене. Бот с некоторым страхом посмотрел на своего мучителя. Здесь никто не придёт на помощь, не отзовётся на крик, добрый Оптимус не вмешается в беспредел. – Шлак подери, не надо… – Хочешь, чтобы я отдал тебя кому-то пожёстче? – десептикон наклонился к изящной шее гонщика и положил на неё голову. – Только представь, как какой-нибудь гештальт берёт тебя по полной программе, – продолжил он, плавно поглаживая брюшные пластины замершего бота одним манипулятором, другим перехватив уже оба запястья. – Как твой порт растягивают штук пять коннекторов. Уверен, в тебя столько влезет, только вот не будет ли тебе несколько больно, красивая машинка? А теперь представь, как чужие манипуляторы мнут твой корпус. Как мучают твои датчики и забираются в самые сокровенные места, заставляя гореть от стыда. А выдержишь ли ты, когда махина вроде Мегатрона навалится на тебя всем весом, м? – Хватит… пожалуйста… – Джаз тяжело сглотнул, силясь не всхлипывать от страха. – Ты будешь послушным мехом? – спросил Саундвейв, доставая заранее приготовленные ошейник и наручники. Вот же предусмотрительный болт… – И не мечтай! – всполошился гонщик, воспользовавшись возможностью, чтобы метнуться к двери. Но его грубо поймали за шею и долбанули головой об платформу. – Ты хочешь по-плохому? – голос связиста, до этого бывший относительно мягким, вдруг стал жёстче. – Тогда будем по-плохому. Наручники щёлкнули на запястьях автобота. Не успел он и пискнуть, как на его шее застегнулся ошейник. Саундвейв потянул за поводок, намотав его на руку так, что тот был на минимальной длине. Джаз ощутил свои ступинаторы в половине метра над полом и беспомощно задёргался. Шейные магистрали передавило, так что в оптике снова начало темнеть. – Ты бы всё равно кричал, – «успокоил» пленника десептикон, неожиданно отшагнув назад и выпустив часть поводка. Бот грохнулся на пол, больно ударившись коленями. – В последний раз спрашиваю. Ты. Подчинишься. Мне? – Ни за что, – прохрипел гордый автобот. Десептикон печально улыбнулся и, взявшись за затылок меха, приподнял и без этого повреждённый корпус, после чего так треснул лбом Джаза по платформе, что последний чуть на месте не вырубился. Удары продолжились. Лейтенант хрипел от боли, но на крик не срывался. – Думаю, пока достаточно, – отстранённо произнёс Саундвейв, приподнимая пленника и укладывая верхней частью корпуса. Из-за наличия капота Джазу никогда не было удобно лежать на животе, в такой ситуации он обычно выгибался в спине, так что угол между его брюшным сегментом и капотом становился значительно больше. Однако эта поза была плоха своей провокационностью, так что гонщик силился удержать корпус от прогиба. Будто прочитав его мысли, Саундвейв надавил ему на спину. – Ты слишком упрям, – вибрирующий голос связиста прозвучал где-то наверху. От него корпус сам собой начинал дрожать, он будто гипнотизировал, заставляя соглашаться с собой… заставляя появляться мысли о том, чтобы хоть раз позаботиться о себе в такой ситуации и подчиниться. – Я знаю, – зачем-то согласился Джаз. Он услышал над собой смешок. Рука десептикона сделала большой замах и обрушилась на корму автоботу. Тот тонко завизжал от боли. Завизжал ещё громче от последовавших ударов. С каждым разом всё больнее, всё больше повреждений на его когда-то изящной корме. А потом случилось самое ужасное. Одним мощным движением цепкие пальцы Саундвейва сорвали с Джаза паховую броню. Гонщик сдавленно зарычал, почувствовав наглую ладонь на своей талии, которая надавила, заставляя всё же изогнуться. – Жаль, что ты вовремя не понял, что я от тебя так просто не отстану, – услышал лейтенант и почувствовал, как в его порт вошла ладонь десептикона, резко раздвигая неразмятые кольца. Корпус странно заскрипел. – Тем лучше, – странно улыбнулся Саундвейв, выдернув немного испачканный в смазке манипулятор. «Стоп, он что, только проверял...? Но зачем...?» – пронеслось в процессоре пленника. Тем временем десептикон отошёл. Джаз не видел, но слышал, как тот копается, отбрасывает какие-то предметы, по звукам от падений которых лейтенант даже представить боялся, что это. Попробовав приподняться, он потерпел неудачу. Да и поздно. Его мучитель нашёл то, что хотел. – Знаешь, Джаз, – растягивая слова, начал Саундвейв. Он подходил неспешно, терзая жертву неизвестностью, – я ведь планировал кое-что помягче для тебя. Но ты был таки-им плохи-им мальчиком, – мех почувствовал, как по его бамперу водят чем-то большим, твёрдым и холодным. Форма округлая, но это уж точно не коннектор. – А чего ты хотел от меня? Чтобы я с разбегу на твой болт прыгнул, дрон недоделанный? – огрызнулся лейтенант, пытаясь скрыть за злостью страх. – Так и знал. Какой же ты непослушный. Будь ты немного вежливее, я бы не стал прибегать к наказанию, – Саундвейв выделил последнее слово интонацией. Джаз не успел что-то ответить. Ему пришлось снова закусить губу и зажмуриться. Неопознанный объект начали грубо заталкивать в основной порт пленника. Быстро, резко, так, что кольца порта затрещали. Даже от обильно потёкшей смазки легче не стало, вот шлак. – П…полегче… пожалуйста… – сдавленно всхлипнул автобот, беспомощно дёргаясь. – Что ты сказал, МОЙ малыш? – ехидно спросил Саунд, сев на платформу и уложив Джаза к себе на колени. Молодой мех заскулил от новых резких движений. – Я…я буду хорошим мальчиком! – выдавил ушастый, стыдливо утыкаясь фейсплейтом в чужую ногу. Не по-автоботски, но, с другой стороны, он свой долг бойца уже выполнил – информацию не выдал. Теперь стоит позаботиться о своём активе. Жить то хотелось. Хотелось как никогда… – Сразу бы так, – криво улыбнулся десептикон, усадив Джаза к себе на колени. – Шлак подери, вытащи этот…эту…это… освободи мой порт, в общем, – почти всхлипом попросил гонщик, неловко ёрзая. А эта штука длинная. Очень длинная. – Я могу. Только ты же понимаешь, что не просто та… – Чего тебе ещё от меня надо!? – взвился было Джаз, но от выплеска эмоций его удержал не слабый шлепок по бамперу. – Поработай ртом в другом месте, – почти приказал Саунд, сбросив гонщика на пол. Пододвинувшись к краю платформы, он потянул за поводок, заставляя Джаза ткнуться фейсплейтом в появившийся из-под паховых пластин джампер. «Я тебя ненавижу» – рвалось с уст бота, но он проглотил злость и начал делать то, в чём был мастером. Забрав коннектор на небольшую длину в рот, мех начал массировать его губами. Работая в удобном для себя темпе, Джаз напрочь забыл, что, чтобы удовлетворить своего извращённого мучителя, этого не хватит. Гонщик почувствовал ненавистную длань на своём затылке. Она надавила, пропихивая джампер через нежные стенки горла. У лейтенанта оптика повлажнела, но ему ничего не оставалось, кроме как вывернуть шею, что должно было уменьшить повреждения. – Сосать кто будет, а? – ещё толком не подстроившегося диверсанта грубо дёрнули за антенны. Больно, но придётся, ничего не поделаешь. И Джаз послушно начал сосать, из-под визора испепеляя Саундвейва ненавидящим взглядом. – Достаточно, – заявил тот, резко снимая голову пленника с коннектора. На фейсплейт гонщика брызнула струя флюида. Он брезгливо поморщился, в то время как кон вытер его лицевую плату влажной салфеткой. Джаз чувствовал, что его горло почти разодрано, однако говорить что-то не решился. – Ты говорил, что вытащишь… – всё же подал голос он. – Ах да, – связист улыбнулся очередной своей идее, – я помогу тебе вытащить. – Хоро… Стоп, что? – лейтенант оквинтевше уставился на кассетника. – Это будет не так сложно, – известил тот, снова усаживая пленника к себе на колени. Последнему было не слишком удобно из-за находившегося в нём предмета. – Я зажму между сервоприводов, ты будешь вставать на коленях. Начинай, – до жути дружелюбно улыбнулся Саундвейв, выполняя свою часть. – Извращуга… – обречённо вздохнул Джаз и послушно начал подниматься. Из-за повреждений было нелегко, да и кольца порта не хотели выпускать то, что с таким трудом в них вошло. Встав наконец, как сказал связист, гонщик с ужасом обнаружил, что игрушка не сдвинулась и на нанометр. – Так тебе всё ещё нужна помощь, – усмехнулся десептикон и прежде, чем бот успел что-то возразить, грубо выдернул из него предмет. Это было быстро, но Джаз закричал от боли. Упав на грудь синего садиста, мех сдавленно всхлипнул. Ещё одна подобная операция, и его порту каюк, причём тотальный. – Тише, маленькая машинка, – шепнули меху на аудиодатчик, после чего он почувствовал чужую глоссу на своём локаторе. – Не надо… – неуверенно попробовал отпихнуться Джаз. – Хочешь, чтобы я занял твой порт чем-то побольше? – гонщика укусили за антенну. Тот слабо шикнул, но решил не возражать. – Вот и поладили, – до противного ласково улыбнулся Саундвейв и медленно провёл концами пальцев по щеке пленника. Последний как-то сжался и беспокойно заводил локаторами. – Садись, – приказал десептикон, пододвигая бёдра Джаза к своему джамперу. Лейтенант стыдливо склонил голову и, встав на коленях, начал послушно опускаться, вбирая в себя не такой уж и маленький агрегат. Сев на тазовую секцию Саундвейва, автобот тяжело перегнал через системы воздух. Помня недавнюю грубость, он не решился возражать, когда его подхватили под бампер и понесли к столу. «Странно, – успел подумать Джаз, – Не проще было заставить меня самого дойти? Или ему просто хотелось меня унизить по максимуму…?» Гонщика уложили животом на стол. От неприятного трения в порту мех закусил губу, но тут же вспомнил, что сейчас будет ещё больнее. – Стонать, – приказали ему и, схватившись за коленные сервоприводы, резко развели его стройные ноги в стороны. Джаз зажмурился от того, как быстро и жёстко всё происходило. Из его порта плавно вытащили почти до конца, чтобы снова одним быстрым движением вставить. Пленник попытался дёрнуть манипуляторы в стороны, но наручники не дали сделать этого. А ,так как запястья ему сковали за спиной, Саундвейв увидел это. – Я сказал стонать, интербот недоделанный! – зарычал тот, пройдясь ладонью по бамперу бота. Он вдавил Джаза в стол всем весом своего корпуса, быстрее вдалбливаясь в его порт. Гонщику ничего не оставалось, кроме как позорно стонать и жмуриться от стыда. «Только бы это быстрее кончилось, только бы кончилось…», – думал автоботский лейтенант. Страшно. Больно. Унизительно. Системы активно сбоили, и Джаз с некоторым облегчением подумал о перезагрузке. – Я от тебя так просто не отстану, – прозвучало холодное и резкое над аудиодатчиком. Дрожащий корпус сняли с коннектора. Ушастый сдавленно всхлипнул, неловко заёрзав, однако корпус десептикона мешал свести ноги. За такую самодеятельность он был награждён очередным шлепком по бамперу. Джаз почувствовал, как по бедру потекла тёплая смазка, и стыдливо прикусил губу. – Так тебе всё же нравится, маленькая шлюха, – ехидно улыбнулся Саундвейв. – Нет. Я просто не хочу быть сломанным, – зло проскрежетал Джаз, пытаясь всё же отлягнуться от наглого д’кона. – Значит, будем ломать тебя. – Что!? Бота сбросили на пол. Он ударился спиной, что из-за уже нанесённых повреждений было ещё больнее. Кассетник наступил ему на брюшной сегмент. – Стой, нет! Шлак подери, да я лучше снова отсосу тебе! – завизжал гонщик, лихорадочно пиная воздух. – Обязательно. Только сначала это, – Джаз не видел его взгляда, но знал, что Саундвейв смотрит на него хищно. Автобот захрипел, жмурясь от боли, когда дес начал переносить вес корпуса на стоявшую у него на животе ногу. Он не видел из-за выступающего капота, но знал и чувствовал, что его броня продавливается. Джаз закричал. Саундвейв хрипло засмеялся. – Тебе повезло, что я хочу мучить тебя как можно дольше, – отстранённо произнёс мех, всё же отступая. Гонщик облегчённо прогнал через системы воздух. Подобрав поводок, десептикон потянул за него, заставляя пленника встать. Порт уже ныл невыносимо, но Джаз не стал упоминать об этом из целей самосохранения, что, впрочем, не особо помогло. – Я хочу, чтобы ты станцевал для меня. Мехлинг не успел толком ужаснуться, а Саундвейв уже снял с него ошейник и уселся на платформе. – Со скованными манипуляторами? – попробовал отвертеться гонщик. – А тебе проще вообще без них? Сейчас устрою, – пленник поздно понял, какую ужасную ошибку совершил, а десептикон оскалился от такой прекрасной идеи. – Нет, нет, подожди, я могу и так! – затараторил Джаз, отступая от своего подходящего мучителя. – Первое слово дороже второго. Я всего лишь действую так, как ты просишь, дорогуша, – ворковал Саундвейв, зажимая автобота у противоположной стены. – Я не… – начал было жалобно Джаз, но осёкся, вспомнив о том, что является бойцом. Он должен терпеть боль. Молча. Не просить о пощаде. Не кричать. Быть героем, пусть и пленённым. И Джаз обречённо посмотрел на алый визор десептикона, под которым сейчас можно было увидеть его оптику. Молча позволил развернуть себя к стене, надеясь, что манипуляторы ему вырвут быстро и наиболее безболезненно. – Кричи. И если ты снова будешь упрямиться, я сделаю о-очень больно, – услышал лейтенант над собой и стиснул дентопластины, намереваясь хотя бы остаток пытки дотерпеть, как положено автоботу. По его спине плавно водили ладонями, будто разогревая. Видимо, решив, что он не мастер прелюдий, Саундвейв одной ладонью вжал плечо бота в стену, а второй взялся за его предплечье. И рванул на себя. Джаз всё же закричал. Это было так больно, как… как… даже сравнения не найти. Мех был настолько шокирован, что почти не заметил, как лишился второй руки. Энергон горячими струями потёк по бокам, заставляя Джаза непроизвольно дёргать локаторами. Его довольно грубо схватили за шею и кинули на платформу. Вряд ли из особой заботы, но Саундвейв перебинтовал места, на которых раньше крепились ловкие манипуляторы диверсанта. Затем десептикон полез к пленнику между ног, справедливо полагая, что теперь не встретит сопротивления. Однако Джаз на автомате снова попробовал отпинаться. – Больно резво ты ими лягаешься, – покачал головой он, словив автобота за колено. Устроившись рядом поудобнее, он крепко взялся за область над коленным сервоприводом и, захватив самое основание оного, грубо выдернул. Треск вышедших из своих пазов креплений был заглушён истошным воплем Джаза. Только начав успокаиваться, мех заорал с новой силой, расставшись со второй ногой. – Надеюсь, теперь ты не будешь сопротивляться, потому что тебе уже особо нечего отрывать. Гонщик почувствовал на своём корпусе чужие наглые ладони. Грубые ласки. Нет сил сопротивляться. Просто ни на что уже нет сил. – Слушай, от меня уже почти ничего не осталось. Тебе ведь и самому вряд ли понравится коннектить такое. Так, может, просто выбросишь? – Ни за что. Пока мой джампер будет стоять, ты этот отсек не покинешь, даже если уже будешь мёртв, – сверкнул оптикой десептикон, решительно забираясь в порт пленника пальцами. Он, вернее, то, что от него осталось, беспомощно затрепыхалось в манипуляторах Саундвейва, только ещё больше заводя его. – Вот так, маленький автобот, – мехлинга снова начали насаживать на коннектор. Теперь уже плавно, мучая чувствительные стенки слабой вибрацией. Джаз хрипло застонал, запрокидывая голову назад. – Пожалуйста, хватит меня мучить! Вэйв, я… я ведь уже не сопротивляюсь… – Так ты подчиняешься? – тёмный корпус навис над светлым. – Да… я подчиняюсь… – Джаз понимал, что не должен, но он уже уверовал в то, что не доживёт до восхода. Никто не узнает о его геройстве. – Так бы сразу, – ласково шепнули ему, щедро награждая его корпус оглаживаниями и мелкой статикой в стыки брони. – Хороший мальчик, – выдохнул Саундвейв, наклонившись к его шее и не сильно кусая проводку. Гонщик слабо ойкнул, но сопротивляться не стал. Просто не мог. Позорно застонав, он вывернул шею, чтобы ненавистному десептикону было удобнее. Джаза ласкали и брали его уже нежно, но от нанесённых ранее повреждений это превращалось в муку. Диверсант ронял стоны, но иногда срывался на крик. – А если бы ты не упрямился, мне бы не пришлось делать с тобой такое, - проворковал Саундвейв, берясь за подбородок пленника. Приподняв его голову, десептикон увидел, что по светлым щекам автобота катятся крупные капли омывателя. – Тише, мой хороший, – прошептал кассетник, аккуратно сцеловывая слёзы. – Ты теперь навечно мой, – услышал Джаз и почувствовал, как его Искра погрузилась в беспросветный ужас.