Зато план удался

Киришима что-то говорил и говорил, но Катсуки уже не слушал. Только что в класс зашёл Мидория, о чём-то болтая с Ураракой, и Бакуго почувствовал сильное раздражение. Что его так бесило в этой парочке? К Изуку подошёл Тодороки, и Каччан устроил микровзрыв на ладони, оборвав Эйджиро на полуслове. Тот лишь устало вздохнул – он уже смирился с темпераментом своего друга. Позже, рассказывая об этом Тетсутетсу, Киришима отметил, что Катсуки ведёт себя странно. – Обычно он просто игнорирует Мидорию и все его проявления, но в последнее время будто ревнует, – Киришима усмехнулся – что думаешь, бро? – Я думаю их разборки не наше дело, – в своей прямой манере отвечает Тетсу, и дальше эту тему они не поднимают. Однако не один Эйджиро заметил странности в поведении Бакуго. Вот только Очако, посоветовавшись с Яойрозу и Джиро, решает действовать, для начала поговорив с Деку. – Деку-кун, что ты чувствуешь к Бакуго? – Тот, кажется, не понял, о чём она спрашивает. – Мы друзья детства, и я его очень уважаю! Но ты ведь и так это знаешь, Урарака. А что? – Неважно, извини, что побеспокоила, – она быстро ушла, понимая, что всё гораздо сложнее. Придётся говорить с Каччаном, это Урарака понимала. Не понимала она как с ним говорить. Он ведь впадёт в ярость при одном упоминании Изуку, убьёт её и парочку прохожих. Надо как-то защититься от взрывов, и мысли девушки постепенно дошли до единственного человека, который может это сделать. Возможность поговорить с Киришимой наедине (Тетсутетсу не считается) выпала только через несколько дней. За это время на парте Катсуки появились свежие подпалины, Мидория снова начал от него шарахаться, а у Айзавы-сенсея задёргался глаз, и вот это было реально страшно. В выходной кто-то пошёл по магазинам, кто-то спал дома, а Урарака отправилась в библиотеку. На входе Очако поздоровалась с Тодороки, в читальном зале кивнула Шинсо, и сейчас, как никогда понимала их – хотелось тишины. Она собиралась взять какое-нибудь фентези, но резко поменяла свои планы, издалека заметив красные волосы Эйджиро. Красный Бунтарь и Настоящая Сталь пытались работать над стратегией – одним из их немногих слабых мест. Урарака сделала несколько шагов в их сторону, обдумывая в голове предстоящий разговор, но Киришима заметил девушку. Он был рад отвлечься от мозгового штурма и сейчас чересчур радостно приветствовал её. Очако растерялась, поэтому выпалила совершенно не то, что собиралась сказать: – Ты можешь подкатить к Катсуки? У Эйджиро в голове замкнуло не хуже чем у Каминари. Тетсутетсу неприлично заржал, слышавший их Хитоши показательно недовольно поморщился, пряча улыбку. До Урараки дошло. – Киришима, извини, я не это хотеть сказала! То есть не это сказать! Я не хотела! – они синхронно покраснели, и её крики только подливали масла в огонь. – Н-не могу, Урарака, – у парня очевидно был шок, цвет его лица сравнялся с цветом волос. Его друг восстанавливал дыхание, пытаясь не засмеяться снова. – Так что ты хотела сказать на самом деле? – Шинсо подошёл бесшумно, заставив всех вздрогнуть. – Ну, мне кажется, точнее, я уверена, что Бакуго нравится Мидория. И я подумала, что надо бы их свести. – Тогда почему подкатить Киришиму просила? Типа проверить чувства? – Тетсутетсу перебил, и они смеялись уже втроём. Только Хитоши стоял спокойно, приходя к тем же мыслям, что и Урарака. – Да, если Бакуго начнёт крушить, только кто-то хорошо защищённый сможет закончить свою мысль и донести её до него. Катсуки начал понимать, что с ним происходит. Он бесился, взрывал окружающие вещи, но легче не становилось. Придурок Деку не мог ему нравиться! Он слишком тупой, слишком дружелюбный, слишком многих привлекает! Каччан со злости пнул дерево и зашипел от боли. Надо что-то делать, но что? Из школы он уходить не собирался. Довести Деку до ухода из школы? Не выйдет, у него тут, видите ли, друзья! Да, и как сказал бы Киришима, «не по мужски». Киришима… Рассказать ему, что ли? Катсуки сел на ближайшую скамейку в парке, где гулял, и стал набирать сообщение. У Эйджиро завибрировал телефон. – О, это от Бакуго! Он пишет, что надо встретиться, поговорить. Компания переглянулась. Они сидели всё в той же библиотеке, только обсуждение стратегии боя превратилось в обсуждение стратегии сведения, куда более опасной и сложной, надо сказать. Первой заговорила Урарака: – Это твой шанс поговорить с ним! Дай, я сама напишу ответ, – она попыталась отобрать у Киришимы телефон, и тот взлетел к потолку. Тетсутетсу ничего не оставалось, кроме как снова заржать. Прощальное напутствие Киришиме от Шинсо не вселяло надежды: – И не забудь вовремя воспользоваться причудой. Эйджиро успел накрутить себя настолько, что, казалось, будто Бакуго сразу перейдёт к драке, и даже удивился, когда тот лишь хмуро поздоровался. И только потом Киришима вспомнил, что всё-таки имеет дело с человеком. – Хей, Катсуки, как дела? – Хреново. Мне Деку нравится. Второй раз за день Киришиму выбивают из колеи. Пока он отходил от второго за день шока, Бакуго вернулся в свой обычный репертуар: – На что уставился, придурок? Тебе давно зубы не считали? Это как-то вернуло Эйджиро привычную картину мира, и он смог ответить: – Ничего, просто ничего, – а сам думал о том, что Тетсутетсу себе жизнь смехом лет на сто продлит. – Прямо так и сказал?! – Да, и ещё так посмотрел, будто взглядом взорвать хотел! Я даже испугался. – Ну, это не удивительно, при его-то лице, – Шинсо не удивился, а вот глаза Урараки до сих пор напоминали два блюдца. Тетсутетсу присутствовать не мог – Кровавый Король не имел привычки сваливать куда-то посреди урока, оставляя учеников. Мидория сейчас говорил с Иидой под пристальным взглядом Каччана, и заговорщикам приходилось обсуждать дальнейшие планы очень тихо. Вот только слух у Каминари хороший. – Или вы посвящаете в это меня, или Катсуки узнает всё, что я успел услышать. Так их стало пятеро. Тетсутетсу вбежал в библиотеку в своей стальной форме, захлопнул дверь и привалился к ней спиной, тяжело дыша. – Монома, – ответил он на вопросительные взгляды, – всё время допытывается, о чём я думаю. Ещё несколько таких дней, и я расколюсь. – Да, надо действовать быстро, – протянул Каминари. – И научиться говорить тихо, – вкрадчиво заметил Хитоши, немало смутив остальную часть «команды». – А тебе, собственно, какое дело до этих двоих? – парировал Денки. – Так, – встряла Урарака, не давая начаться ссоре, – я думаю, метод переговоров с Бакуго не прокатит. Надо выдумать что-то другое. – Может назначить им свидание от имени друг друга? – клишейность этой идеи Каминари просто зашкаливала, о чём Шинсо не замедлил ему сообщить. Очако только переглянулась с Киришимой и Тетсутетсу. Эйджиро вспомнил вычитанную где-то методику по поимке ускользающих мыслей. Разговор ни о чём был несколько напряжённым. Они обсуждали причуды, и вот уже с полчаса Хитоши пламенно вещал, о том, как тяжело в современном мире людям с причудами, не вписывающимися в рамки «героизма». Урараку это уже злило. – Да что ты вообще знаешь о сложностях причуд?! Ты хотя бы можешь контролировать свою! Деку ломал себе конечности от каждого применения своего квирка, он… – Контроль вообще штука сложная, – перебив, неловко попытался разрядить обстановку Киришима, – Бакуго, вон хорошо контролирует причуду, но никак не контролирует себя. Если его запереть в замкнутом пространстве с Мидорией, он таких дел наворотить может… – Гениально, – в воцарившейся тишине выдохнул Каминари. – И совершенно безумно, – добавил Шинсо, – они просто вынесут стену комнаты в который мы их запрём. – Надо привлечь этого, как там… Тодороки! И покрыть всё льдом, для защиты! – неожиданно подал голос Тетсутетсу. «А методика работает» подумал Киришима. Уговорить Тодороки было некоторой проблемой, но Урарака применила своё главное оружие – они ведь делают это во благо Изуку! И Шото согласился. «День X» они назначили на вечер перед выходным. Одноклассников заранее предупредили держаться в это время подальше от холла их общежития. Всех, кроме Изуку и Катсуки, конечно. После уроков компания на нервах понеслась к общежитию и в лучших традициях детских сказок притаилась в кустах. Теперь оставалось только ждать. Катсуки очень устал. Неделя была для него напряжённой – он привык говорить всё прямо, но при этом очень не любил попадать в неловкие ситуации, вот и приходилось по пять раз на дню прикусывать язык, чтобы не проболтаться. По дороге к общежитию Бакуго настолько погрузился в свои мысли, что не заметил отсутствие привычного потока учеников. В кустах у входа ему почудилось какое-то движение, но он слишком устал, чтобы проверять. Дурное предчувствие усиливалось с каждым шагом к дверям общежития, и оно полностью оправдалось, когда Катсуки раскрыл дверь. Посреди холла стоял Деку, растеряно оглядываясь по сторонам. – Каччан, а ты не знаешь, где все? – Мне какая разница? С дороги, Де… Договорить он не успел – всё вокруг стало покрываться льдом. Несколько минут, и они внутри импровизированного айсберга. – Тодороки-кун, за что? – вздохнул Изуку. – Чё за хрень, половинчатый?! – буквально зарычал Бакуго. Тодороки снаружи укоризненно глядел на Урараку. Катсуки понял, что выбраться не удастся – Шото намораживал новый лёд, вместо взорванного им и разбитого Мидорией. Последний всё время бормотал, и Каччану уже хотелось убить или его, или себя. Злило не само бормотание, злило то, что в какой-то момент оно показалось Бакуго милым. Он не мог забыть эту мысль, не мог выбраться изо льда, не мог заткнуть Деку! Хотя нет, заткнуть мог… От таких мыслей Катсуки передёрнуло. Внезапно, он заметил, что Изуку пялится на него. – Чего тебе, придурок? – Н-ничего. Каччан снова отвернулся. В голове у Мидории творился полный кавардак. Он с детства был влюблён в Бакуго и научился умело это скрывать. Он использовал всю свою выдержку, отвечая на тот вопрос Урараки, но, кажется, она всё равно что-то заметила, поскольку друзья Изуку, кроме Ииды, вели себя странно в последнее время. Да и Тодороки вряд ли сам стал бы так поступать. За этими мыслями он сам не заметил, как стал пялиться на Катсуки. В это время отстранённая, «задняя» часть его сознания отметила что Каччан горяч. И, естественно, эта мысль вошла в состав его бормотания. Бакуго напрягся и замер. Деку смолк. Повисла напряжённая тишина. Этот лёд должен источать холод, а не жар! Изуку решил, что если сходить с ума, то полностью, и поднялся на ноги. Катсуки стал медленно разворачиваться, одновременно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, за это время Мидория преодолел расстояние между ними, и остановился очень близко. Очень. Каччан же, решив быть угрожающим, завершил свой поворот резко, буквально столкнувшись своим носом с носом Деку. – А ты серьёзно горячий. У тебя нет температуры? – Нет, – резко выдохнул Бакуго. Крыша у него ехала ничуть не меньше. Может действительно температура? – ты горячий на столько же, – у Мидории огромные глаза. Катсуки засматривается в них, теряет равновесие и падает прямо на Изуку. Тот не успевает среагировать, они оба валятся на пол и Бакуго подставляет свои руки под голову Деку – чтобы не ударился. «Откуда такая забота?» успевает подумать он, прежде чем падает своими губами на губы Мидории. – Они перестали взрывать мой лёд пять минут назад. – Мне страшно, – ёжится Каминари. Очако хмурится. – Ладно, Тодороки-кун, убирай, – наконец командует она, – я не хочу найти там два трупа. Остальные с ней согласны. – Я вас уничтожу, – рычит Катсуки. Компания заговорщиков бросается врассыпную. – И всё-таки, Шинсо-кун, – на бегу спрашивает Урарака, – зачем тебе нам помогать? – Хотел узнать классы получше, чтобы знать в какой переходить, - в прошлой жизни он определённо был чеширским котом. Бакуго почти догоняет их, но Киришима отвлекает его на себя, и ему, наконец, приходится применить причуду. Зато план удался.