Бесит!

Как же этот мечник его бесит. И тот факт, что он провёл эти два бесконечных года в компании той очаровательной розоволосой девушки, лишь подливает масла в огонь, заставляя его, Санджи, кипеть, разбрызгивая во все стороны яд, и сквернословить. Бесит. До ломоты в костях, до скрежета в крошащихся зубах, до нервного подёргивания. Бесит. Этот чёртов мечник, отнявший у него ещё в самом начале их плавания часть сердца, важную, без сомнения, которую восстановить, увы, никак не получалось. Но Санджи думал о своих чувствах. Каждую свободную минуту, которую приходилось чуть ли не выцарапывать у этих вездесущих окам. Каждый час, когда он мог в долгожданном уединении хоть немного перевести дух. Всё то адское время, которое показалось ему бесконечно долгим, бесконечно трудным. И бессмысленным, как вышло в итоге. Ведь все его потуги стать сильнее, победить, наконец, этого несносного остолопа, доказать ему, что он, Санджи, его хоть в чём-то превосходит, напрасны, как оказалось. Мало того, что мечник даром времени не терял, тренируясь, видимо, денно и нощно, что доказывали крепкие мышцы его груди, сильные руки, испещрённые шрамами. Да и взгляд демонический его, признаться, тоже сводил с ума, заставляя нервно метаться из стороны в сторону в поисках укрытия. Так он ещё и прохлаждаться с прелестной девушкой успел! Вон улыбался как, когда увидел её вновь… А что он, Санджи, может противопоставить ей? Ни женской красоты, ни обаяния, ни хрупкости, как ни странно, нет у него. В его поджаром мужском теле есть только сила. И это бесит. А ещё непонятное чувство разрывает изнутри, жжёт неимоверно. Эта чёртова ревность, которую он, Санджи, признавать ни в какую не желает. И безысходность, сжигающая все внутренности, неотвратимость, стягивающая все органы в тугой узел, перекручивающая его и без того шаткие нервы, сводящая всё тело в судорогах… Чёрт, как же он его бесит! Своей отчужденностью, непоколебимостью! Встретиться после долгой разлуки и обмолвиться лишь парой скупых и колких фраз, словно жарких ночей в гнезде, на камбузе, на палубе под открытым небом не было вовсе. Будто никто друг другу. Чувствовать себя использованным, потерянным. Ему, мужчине, потерять свою гордость? Немыслимо. И так бесит. – Чёртов кактус! – прошептал чуть слышно, не надеясь даже, что его услышат. Но прогадал. Зоро остановился резко и обернулся, кинув на блондина внимательный, оценивающий взгляд. – Что-то сказал? – Я? Что же я, седьмой по счёту, могу первому сказать? – ощетинился тут же, нахально вскинув полный разочарования взгляд. Он ведь опять задел его этим. Своим желанием быть выше, сильнее, лучше. Зацепил неистово бьющееся в груди сердце словами, жалящими, словно яд. Старпом же лишь ухмыльнулся в ответ, растянув губы в ослепительном оскале, и залился громким, неудержимым смехом. Успокоился почти сразу же и ответил, пройдясь ладонью по рукоятям катан: – Действительно, что же?.. И, потеряв интерес к разговору, развернулся, размеренным шагом направляясь в сторону якобы корабля. – Не в ту сторону, газон! – прокричал ему вслед Санджи, пыхнув зло сигаретой и пытаясь унять дрожь в похолодевших вдруг руках. И всё-таки он его бесит. *** Праздник, устроенный накама в честь встречи после долгой разлуки, подходил к своему логическому завершению. Нами и Робин уже давно отчалили в свою каюту, невзирая на все протесты увивающегося перед ними плющом повара. Фрэнки отправился в доки, чтобы сейчас же начать модернизацию очередного оружия. Луффи же сладко посапывал на палубе, раскинувшись звёздочкой на мягкой траве. Брук, примостив рядом с собой скрипку, уселся на качелях невдалеке от капитана и через минуту уже храпел на весь корабль. Чоппер и Усопп умудрились в обнимку, несмотря на заплетающиеся от выпитого рома ноги, доползти до кабинета доктора и запереться на ключ. Зачем, правда, непонятно. Лишь один блондин не был ещё сморён Морфеем и выполнял возложенные на него капитаном обязанности кока. Сгребая остатки еды в холодильник, попутно убирая чистую посуду в шкафчики, он неистовствовал. Злость ещё кипела и плавилась в нём под натиском эмоций, а тот факт, что чёртов мечник не обмолвился с ним и парой слов за вечер, окончательно вывел из себя, грозя сломать лавиной бушующих чувств стену его мнимого спокойствия. – Да пошло оно всё к чёрту! – крикнул внезапно, выкидывая кухонную утварь прямо в раковину. Звон ложек и многочисленных вилок наполнил помещение, отталкиваясь от стен какофонией звуков. Что-то странное, несомненно, с ним творится. И эта злость, и эти чувства к мечнику, непонятые ещё, но до ужаса понятные. И Санджи хочется рвать и метать, крушить всё вокруг от безысходности, лишь бы не было этой жгучей обиды, лишь бы забыть весь этот ад… Резко хлопнула дверь, и блондин пришёл в себя, осознав, что до крови сжал в ладони лезвие ножа. – Эй, кок, бухла! – раздалось громко, прямо с порога. Санджи выпустил из руки чёртову железку. Со звоном встретившись с полом, она резво отскочила от него и скрылась под столом. Бордовые капли крови, ничем больше не сдерживаемые, тут же оросили пол камбуза, мгновенно впитываясь в деревянное покрытие, оставляя после себя лишь ржавые разводы. – Кок… – Заткнись! Повар не выдержал. Сорвался, выплеснул всё накипевшее на душе и кинул и без того сломленную гордость жертвенным агнцем в пылающий огонь своего же отчаяния. Со жгучим желанием понять, что всё, что было между ними, не было сном, что всё это было, реально было… – Заткнись! – крикнул во всю мощь лёгких, не заботясь о том, что может разбудить криком накама. – Заткнись… Как же всё достало! Эти чёртовы два года, что тянулись словно бесконечность, я только и делал, что думал и думал о тебе… – Зоро попытался сказать что-то, но Санджи взглядом заставил заткнуться. – Молчи! Хотя бы сейчас молчи. Рука пульсировала тупой болью, и блондин прижал её к груди, словно пряча от чужих глаз, словно желая провалиться сквозь землю. Резко выдохнул и задышал рвано, отчаянно, будто каждый новый вдох давался с трудом. – Знаешь, каково это, – немного спокойнее начал он, пряча глаза за завесой волос. Голос срывался, – когда кто-то даёт тебе надежду, спустя какое-то время исчезает, а после делает вид, что и не было ничего? Не знаешь? А вот я, чёрт тебя дери, знаю! И понимаю теперь, что доверие к тебе – вещь неоправданная, что слова твои – враньё сплошное! И как же это бесит!.. Тут же зашёлся в хриплом кашле. Скупые, злые слёзы обожгли кожу лица, не давая и продохнуть без частых придыханий. В этот момент он просто ненавидел себя за эту мимолётную слабость… – Эй, кок, успокойся, – прошептал старпом, медленно подходя к блондину и вытягивая руки перед собой. Слова и тихие всхлипы ударили по его сердцу, оставляя неприятный осадок и ощущение, что он что-то недоглядел, не усмотрел, не смог вовремя убрать с лица маску надменной холодности. Санджи выпрямился, давясь злостью и ненавистью к самому себе, желая потушить этот бушующий внутри пожар. Посмотрел затравленно на Ророноа, и тот нахмурился ещё сильнее, от чего морщинка между бровями прорезалась резче, но не прекратил, правда, приближаться к повару. – Ненавижу, – произнёс громко, отчётливо. – Я так тебя ненавижу… Зоро странно дёрнулся, словно от пощёчины, вскинув на блондина раздражённый взгляд, и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Поймал в плен своих глаз чужой ясный взгляд и сжал подбородок в крепкой хватке, не давая возможности отстраниться и опаляя желанной повару близостью. – Не верю. Глаза в глаза. Санджи никогда не думал, что чужой взгляд может обжигать, заставляя сердце биться сильнее и злость растворяться в чём-то… непонятном, но до ужаса приятном. – Отпусти меня… – прошипел, пряча чуть заалевшие скулы и пытаясь отстраниться по старпома. – Я не верю тебе, – повторил он чуть слышно, обжигая горячим дыханием кожу шеи. – Скажи, что ты на самом деле чувствуешь... Постепенно прижал повара бёдрами к столу, отрезая ему все пути к отступлению. Санджи крупно вздрогнул, бросая полный недоумения и безграничной растерянности взгляд на зеленоволосого, улавливая отголоски надежды в его вечно холодном и пронзительном взгляде, не ожидая от него такого напора. – Я нена… – Скажи правду, Санджи! Правду! – прорычал тут же мечник, не давая повару закончить начатое. – Просто скажи, я же знаю, что ты… – Скучал! Я по тебе ску… Блондина тут же заткнули на полуслове, сгребая в крепкие объятия. Санджи успел лишь заметить на лице Ророноа расцветшую, ослепительно искреннюю улыбку. Его взгляд буквально светился счастьем, и повар не верил, что перед ним тот же самый человек, что ранним утром игнорировал его, всячески подначивал и издевался. Удивительный контраст. – Эй, Зоро… – Молчи… – зарываясь носом в пшеничные пряди волос и судорожно сжимая в объятиях худощавое тело, прошептал старпом. – Просто молчи… И Санджи в кой-то веки послушался, не стал язвить и показывать свой немного дрянной и стервозный характер. Лишь вздохнул глубоко, сжимая в ответных объятиях крепкое тело, закусил губу, неаккуратно содрав подсохшую корку из крови с ладони. Злость от осознания того, что мечник понял его, что он сам свои чувства осознал, сошла на нет, оставляя после себя лишь непривычное жгучее смущение, кучу вопросов, на которые он обязательно заставит ответить зеленоволосого. И мысль о том, что этот мечник его всё-таки бесит.