Клетки

Влюбиться в почти незнакомого человека за глаза и улыбку? "Это так глупо"-считал сам Чжаолинь. Но все же влюбился. О чем пожалел. У Инхо действительно красивая улыбка. И глаза. Кошачьи блестящие глаза, добродушно сверкающие каждому. Но только Чжаолинь видел в них холод. Холод для самого себя. Словно в сердце Инхо поселилась вечная зима. Может ему просто так казалось, но Линь решил как можно меньше контактировать с Шимом, как на тренировках, так и в общежитии. Сложно принять, что того, кого ты избегаешь, поселят с тобой в одной комнате. Мало что ли видеть его каждый божий день? И каждый раз сгорать изнутри, случайно касаясь его на тренировках. Сорим стал по возможности не появляться в комнате, когда там был донсэн. Просыпался рано и приходил спать поздно, когда остальные видели уже десятый сон. Тэбин, единственный просек это и сделал выговор младшему. На что тот только передернул плечами. Все было хорошо, пока в одну чудесную ночь не случилось нечто, чего никак не мог ожидать Чжаолинь. Парень, устало перебирал ногами в сторону своей комнатки, стараясь быть тише, дабы не разбудить причину всех своих бед. Ну и Тэбина, который незамедлительно бы начал читать лекции. Ван тихо прошмыгнул в комнату и со вздохом удовольствия растянулся на кровати, прикрыв глаза. Но сон, который вот-вот должен был схватить измученного Линя, нагло прервали. Шорох, скрип, снова шорох, что-то касается бедра Сорима. Он резко открывает глаза и собирается закричать. В пяти сантиметрах от его лица блестят кошачьи глаза согруппника. Вану закрывают рот, перекрывая поток громких криков, а возможно и мата. Но, как только Инхо чувствует, что Чжаолинь более-менее успокоился, убирает руку и наклоняется чуть ниже, чуть ли не касаясь носом носа старшего. У того захватывает дыхание и он уже готов потерять сознание, а то и вовсе умереть. Еще немного... Сердце уже готово выскочить из груди. Но снова провал. Оно бьется о клетку, обжигается. Снова шрамы и ожоги. Ему хочется плакать, но нельзя. Он держит все в себе, и от этого ничуть не легче. Но он сильный. Он справится. Поэтому Чжаолинь лишь отворачивается и тихо, но на удивление твердо произносит: -Инно, что ты делаешь? Слезь с меня. Младший не пошевелился. Глаза продолжили равнодушно скользить по лицу хена. Глаза - отражение души? Инхо легко может это опровергнуть. По его глазам ничего нельзя прочесть, если он рядом с Соримом. Старается не показывать чувств. Но ему больно. Он чувствует, как сердце мечется в клетке, стараясь разбить ее. Тщетно. Нельзя. Нельзя ничего чувствовать к нему. Нельзя, чтобы это кто-то заметил. Инно с первой встречи запер свое сердце и свои чувства в клетку. Но боль не утихла. Ему хочется плакать, но нельзя. Он держит все в себе, и от этого ничуть не легче. Но он сильный. Он справится. -Хен. Посмотри на меня. -Нет. -Хен. -Отстань и иди спать. -Хен! -Да что?!-Чжаолинь теряет терпение и резко поворачивается, стреляя в младшего раздраженным взглядом. Инхо вздрагивает и отдаляет лицо на безопасное расстояние. А потом молча встает и уходит на свою кровать. -"Отлично. Теперь он меня боится?"-думает Линь, давая себе мысленную пощечину. Что и говорить, не лучший первый нормальный разговор. А может и вовсе последний? Но Инно так просто не сдастся. Он уже дал себе слово добиться правды от Сорима. Но... можно ли заставить быть честным другого, если сам нечестен с собой? Шим тихо вздыхает, сжимая под одеялом футболку на груди в районе сердца. -Спокойной ночи, хен.-говорит Инхо. -Спокойной ночи, Инно.-последовал тихий ответ. Оба первый раз, желают кому-то спокойной ночи. Оба скрывают свои чувства и сердца в клетках. Им хочется плакать, но нельзя. Они держат все в себе, и от этого ничуть не легче. Но они сильные. Они справятся...