Драбблы для души и сердца

       Когда Даня закончил чистить куклу, то увидел абсолютно другого, красивого и удивительного парня. Не бедного, забитого и бледного, а чистого и ухоженного. Идеальное чистое тело, без единой пылинки или грязного пятна, лишь только был виден тонкий шрам на его шее. Волосы были богатого каштанового цвета, не тусклого, как было на барахолке. Он был одет в выпущенную наружу белую рубашку, и джинсы тёмно-синего цвета. Милые чёрные ушки торчали из-под пушистых волос, они придавали ему милость.  — Ты прекрасен, котёнок. — он взял его за руку и вывел на улицу, направившись в местный городской парк, до которого легко было добраться пешком.  — Я никогда-бы не подумал, что встречу такого прекрасного человека, как ты. — И я никогда-бы не подумал, что обыкновенная кукла может изменить мою жизнь и стать мне парой. — Так всё-таки, что ты хотел у меня спросить, Даня? — Расскажи мне о твоём прошлом. — Моё прошлое? Оно весьма печально. Ты уверен, что хочешь услышать его в такой счастливый момент? — Да, мне очень интересно узнать о тебе и твоём прошлом, Миша. Я смогу тогда знать о тебе больше. — Как пожелаешь… — он начал свой печальный рассказ:       «Я был куплен много лет назад одной богатой семьёй, состоящей из отца, матери и их единственной дочки. Вместе с ними в особняке тогда жила горничная, которая мыла, убирала, готовила, смотрела за ребёнком. После того, как меня купили, она была уволена, а работа была взята на меня. Больше всего, я должен был уделять время их дочери, составлять ей компанию, ведь у неё совсем не было друзей. Сначала я думал, что у неё нет друзей потому, что она просто не такая как все, что у неё другой склад ума. Но я ошибался. На самом деле она была нахальной грубиянкой, которой всё позволялось.       Она кричала, бросалась в меня книгами, едой, могла плюнуть мне в лицо. На попытки остановить её она показывала язык и отвечала: „Ты кукла, ты не можешь ничего сделать!“. И она была права. Я — всего-лишь робот, с набором компьютерных кодов, который люди любят называть „искусственный интеллект“. Машинный код не позволяет мне причинять вред людям ни в какой форме. Я попытался побороть, или обмануть программу, чтобы ударить эту избалованную дрянь со всех своих сил, но что-бы я не делал, ты знаешь, „недопустимая команда“…» — Миша показал жестом кавычки. Пока он рассказывал, они уже добрались до парка и продолжили в нём гулять.       «…В скором времени, они избавились от меня и я попал в совсем другую обстановку. И эта обстановка была в два раза хуже прежней. Я был использован… как манекен для тренировки приёмов. Проще говоря, кто-то подсоединил меня к дистанционному пульту, управлял мной, пока другой человек бил меня. Помимо этого, меня использовали в боях с другими куклами роботами и я… когда мне вырывали руки или ноги, я всё это время чувствовал страшную и невыносимую боль!» — он перестал идти и стоял с опущенной головой. Светлое настроение сразу пропало с его лица. Даня подошёл к нему и обнял его крепко, гладя по спине. — Давай не будем больше говорить об этом. Ты должен забыть это, как страшный сон, котёнок. — Но теперь я встретил тебя. Ты очень благодарный, заботливый, добрый, любящий. Я многим тебе обязан. — Ты ничем мне не обязан, котёнок. Всё, что мне от тебя нужно, это твоя взаимная любовь. — Но я — обыкновенная кукла. — Я люблю тебя, даже если ты — обыкновенная кукла. — Я люблю тебя тоже, даже если ты просто человек.

Канэц