Протест любви

Летят за днями дни, недели за неделями, и кажется, что чувствам нет конца...

      Маленький серенький французский домик на окраине Старого Лиона. Небольшой сад вокруг, местность, где проводила своё обыденное время Татин. Её дом не был богат или шикарен, но так живет вся часть бедного Лиона. Место, которое по-своему было таким дорогим и важным, оно согревало и отводило тоску. Неброское, но богатое своей историей и воспоминаниями.       Тата так редко там появлялась, хоть и безумно скучала. Тем более сейчас, в бегах. Зависала у Ренода дома или тусовалась со своими в барах, на сходках. Пьянки, очередные замесы со скинами, на это раз даже хиппи прижали за излишнюю мягкость. И мысли о ней, которые не покидали со дня побега, побега от чувств и эмоций. От любви.       Она боялась полюбить, даже мысли об этом пугали. Думала, сможет подавлять в полной мере алко или колёсами, но это не помогало. Но и быть с ней она не могла, решившись ответить на бесчисленные письма Любимой, со слезами в глазах и разрывающимся чувством вины и желанием быть с ней, и все же…

***

«Наконец-то я дома: пластинки, комната и твои письма.. Мне было плохо, когда я тебя оставила! Наверное, тебе с монашками не лучше.. Всё так запутано! Мы больше не увидимся. У меня здесь своя жизнь, я возвращаюсь к своему парню!..»

Одиноко, сердцу больно, Как возможно не любить мне тебя?

      Вот и закончилось это время тоски и одиночества в Интернате. От боли и страданий по ней Кейт закидывалась каждый день успокоительными или антидепрессантами по назначению Женевьев, лишь бы не думать, не мучить себя. Многочисленные письма и томительное ожидание ответа, который так и не приходил. Все съедало, хотелось вырваться, и вот настал этот день, за ней приехали родные и забрали домой. Музыка, срывы и гнев… «Но нет, я не поддамся этим чувствам! Ни за что! Они не сломают меня!» – перебирала в голове Кейт.       Она словно решила бороться и снова показывала выдержанность и стойкость характера. Избавляясь от депрессии, вернулась к скинам. — Мы чистая арийская раса, защищаем здоровье нации и сами должны быть здоровы! — хором кричали выбритые головы с кельтскими крестами. Ведь большая часть скинхедов – расисты и националисты, а отсюда все вытекающее уже и является их основной идеологией: любовь к представителям своей нации, своей культуры и ненависть к остальным. Так что, на удивление, не редкостью было слушать подобные высказывания в барах и посвящение в свои круги. Чего Кейт вообще не придерживалась и даже отстранялась от этого. Её пугал в скинах этот гребанный национализм. «Зато насколько они были преданы и верны своей идее (и своим людям)!» — постоянно отмахивалась Кейт. — Мы устроим разнос, вытурим всех этих паршивцев (панков, хиппи, нефров) и поставим всё на круги своя! Мы найдем их территории и отсидки, Святая Раса, вы готовы?! — хор не умолкал.       Тогда Кейт, понимая всю серьёзность этой ситуации и опасаясь того, что сейчас может быть, вырвалась из толпы своих и ринулась за угол Дворца Бонди, где всегда происходят разборки. Понимая, какой жестокий будет замес, ведь соберутся каждые неформалы. Блондинка надеялась на то, что, возможно, при этих обстоятельствах, встретит её. Ведь она не знала, где Татин проводит время со сворой, да и к тому же в Лионе, нереально хватает панков. И это был бы единственный шанс на встречу.