Слабак

И все-таки он сильный. В это невозможно поверить, услышав подобную фразу впервые. Вообще, если подумать, что ассоциируется с солистом небезызвестной группы? Запах ирисок, дырка вместо двух передних зубов, пустые черные глаза, встрепанные волосы... И бесконечные синяки, царапины, нарывы на всем теле. Следы грубых рук и острых зубов басиста. Удар. Синеволосый пытается подняться с пыльного пола, но сатанист не дает ему это сделать очередным подзатыльником, настолько болезненным, что черные глаза на секунду теряют зрение. Когда же оно возвращается, то солист вновь видит перед собой фигуру Никкалса, темнеющую в подвальном сумраке. - Ты - ничтожество, - голос басиста больше похож на хрип, на глухой лай, на рычание, на скрежет цепи, - Ты просто жалкое ничтожество. - Нет... - из груди клавишника вырывается тихий стон боли. - Молчать! Удар. Крапинки крови летят на пол. Стю-Пот вытирает кулаком разбитый нос и прикрывает голову, на которую вот-вот обрушатся новые удары. У него уже нет сил сражаться с разгневанным сатанистом, но он по-прежнему имеет стальной стержень где-то в самой глубине души. Он никогда не устанет бороться. - Я ненавижу тебя, - рычит лидер группы, - Сдохни, паршивец. Умри. Умри. Умри. Его слова гулким эхом повторяются в пропитанной таблетками голове клавишника. Удар. Слезы застилают ТуДи глаза, но он лишь плотнее стискивает зубы и закрывает руками лицо, чтобы окончательно его не лишиться. А Никкалс по-прежнему пинает его по затылку, спине, ребрам... Его не останавливает ничего - ни стоны, ни всхлипывания, ни мелкая дрожь, сотрясающая тело синеволосого. Солист все так же лежит на полу, оставив попытки подняться. Он знает, что Мердок легко вернет его в это положение и лишь ужесточит избиение. Но несмотря на все побои, на всю боль, разрывающую его тело на части, на дрожь и слезы, на синяки и царапины, - ТуДи сильный. Он будет плакать, не стесняясь этого, кусать себе руки, чтобы сдержать крик, но он ни разу не просил Никкалса остановиться. Столько слов было сказано! - и ни одного "пощади". Потому что он умеет терпеть даже самую сильную боль, и это терпение стоит для него выше унижения мольбы. - Умри, тварь поганая! Но он не умрет. По крайней мере, в ближайшие пару часов. Потом его боль утихнет, дрожь угаснет, слезы высохнут, и солист заклеит пластырями каждую царапину, каждый синяк. Спокойно выпьет дозу успокоительного, вздохнет и выйдет на сцену как ни в чем не бывало. Потому, что он сильный, и он никогда не сдастся. И никому, даже самому конченному отморозку вроде Никкалса, не удастся сломить его железную волю, пусть и старательно спрятанную за столь милым и безобидным внешним видом. Ни один человек в мире не сравнится в стойкости с ТуДи. Когда-нибудь и Мердок это поймет.