Возвращаясь в будущее

Он прижимал ладонь к груди и всматривался вдаль. В небе акварелью разлился вечер. Лето всегда пахло солнцем и полевыми цветами. Ветер стирал слёзы с бледного лица, ветер бережно толкал в спину — сделай ещё одно движение в сторону безмятежности. Рон тихо вздохнул, отнимая руку от сердца. Нет, он не сделает больше ни шагу. Там, на другой стороне поля, где кончалась ухабистая змейка дороги, стояла старенькая часовня. Именно в ней, покосившейся от времени, много лет назад поженились его родители, которых сейчас уже нет. Рон опустился на камень и сорвал маленький цветок ромашки, дотронулся губами до нежных лепестков. Он в детстве часто прибегал сюда, с разбегу падал животом в мягкую траву, которая закрывала его почти с макушкой. Фред всегда находил его и со звонким смехом наваливался сверху и щекотал Рона, пока тот не начинал икать. На небе рассыпались звёзды, придавая иссиня-чёрному небу глубины и загадочности. Душный день сменился вечерней прохладой. Из-под камня вылез сверчок, оповещая округу о прибытии ночи. А за этой старой раскидистой ивой есть небольшой пруд, где они часто играли с Джинни — кто быстрее и больше наловит лягушек. Рон всегда выигрывал, но чтобы не расстраивать сестру, половину своей добычи выпускал на волю — обратно в мутно-зелёную воду. Там, за горизонтом, растекался туман, медленно скользя вдоль земли, подбираясь к Рону и пустынному полю. Здесь Билл, подхватив свою прекрасную невесту на руки, поклялся ей в вечной любви. Она на неловком английском шептала ему слова нежности. А Рон с белой завистью и восхищеньем смотрел на них, стараясь запомнить этот миг, чтобы потом обязательно так же поднять на руки Гермиону и сказать ей о своей люби. И чтобы она обязательно вынула один цветок из своего свадебного букета и вплела в его рыжие непослушные волосы, как это сделала Флёр с его братом. Рон поджал ноги, боясь коснуться прозрачной поволоки ночи. Он запускал змея вместе с отцом. На чистом небе ярким красным пятном, расправив крылья, летел змей, выпуская струйки картонного пламени. Отец широко улыбался и щурился от солнца, прикрывая ладонью глаза, поднимал голову вверх. И они бежали вперёд, подгоняемые ветром, словно сами были сделаны из картона. Сорвалась с места яркая звезда и полетела к нему. Рон закрыл глаза, как тогда, совсем в юности. Желание… Чего бы он пожелал сейчас? Призраки прошлого окружили его невидимым хороводом, шептали волнующимися от ветра травами. Тишшшше… Бледное свечение, будто возродившееся из тьмы, выскользнуло на поверхность серого тумана. — Милый, нам давно пора возвращаться. Рон встал, погружаясь в прохладу ночи, возвращаясь к миру живых. В янтарном отраженье ночных светил блестела её заколка, заточённая в плен густых волос. Она стоила дорого. Она была украшена бриллиантами. Она была сделана из золота. Она была дорога? Он печально улыбнулся в темноту, в невозможность этого близкого и настолько далёкого неба. Рон снял заколку с её волос и вплёл в них цветок ромашки. Его мать злилась, когда он прибегал домой грязный, с травинками во взъерошенных волосах и с зелёными коленками на брюках. Она провожала его грозным взглядом и обещала найти работу в саду, чтобы у него не было времени на шалости. — Гермиона… Как просто звучит её имя, переплетаясь с прошлым, вонзаясь в настоящее, удаляясь в будущее. — Да, милый. Разорвался хоровод холодных рук, соединённых ветром. Ушёл хоровод туда, куда исчезает седой туман. — Давай вернёмся сюда. Давай переедем в Нору. Посыпались звёзды в чей-то большой и широкий карман. Запаслива ночь — у меня ещё много таких… — Но как же наш дом в Денвурде? Посмотри, какие здесь дороги. На нашем «Форде» здесь ездить просто невозможно. Невозможно… Что ещё можно добавить? Невозможно вернуть прошлое… Невозможно вернуть оставшихся в нем… Оставить здесь, как он это сделал много лет назад. Тишшше… Они уходят. Они прощаются. Он прижал ладонь к груди и глубоко вдохнул свежий воздух безмятежности. Здесь всегда будет так, но не для его детей. — Но мы обязательно будем приезжать на выходные. Он положил заколку на камень и в последний раз посмотрел на часовню, старую иву, закрывающую уже высохший пруд. Посмотрел на плачущее звездами небо. — Нет. Мы больше не вернёмся, как и не возвращались раньше. Теперь… Гермиона устало оперлась о плечо мужа и положила руку на свой округлившийся живот. Ветер запротестовал, перебирая нежные лепестки ромашки в её густых волосах. Они медленно шли к дому, чтобы в последний раз посмотреть на облупленные и облезлые стены, на выбитые стёкла окон. Этот мир оставлен и брошен, чтобы уступить место новому. На камне лежала дорогая заколка. Её поглотил туман с остатками прошлого, с обречённостью настоящего. Тишшшше…. Будь счастлив, Рон.