Маленькое приключение

Один из дальних уголков штаба. Ночь. Длинный коридор, тускло освещённый слабо светящими лампами, работающими в режиме экономии энергии. Тихие звуки шагов... - Ну и зачем мы туда идём? – хмуро поинтересовался Лайт, останавливаясь посреди коридора и скрещивая руки на груди. Цепь звякнула. – Неужели это не может подождать до завтра? Если юноше и хотелось куда-то идти, то только в спальню, на мягкую кровать, под уютное одеяло. Лечь – и отключиться, едва голова коснётся подушки. Рюдзаки, этот изверг лохматый, поднял его часов этак двадцать назад, а спал Лайт накануне мало. Он уже забыл, когда последний раз высыпался, да и было ли такое вообще... — Мне нужны кое-какие документы из бумажного архива, — пояснил Рюдзаки, замерший в двух шагах от Лайта, и снова подцепил пальцем густой крем из глубокой тарелки, которую он не поленился потащить с собой. – В электронном виде их после того, как один из компьютеров вышел из строя, нет. Я собираюсь работать с ними, пока ты будешь бессовестно дрыхнуть. Рюдзаки говорил, даже не потрудившись обернуться. Лайт ещё несколько секунд созерцал его сутулую спину, потом пожал плечами: - Ладно. Раздувать скандал по поводу замечания Рюдзаки "будешь бессовестно дрыхнуть" Лайт счёл бессмысленным. Он уже усвоил, что Рюдзаки считает сон совершенно неподобающим способом времяпрепровождения, и убедить его в обратном не легче, чем в том, что Лайт не является Кирой. Идти пришлось не так уж долго – всего лишь до конца коридора. Последняя комната. Дверь её, как и все двери на этаже, была автоматической. Рюдзаки, покопавшись в бездонных карманах своих джинсов перемазанными в креме пальцами, извлек наружу пластиковую карточку и провел ею по щели в панели справа от двери – и дверь отъехала в сторону. Парни вошли в комнату, и Рюдзаки принялся искать на стене выключатель. Дверь за их спинами закрылась и тихо пискнула. - Дверь автоматическую сделали, а выключатель – по старинке, — ехидно прокомментировал Лайт. – Неужто на автоматически загорающийся свет денег не хватило? - Да, есть в системе некоторые недоработки... – нехотя признал Рюдзаки. Наконец-то нашарив выключатель, он зажёг свет... и выругался – комната явно была не та. - Куда ты меня приволок?! – возмутился Лайт. Архива здесь явно отродясь не было – ни бумажного, ни электронного, никакого. Комната даже не была отделана до конца, а в одном из углов громоздилась небольшая куча строительного мусора. И, в довершение этой картины, в одной из стен зияла дыра – не в полстены, слава богу, но ребёнок или достаточно тощий взрослый пролезть в неё смог бы. Рюдзаки, увидев всё это, выдал длинную тираду на незнакомом Лайту языке, содержание которой, судя по искрящимся в голосе не свойственным детективу эмоциям, было явно ругательным. - Похоже, мы комнатой малость ошиблись, — отведя душу, пояснил детектив и подцепил пальцами ещё крема, которого уже оставалось на донышке. - Хочешь сказать, ты не знаешь, где в твоём штабе что находится? – вопросительно поглядел на него Лайт. – И, кстати, я думал, ты все данные только на компьютере хранишь... - На бумаге тоже кое-что есть, — ответил L. – Почти всё – данные по Ёцубе. И размещал всё это Ватари. Я днём попросил, чтоб он мне написал, куда положил распечатки... так он и написал. От руки. На, полюбуйся! – и он сунул Лайту под нос бумажный листок. Лайт повертел в руках листок, пытаясь постигнуть, какой смысл несут украшающие его неведомые письмена, потом со вздохом вернул листок Рюдзаки. - Это хоть на каком языке? – поинтересовался он. - На английском. Просто у Ватари жуткий почерк, который никто, кроме него самого, читать не может. - Так ты позвони Ватари и спроси, куда он дел те бумаги, а то... - Не буду, — перебил Лайта детектив. — Во-первых, время уже заполночь, и Ватари спит, а если я его сейчас разбужу, то завтра он часа два как минимум будет ездить мне по мозгам, повествуя о том, как необходим здоровый сон в его возрасте... и, до кучи, попеняет за то, что я вовремя не уложил спать тебя, детка. Лайт, услышав это, поморщился и закатил глаза. - А во-вторых, — продолжал Рюдзаки, не обращая внимания на гримасы Лайта, — я не взял с собой мобильник. - И что же мы делать будем? — вздохнул юноша. Впрочем, картинно-трагический вздох перерос на середине в громкий зевок. - Как что? — казалось, Рюдзаки даже удивился. — Искать документы, естественно. Почерк у Ватари, конечно, жуткий, но всё же бесконечного числа вариантов не предполагает. Этаж либо восемнадцатый, либо девятнадцатый, судя по написанию, может быть, конечно и тринадцатый, но с вероятностью 98% этот вариант исключается — там только подсобные и технические помещения. Комната, соответственно, третья, восьмая или девятая. То есть, нам надо проверить всего пять, максимум, восемь комнат, так как одну мы уже проверили и ничего не нашли. Вперёд! — и Рюдзаки потянул Лайта к двери, на ходу вытаскивая из кармана карточку-ключ... На этом-то поиски документов и застопорились, ибо дверь открыться не пожелала. Электронный замок только издавал возмущённый писк в ответ на все манипуляции Рюдзаки — сперва с карточкой, потом с кодами. - ...кой чёрт сюда было лепить этот замок?.. — бурчал детектив. — Можно подумать, здесь есть, что красть! Дырку в стене, наверное... Когда Рюдзаки сдался и бессильно стукнул кулаком по двери, Лайт позволил себе продемонстрировать возмущение: - Итак, дверь не открывается, мобильник ты не взял, следовательно мы застряли тут как минимум до обеда — вряд ли нас начнут искать с утра, да и найдут не сразу. И кто знает, сколько времени понадобится на то, чтобы открыть эту чёртову дверь! А всё почему? А потому, что кое-кто жрёт руками, а потом этими же руками лапает ключи от электронных замков. Чтоб ты знал, чем сложнее техника, тем аккуратнее нужно с ней обращаться. Она не любит грубости. - Ну конечно, я во всём виноват!.. — поморщился детектив. — Причину поломки установят специалисты... - ...и тогда подтвердится, что я прав, — Лайт скрестил руки на груди и мрачно уставился на Рюдзаки. - Вряд ли. Но если так и окажется, я буду должен тебе желание. В пределах разумного, разумеется. А пока предлагаю попробовать пролезть через дырку в стене в соседнюю комнату, возможно, та дверь откроется. А дырка достаточно большая, думаю, мы пролезть сумеем, — и Рюдзаки, взявшись за цепь, потянул Лайта к дырке, как щенка на поводке. Лайт критически осмотрел дыру. - А ты уверен, что мы пролезем? - Я-то точно пролезу, — ответил Рюдзаки. — А вот насчёт тебя я не уверен. Плечи у нас примерно одинаковой ширины, а вот попа у тебя побольше... - Что? — обиделся Лайт. — Хочешь сказать, что у меня толстая задница? - Кажется, я не произнёс ничего, напоминающего слово "толстый". У тебя тазовые кости, как мне кажется, чуть шире. - Я пролезу, не беспокойся, — мрачно пробурчал Лайт и сунулся в дыру... Это оказалось не так-то просто: пришлось сперва просовывать голову и одну руку, а другую прижимать к боку и, перекосив плечи, с усилием протискиваться в неровную узкую дырку, из краёв которой в паре мест торчала какая-то железная арматура. К счастью, железяки загибались в сторону соседней комнаты, то есть, в том направлении, в котором лез Лайт. А вот если попытаться вылезти обратно, железяки в кишках, может, и не пропишутся, но наверняка поцарапают живот и грудь, а одежду уж точно порвут. "Впрочем, — подумал Лайт, услышав тихий треск рвущейся ткани, рубашке уже терять нечего..." Протиснувшись в дыру по пояс, Лайт ненадолго замер, чтобы передохнуть, а потом попытался пролезть дальше... и тут-то он понял, что попал. Чтобы достать до пола руками, требовалось низко наклониться, перенеся весь вес тела с ног, на живот, в который тут же уткнутся проклятые железки. Лайт собрался с духом и решил рискнуть. Наклонился, чувствуя, как больно и неприятно уткнулись в живот чёртовы арматурины, и, упираясь руками в пол, попробовал вылезти уже в соседнюю комнату. Чёрта с два! Рюдзаки оказался прав в своих сомнениях, потому что попа у Лайта в дыру не пролезала. - ... мать! — выругался Лайт. — Рюдзаки, чёрт тебя дери, ты был прав. Я застрял. И помоги мне на ноги встать, я обратно вылезу... L фыркнул что-то невнятное — стена помешала Лайту разобрать, что именно — и обхватил юношу за талию, потянув назад... - Ааа! Рюдзаки, ёп твою мать, осторожнее! Тут же железяки! — взвыл Лайт, когда кривая арматура прочертила несколько царапин у него на животе. - Незачем так орать, — поморщился детектив. — Аж уши отваливаются. И мать мою не трожь. Я не знаю, что она за человек, но главный свой подарок миру в лице меня она всё же сделала... Лайт предпочёл это высказывание никак не комментировать. Вновь упершись ногами в пол, он глубоко вздохнул и подумал, что затея с дыркой изначально была бредовая. Но поскольку в их ситуации вариантов всё равно не так много... L тем временем скептически разглядывал пятую точку Лайта. -Хм... Лайт, а тебе ведь совсем чуть-чуть не хватало, чтобы пролезть в дыру. Может, имеет смысл снять джинсы, и тогда тебе будет легче пролезть... - Да ну? — судя по тону, Лайт был совсем не в восторге от этой идеи. — Чтобы мне эти чёртовы железки яйца оторвали, когда я опять полезу? Спасибо, что-то не хочется... - Ну если ты хочешь в этой комнате до обеда сидеть, то пожалуйста. Ну или давай я вывихну тебе палец, чтобы снять наручники, и вылезу в дыру один, а ты сиди и жди, пока я вызову кого-нибудь, кто сможет открыть дверь с той стороны. - Ладно, чёрт с тобой! Сними с меня джинсы, я попробую ещё раз... - Сейчас, — и Рюдзаки принялся за дело. Присев на корточки, он неторопливо расшнуровал кроссовки Лайта и стащил их с ног юноши. Потом, обвив руками его талию, расстегнул ремень, пуговку на джинсах, молнию... Ещё миг, и песочно-бежевая плотная ткань, повинуясь рукам Рюдзаки, поползла вниз, открывая сперва обтянутые чёрными боксерами ягодицы, а потом и безупречную, с лёгким золотистым оттенком, кожу бёдер. Рюдзаки невольно залюбовался этим зрелищем. На красоту Лайта трудно было не обратить внимания, и он не раз смотрел на юношу, когда тот раздевался, чтобы принять душ перед сном — украдкой, пряча заинтересованный взгляд под растрёпанной чёлкой... К Лайту хотелось прикасаться, его хотелось брать — так, чтобы из горла юноши рвались страстные стоны и требования не останавливаться. И Рюдзаки ни капли не смущало, что они с Лайтом одного пола — парни и девушки интересовали его одинаково. Единственным, что удерживало детектива от попытки соблазнить юношу, был тот факт, что Лайт являлся его подозреваемым. Но сейчас Лайт был так беззащитен, что это невольно завело. И потому Рюдзаки, оставив джинсы юноши стянутыми до колен, провёл ладонью по его ягодицам, наслаждаясь приятной упругостью юной плоти. - Ты что творишь, извращенец?! — возмутился Лайт и дёрнулся, безуспешно пытаясь вывернуться из-под руки детектива. - А ты как думаешь? — судя по тону, тот усмехался. — Ты очень красив, Лайт. И у тебя такая аппетитная попа, что трудно удержаться и не потрогать. - Прекрати немедленно! — зло потребовал Лайт. За его выкриком последовала короткая пауза. А потом... - Прекратить? Не собираюсь, — Рюдзаки уже принял решение. — И не думай, что я ограничусь только прикосновениями, — и он резким движением сдёрнул боксеры Лайта до колен. Лайт задёргался, бессильно матерясь, но Рюдзаки крепко стиснул его бёдра, заставляя остаться неподвижным. Тот, дёрнувшись еще пару раз, замер, поняв, что сопротивление бесполезно. Приняв решение, Рюдзаки отступать от него не собирался. И потому он поглаживал и мял ягодицы Лайта, не трудясь вслушиваться в злую ругань последнего. И зря Лайт думает, что его собираются просто грубо трахнуть... Нет, Рюдзаки был намерен позаботиться, чтобы Лайт тоже получил удовольствие от этого. Ненадолго прекратив тискать Лайта за попу, Рюдзаки отступил на шаг назад, чтобы просто полюбоваться. Лайт, почувствовав, что его больше не трогают, сперва настороженно замер, потом завозился, пытаясь вылезти обратно в комнату — видимо, затем, чтобы дать Рюдзаки по морде за наглые домогательства. Но почти тут же он взвыл и — уже не в первый раз — обматерил "железяки проклятущие". И вновь замер неподвижно. Рюдзаки облизнулся, точно кот, добравшийся до миски со сливками и замерший в предвкушении. У Лайта были очень соблазнительные округлые ягодицы и восхитительно стройные бёдра. Признаться, Рюдзаки предпочёл бы видеть Лайта не в таком положении, а раскинувшимся на простынях, чтобы можно было без помех рассмотреть его красивое тело... Детектив провёл пальцем по левой ягодице юноши. Лайт явно был из тех, в чью кожу загар словно въедается — и долго-долго не сходит потом. Но... - А попа у тебя бледновата, Лайт, — заметил Рюдзаки, — красок бы добавить. Если пойдёшь на пляж, советую тебе загорать в стрингах — результат будет гораздо лучше. - Сам загорай в стрингах, педик убогий! — презрительно выплюнул Лайт. - Хватит ругаться! — потребовал Рюдзаки, которому Лайтова брань уже надоела. — Уши вянут. - А ты прекрати лапать меня, ты... — и Лайт разразился совершенно не подобающей благовоспитанному юноше площадной бранью. Рюдзаки, выслушав всё, что Лайт о нём думает, невозмутимо сообщил: - Всё, Лайт. Ты меня достал, и сейчас я тебя буду воспитывать. Заодно и попе красок добавим... С этими словами он вытянул из Лайтовых джинсов ремень, сложил вдвое и слегка взмахнул им, примериваясь к аппетитной попе юноши. Лайт ещё разок сматерился обречённо и заткнулся, понимая, что деваться всё равно некуда. - Это тебе за извращенца, — Рюдзаки смачно, с оттяжкой, хлестнул Лайта ремнём по ягодицам. — Это, — ещё один удар, — за педика. А это... — и Рюдзаки принялся отвешивать Лайту удар за ударом за каждое сказанное юношей ругательное слово. Лайт то и дело вскрикивал негромко, но больше не матерился, опасаясь, что тогда порка затянется до бесконечности. Ему и в голову не приходило, что Рюдзаки так взбесится из-за ругани. Правда, Лайт ни разу не слышал, чтобы детектив сказал какое-нибудь словцо крепче, чем "идиот". "Впрочем, — подумал юноша, стискивая зубы, чтобы удержаться от вскриков, — это наверняка не более чем повод меня отхлестать. Садист хренов!" - Ладно, хватит с тебя, пожалуй... — Рюдзаки бросил ремень на пол и облизнулся — раскрасневшийся от порки зад Лайта выглядел ещё более аппетитно, чем прежде. На этот раз Лайт молчал, когда Рюдзаки вновь принялся поглаживать и мять его ягодицы, но дыхание юноши было рваным и напряжённым. "Только не трогай меня... там, — мысленно просил Лайт. — Не надо, Рюдзаки..." Он вовсе не хотел, чтобы детектив обнаружил, что грубоватые прикосновения к саднящей от порки, раскрасневшейся коже находят свой отклик в паху, отзываясь стыдным тяжёлым жаром. Член медленно наливался и твердел, и Лайт ничего не мог с этим поделать. Рюдзаки не удержался и, опустившись на колени, лизнул горящую кожу. Лайт вздрогнул и ахнул едва слышно. Усмехнувшись, детектив продолжил своё занятие, чертя языком влажные узоры поверх красных полос, оставленных ремнём, нежно лаская, словно в попытке зализать боль, а его руки поглаживали бёдра Лайта, потом одна легонько сжала яички, а пальцы другой обвились вокруг члена... и Рюдзаки хрипло рассмеялся. - Ты, конечно, можешь сколько угодно ругаться и злиться, Лайт-кун, но определённой части тебя происходящее очень даже нравится, — детектив усмехнулся и продолжил ласкать упомянутую часть Лайтова тела, медленно, но верно доводя юношу до нужной кондиции. Что бы ни думал по этому поводу Лайт, а ситуация складывалась чертовски восхитительная. И очень-очень возбуждающая — джинсы уже немилосердно давили в паху. Стоило бы расстегнуть их, но пока было немного рановато... Через пару минут, когда Лайт уже шумно дышал и даже изредка постанывал, против воли подаваясь навстречу ласкающим рукам, а его член полностью встал, Рюдзаки решил, что пора подготовить юношу к самому главному. А потом и собственные штаны расстегнуть. Оторвавшись от доведённой до кондиции жертвы, Рюдзаки поднялся и огляделся. Впрочем, он и так знал, что на роль смазки сгодятся только остатки крема из принесённой им же тарелки. Пара шагов, Рюдзаки подхватил тарелку и вернулся к юноше. - Советую расслабиться, — сообщил он, подцепляя пальцами немного крема и касаясь плотно сжатого входа. — Иначе тебе будет не слишком-то приятно. - Ну надо же! И как ты на мою задницу своего крема не пожалел?.. — фыркнул Лайт, ощутив, как в него проталкивается палец. Он старался не обращать внимания на то, что вытворяют с ним пальцы Рюдзаки, но получалось это очень и очень плохо. А ощущения были... странными. - Просто я на 99% уверен, что в этом смысле ты девственник, — пояснил Рюдзаки, проталкивая в Лайта уже не один, а два пальца. — Так что без смазки я тебе попросту не вставлю. А если всё-таки умудрюсь вставить, то мне тоже будет больно. Когда пальцы Рюдзаки нащупали простату, Лайт невольно ахнул и подался навстречу. Происходящее было неправильно, аморально... и чертовски возбуждающе. Самая непристойная ситуация, в какую Лайт когда-либо попадал. Он чувствовал, что тело уже жаждет этого, но признаваться в своём желании вслух означало окончательно сдаться. - Нравится? Нравится тебе? — выдохнул Рюдзаки, жёстко вбивая в Лайта уже три пальца, заставляя юношу выгибаться, вздрагивать и стонать сквозь зубы, вопреки собственной гордости. — Хочешь внутри мой член? - Да пошёл ты!.. — выдохнул сквозь зубы Лайт. - И куда же ты меня пошлёшь? — веселился Рюдзаки, вытаскивая пальцы из Лайтовой попы и берясь за застежку своих джинсов. — Может, в жопу? - К чёртовой матери, ты, извращенец! Рюдзаки тем временем расстегнул штаны... Хорошо, что Лайт этого не видел. Природа, щедро наделившая L интеллектом, была щедра и в ином плане. Лайт мог бы попросту испугаться, увидев, что Рюдзаки собрался засунуть ему в задницу такое... Собрав последние остатки крема с тарелки, Рюдзаки смазал свой член, зная, что лишним не будет — на девственников незачем жалеть смазку. Потом крепко стиснул бёдра юноши, приставляя головку ко входу. - Не вздумай зажиматься, — предупредил он Лайта, пока несильно надавливая на вход, — иначе я могу тебя порвать... Лайт рвано вздохнул и попытался последовать этому совету... раз уж деваться всё равно некуда. Рюдзаки надавил сильнее, постепенно проталкивая член внутрь. Ммм, как тесно!.. В самом деле, не порвать бы. Если у Лайта попа будет порвана, и он переступит через свою гордость и пожалуется, например, отцу... Нет, лучше об этом не думать. Лайт стиснул зубы, судорожно втягивая в себя воздух и отчаянно стараясь расслабиться, чтобы и в самом деле не оказаться с порванной задницей. Это было больно. Как будто раздирали изнутри. И Рюдзаки даже не дал ему времени привыкнуть — замер лишь на секунду или две, а потом начал двигаться, спасибо хоть, что пока медленно. Впрочем, рука детектива, обхватившая слегка опавший член Лайта, несколько улучшала положение. Рюдзаки с трудом удавалось сдерживать стоны — Лайт внутри был таким горячим, нежным... и почти до боли тугим. Хотелось яростно вбиваться в него, не сдерживая себя, но Лайт ещё не настолько расслабился, и двигаться быстро пока не получалось. Сделав несколько медленных, глубоких проникновений внутрь, Рюдзаки вытащил член и тут же снова вошёл в Лайта, но уже немного под другим углом. И довольно, немного безумно ухмыльнулся, когда тот ахнул, невольно подаваясь навстречу. "Попал!" Лайт знал в теории, что прямая стимуляция простаты — это приятно, но впервые ощутил это на себе. Это действительно доставляло удовольствие — всё более яркое с каждым движением Рюдзаки, такое, что боль, уже утихающая, постепенно отходила на второй план, и Лайт медленно, но верно утрачивал контроль над своим телом, начиная подаваться навстречу. Ещё немного — и Лайт с каким-то сладким ужасом осознал, что непременно кончит под Рюдзаки, который его... ну, практически насиловал. Согласия-то он даже не подумал спрашивать. Только это не отменяло того факта, что сейчас Лайт, задыхающийся и иногда хрипло стонущий, в буквальном смысле не знал, куда ему податься — то ли навстречу члену, вбивающемуся в его зад, то ли навстречу руке, ласкающей его собственный член. Боли в заднице Лайт уже не чувствовал, и даже на торчащие из стены железки, которые царапали ему живот, когда он извивался от удовольствия, перестал обращать внимание... Рюдзаки яростно двигался и, наклонив голову, зачаровано наблюдал, как его член погружается между исполосованных половинок Лайтовой сладкой попы, а Лайт от этого извивается и стонет. Его тугие мускулы обхватывали член Рюдзаки и словно не хотели отпускать, когда детектив подавался назад... словно засасывали. Рюдзаки не был уверен, что продержится долго, но ему хотелось растянуть удовольствие. Кто знает, когда доведётся так хорошо потрахаться в следующий раз и доведётся ли вообще... Рюдзаки жёстко вбивался в Лайта и грубовато дрочил ему член, желая довести юношу до оргазма к тому моменту, когда сам уже не сможет сдерживаться. А Лайт уже окончательно потерял голову и со стонами выгибался в руках Рюдзаки, подаваясь ему навстречу. Ему явно было наплевать на всё, кроме раздирающего надвое противоречивого желания: финишировать поскорее — и растянуть подольше эту сладостную агонию. - Что, Лайт... аааа... нравится тебе? — почти не сбавляя ритма, Рюдзаки звонко хлопнул Лайта ладонью по ягодице. — Нравится, когда... тебя грубо... имеют? Стонешь, как шлюха... Сладкий... узкий... - Рюдзаки... ненавижу... быстрее! — на выдохе, в полустоне, так, что слова едва различимы. Но Рюдзаки понял и увеличил ритм, ещё жёстче поддрачивая Лайту. Ещё немного — и он всё-таки не сдержался, кончил в эту нежную горячую глубину такого отзывчивого тела. Это было почти безумие, L совсем не контролировал последние движения своего тела, яростно вгоняя член в Лайта и сильно, может, даже до боли, сжав его член. А потом он на несколько секунд замер, уткнувшись лбом в стену и дожидаясь, когда перед глазами вновь прояснится... - Рюдзаки... сволочь! — почти всхлип. Тот моргнул, сообразив, что его пальцы по прежнему обхватывают член Лайта — всё ещё твердый, а сам Лайт с жалобными стонами ёрзает под ним... Отодвинуться, давая выскользнуть начавшему опадать члену, и протолкнуть три пальца во влажный и скользкий от спермы анус, безошибочно находя простату. Лайт отвечает громким, благодарно-бесстыдным стоном и подаётся навстречу. Ему нужно совсем немного — несколько касаний к заветной точке, несколько движений рукой по всей длине члена — и он взрывается, заливая стенку и руку L белыми потеками семени. ...Пара минут, чтобы окончательно прийти в себя, потом Рюдзаки вытер испачканные руки о джинсы, пофигистично подумав: "Всё равно стирать!" и внимательно посмотрел на Лайтову пятую точку. Зад у Лайта был в сперме, что естественно, а вот крови заметно не было. "Фух, не порвал..." — с некоторым облегчением подумал Рюдзаки и, решив сделать доброе дело, принялся натягивать на Лайта его трусы. Лайт, до этого висевший тряпичной куклой, завозился... - Рюдзаки... - Вылезай сюда. Нам обоим всё равно стоит немного передохнуть после такого, а уж потом продолжать эксперименты с дверями и дырками в стенах. Лайт вылез обратно в комнату, получив от железок ещё несколько царапин и окончательно доконав рубашку, и, старательно отворачиваясь от Рюдзаки, натянул джинсы. Настолько старательно, что Рюдзаки не удержался и, цепко ухватив Лайта за подбородок, заставил посмотреть на себя. И распахнул глаза изумлённо — на щеках Лайта ещё можно было различить две влажные, почти подсохшие дорожки, оставленные слезами. Лайт в ответ на это бесцеремонное обращение только пристально смотрел на Рюдзаки, мрачно и с вызовом. Говорить он явно ничего не собирался. Рюдзаки тоже молчал. Да и что было сказать? Извиниться? По меньшей мере глупо, к тому же виноватым себя Рюдзаки вроде бы и не ощущал, хотя при виде почти высохших слёз на лице Лайта его ощутимо кольнуло некое неприятное чувство... совесть, что ли? Так ничего и не сказав, Рюдзаки отпустил Лайта. Тот снова отвернулся. Они присели у стены, причём Рюдзаки, чувствуя явное нежелание Лайта не только общаться, но и вообще видеть его, отсел подальше, опираясь спиной на ту самую стену, в которую была врезана проклятая заклинившая дверь, стену, за которой был свободный, никем не запертый коридор. Ни о чем думать не хотелось, даже о том, как выбраться из этой чертовой комнаты. L просто замер, обхватив руками колени. В голове промелькнула мысль, что этак он может и уснуть, он ведь давно не спал, а после такого бурного секса клонило в сон... Из этой бездумной прострации Рюдзаки вывел звук, раздавшийся за стеной. Будто... приближающиеся шаги. Рюдзаки пошевелился, прилипая ухом к стене, но всё равно не мог понять, действительно ли кто-то идёт, или ему только кажется. Но когда за стеной, совсем рядом, громко чихнули, Рюдзаки, обрадовавшись, тут же замолотил кулаками по стене и завопил: - Эй! Кто там?! - А?.. Что... Это я! — раздался из-за стены порядком приглушённый голос Мацуды. - Мацуда, ты можешь нам помочь? У нас с Лайтом заклинило дверь, и мы заперты в этой комнате. - Я постараюсь. А что делать-то надо? Рюдзаки принялся объяснять, что именно надо сделать с системой безопасности, чтобы по команде компьютера открыть указанную дверь в указанной комнате. Объяснять пришлось аж трижды — частично потому, что Мацуда с первого раза не всё понял, а частично, потому что, хоть здесь и не была сделана качественная звукоизоляция, как в основных помещениях штаба, но стена сама по себе изрядно приглушала звуки, и приходилось напрягать голос. В конце концов Мацуда отправился мудрить с компьтером, пообещав, что, если у него не получится, он снова придёт сюда, а Рюдзаки с Лайтом остались ждать... ...Примерно через полчаса на двери мигнули какие-то лампочки, потом она, тихо пискнув, начала открываться. Парни тут же подхватились с места и, как только дверь достаточно отворилась, быстро вышли в коридор. Через несколько секунд дверь вновь закрылась, но до неё уже никому не было дела. - И что, мы опять пойдём искать твои дурацкие документы? — хмуро поинтересовался Лайт. - Нет, — отозвался Рюдзаки. — Сходим в главный зал, я поменяю пароли в системе, а то нынешние Мацуда теперь знает. Незачем ему... А потом — спать. В главном зале сидел Мацуда, крутя в пальцах какую-то ерунду. Рюдзаки расспросил его, что и как он сделал (а то с Мацуды станется ненароком похерачить всю систему безопасности штаба), а после отправил спать. Немного повозившись с паролями, он легонько потянул за цепь: - Пойдём, Лайт?.. Ещё через полчаса, после довольно продолжительного душа, парни забрались в постель. - Кстати, Лайт... - Что ещё? — Лайт недовольно оторвал голову от подушки и уставился на Рюдзаки. - Я тебя завтра будить не буду, — сообщил тот. — Спи, пока сам не проснёшься. Лайт на миг удивлённо округлил глаза, потом пожал плечами и снова улёгся, сильнее кутаясь в одеяло. Рюдзаки ещё какое-то время не спал, просто лежал на кровати, глядя в потолок и думая о всякой ерунде, и Лайт — что было вполне предсказуемо — уснул раньше него. Рюдзаки повернул голову и посмотрел на юношу — во сне тот выглядел так невинно и безмятежно... Не удержавшись, Рюдзаки нежно провёл рукой по волосам Лайта. - Ммм... — пробормотал юноша и, неожиданно подавшись вперед, ткнулся детективу куда-то в подмышку, обхватив его одной рукой. — Рюдзаки... Детектив некоторое время лежал неподвижно, тараща глаза, потом крепче прижал к себе сладко посапывающего Лайта и негромко произнёс: — Спи... — вздохнул и с грустью добавил: — Кира... Вскоре он и сам уснул. ...А вот Мацуда не торопился ложиться спать. Он просматривал по второму разу весьма интересное видео. Качество этого видео, конечно, оставляло желать лучшего, ибо камеры наблюдения, понатыканные по всему штабу — это совсем не то, что профессиональные камеры кинооператоров. Зато никакой игры, всё — до последнего движения и до последнего стона — натурально. "А иногда это не так уж и плохо, что все считают меня идиотом, — весело подумал Тота. — Вбивают при мне свои пароли в систему и думают, что у меня ума не хватит подсмотреть и запомнить... И разобраться, как включать-выключать камеры и открывать и закрывать автоматические двери. Я даже и не думал, что всё так удачно получится, и Рюдзаки с Лайтом решат перепихнуться! Вернее, Рюдзаки решит. Но это не важно. Вот бы их вместе с Мисой ещё где-нибудь закрыть..." Тота мечтательно улыбнулся и запустил запись по третьему разу...