Рождение дворцовых легенд. Ворон.

      - Что ещё ты слышал?       - Король… Он тоже…       - Любовник маршала? Тоже правда, причём не только король. Ворон иногда развлекается с мужчинами.       (Из беседы Августа Штанцлера с Ричардом Окделлом)       Т.1 «Красное на красном», глава 3 - 1

- 1 –

      Подпирая друг друга, один Ворон и два Оленя шли по пустынному крылу королевского дворца.       - Лучше бы мы отправились ко мне, - недовольно проворчал Алва.       - Лучше, - справа выдохнул Лионель.       - …но далеко, - закончил фразу Эмиль, ковылявший слева.       - Угу, - согласился с ним брат-близнец.       Ворон не без злорадства рассмеялся.       - Бессовестный ты человек, - вяло упрекнул его граф Лэкдеми.       - Не буду это оспаривать. Но вообще-то, я предупреждал, что Ноймарские Волки – крепкие парни и поединок с ними не будет лёгким.       - Ойген – не Волк. Он – Лис, - счёл нужным уточнить Савиньяк.       - Это недоразумение. Хотя, на севере все звери крупнее. Так что, агмаренский лис может стоить варастийского волкодава.       Эмиль округлил глаза и споткнулся.       - В чём дело? Ноги подломились? – «участливо» поинтересовался Алва.       - Нет, воображение. Я попытался представить себе такого лиса.       - Зачем? – «удивился» Ворон. – Ты видел Ойгена.       По другую сторону от него Лионель резко тормознул, повернув голову в направлении двустворчатой двери. Алва и Лэкдеми, двигавшиеся с ним в сцепке, под воздействием вращательного момента оказались лицом в ту же сторону. Они вопросительно посмотрели на друга и брата.       - Парни, я помню эту дверь, - сказал граф Савиньяк.       - И чё? – вопросил его близнец.       - За ней есть кровать.       - А в кровати? – пожелал услышать продолжение Эмиль.       - А в кровати будем мы.       - И всё?!       Лионель насмешливо сощурился в сторону брата:       - Хочешь меня убедить, что тебя ещё хватит на любовные подвиги?!       - А чё?! – Лэкдеми попытался выкатить грудь колесом.       Качнулся и устоял только благодаря поддержке Ворона.       - Если кого-то сейчас на такое и хватит, то только его, - Савиньяк мотнул головой в сторону Рокэ.       Покачнулся и так же, как брат, устоял лишь благодаря крепкой хватке друга. Ну, и тому, что Алва пока ещё относительно твёрдо держался на ногах.       - Вы ещё бодаться начните, - осадил их Ворон. – Значит, кровать, говоришь?       - Угу, - кивкомподтвердил Лионель.       С трудом поднял упавшую на грудь голову.       - Большая?       - Угу, - второй раз поднять голову было ещё сложнее, но Лионель справился. На чистом упрямстве.       - Пшли, - Алва потащил близнецов к дверям.              Они ввалились в комнату.       - ООООО! – томно простонали все трое при виде широкого ложа.       - Да мы тут все…! – «возликовал» Эмиль, хотя закончить фразу его всё-таки не хватило.       - Дверь, - напомнил Алва.       Путём скоординированных действий они закрыли и заперли двери на задвижку.              В пустом и тихом коридоре шевельнулась тень. Её Величество Катарина-Леони Оллар подкралась к дверям и прислушалась. Из комнаты доносились странные звуки.       Возня, стоны, вздохи. Поскрипывание кровати.       - Я хочу с этой стороны!       - Миль, не ной! – одёргивает его Ворон. – Ложись.       - Нормально! Это что, всё ему?! – возмущается Лионель. – А мне?!       - Тихо! – рявкает Алва. – Легли и не брыкаемся! Ты – сюда, а ты – сюда! МИЛЬ!       - Чё?!       - Подушку!       - На!       - Ещё!       - Да, на! Злые вы!       - Не ной!       Возня и недовольный голос Эмиля:       - Эй, легче!       - Двигайся! – рычит Алва.       - На стенку?!       - До неё ещё далеко.       - Рокэ, ты чудовище!       - А то ты не знал.       - А понежнее можно?!       - Нельзя.       - Вы уймётесь?! – сонно ноет уже Лионель.       - Угу, - отзывается Эмиль. – А колыбельную?       - А в ухо? – многообещающим тоном спрашивает Алва.       - Злые вы….       Тихий смех Лионеля, который подхватывают и остальные. Возня.       - А ЭТО зачем?! – с тревогой спрашивает Лэкдеми.       - Чтоб слаще спалось, - с опасной интонацией отвечает Ворон. – Ты против?       - Да, как тебе сказать…?       - НИКАК.       Лионель всхрюкивает. Эмиль обиженно сопит.       Шорох. Приглушённое постанывание. Вздохи.              Изобразив на лице глубочайшее потрясение, Её Величество горестно ахает. Заломив руки, она оглядывается, ища, кому бы излить свои чувства. Увы, коридор пуст. Ничего, однажды найдутся свободные уши при не слишком умной голове.              Завалившись поперёк кровати, Ворон и два Оленя сладко спали, посапывая, постанывая и вздрагивая. Во сне они снова переживали фехтование с северянами, от которого получили огромное удовольствие, хоть и умахались до бабочек в глазах. Пальцами Алва касался заряженных пистолетов, а у близнецов под ладонями были рукояти шпаг.              

- 2 –

      - Ваше Величество, - голос Лионеля был спокоен и твёрд, - Его Величество Фердинанд сейчас занят. У него важная беседа, которую он не хотел бы прерывать.       - С кем? С Кэналлийским Вороном? – глаза королевы блеснули девичьей обидой. – Неужели предмет их разговора – такая тайна, что даже мне нельзя к ним присоединиться?!       - Особенно вам. Это исключительно мужской разговор.       Савиньяк попытался вежливо преградить Её Величеству дорогу, но она, наивно распахнув глаза, якобы ничего не понимая, обошла капитана королевских гвардейцев. Поскольку перебросить королеву через плечо и унести, куда подальше, граф и офицер не мог, ему оставалось лишь повторить свой вежливый манёвр. А до запретной двери уже было рукой подать. Оттуда донёсся стон, какое-то мычание, возня.       Катарина-Леони Оллар замерла, с тревогой вслушиваясь в странные звуки. На её лице была растерянность и детский страх. Сопровождающий королеву Лионель сохранял полнейшую невозмутимость, хотя где-то глубоко в душе даже не хохотал, а ржал.       - Ваше Величество, как я и говорил, Его Величество очень занят.       Испуганно вздрогнув при звуке его голоса, Катарина посмотрела на генерала расширенными от ужаса глазами, в которых читалась едва ли не мольба. Этот взгляд так и просил: «Скажите мне, что это совсем не то, о чём я думаю!!!» На лице графа Савиньяк не дрогнул ни единый мускул. Он тоже умел прикидываться недогадливым. Так что сейчас изобразил вежливое ожидание. Королева ахнула, чуть вздрогнув подобно пугливой лани в лесной тени, и так же, как лань, устремилась прочь. Задавив рвущийся наружу всхрюк, Лионель последовал за ней.              Ворон вздохнул с тяжёлой иронией, глядя на Фердинанда Оллара, который силился подняться с колен. Король громко стонал. Не торопясь ему помогать, Алва убрал в ножны свою шпагу:       - На сегодня хватит.       - Нет-нет! – тут же запротестовал Фердинанд. – Я хочу ещё! Я смогу!       Ворон вдохнул. Выдохнул. Подождал ещё минуту, глядя, как Его Величество пытается встать. Решил, что лучше помочь. Так будет быстрее: раньше встанет, раньше снова упадёт. Соответственно и эта пародия на урок фехтования закончится раньше.       Ухватившись за протянутую руку герцога, Его Величество всё-таки поднялся. Алва подал ему шпагу:       - Атакуйте.       - Но ваше оружие в ножнах, - немного растерялся Фердинанд.       - Поверьте, это ничего не меняет.       - Да?!       Король дрыгнул шпагой, пытаясь изобразить нечто, отдалённо напоминающее финт. Ворон ждал. Фердинанд, наконец, решился атаковать условно безоружного врага. Провалился в удар, едва не нырнув следом за шпагой, когда она прошла мимо корпуса Алвы. С трудом устояв, Величество попытался сменить позицию. Его клинок описал круг, в нижней точке столкнувшись со шпагой Ворона. В следующее мгновение оружие короля улетело куда-то в сторону. Фердинанд невольно проследил за ним взглядом, качнулся, оскользнулся и снова оказался на полу.       - Ай! Ой! Уй! Ооооо….       Алва медленно и глубоко вздохнул.       - Ваше Величество, за какими кошками вам это надо?!       - Но я же мужчина! – король снова собирал себя, чтобы подняться. – Я должен уметь это делать!       - Что делать?!       - Защищать себя!       - Вы должны уметь управлять государством. А для защиты у вас есть я и Лионель Савиньяк.                     

- 3 –

      - Однажды он взял меня на рабочем столе кансилльера, даже не отцепив шпаги. Когда вошёл эр Август, я с задранной юбкой лежала на бумагах…. Кансилльер попытался закрыть дверь, совсем, как ты… Алва остановил его и принялся обсуждать потребности своей армии.       Он просил восемь тысяч на сапоги для горных стрелков, я это запомнила на всю жизнь. …. Когда кансилльер вышел, Ворон довёл дело до конца. Моя младшая дочь – память об этих сапогах.       (Катарина – Дикону)       Т. 2 «От войны до войны», глава 6 - 3

      Алва стремительно вошёл в кабинет Августа Штанцлера и остановился, вздёрнув бровь: за столом в кресле сидела Её Величество Катарина.       - Неожиданно, - оценил Ворон, снял шляпу и с ироничной вежливостью поклонился. – Вы с господином кансилльером решили поменяться местами? Какая прелесть! Но если вы здесь, то мне даже страшно подумать, где эр Август! Неужели в королевской спальне?! - синие глаза насмешливо сверкнули. – Сей благородный человек всё же решил расстаться с Честью?!       - Ах, герцог, оставьте ваши непристойные шутки, - изобразила обиду королева. – Да, я здесь не случайно….       - Не сомневаюсь.       - Я искала вас.       - В кабинете кансилльера?! Забавно.       - Я знала, что вы собираетесь сюда прийти….       - И я пришёл. Что дальше?       - Нам надо поговорить.       - Я догадался. Не любовью же здесь заниматься! Этот кабинет укрепляет целомудрие лучше всяких изумрудов!       - Герцог! – королева гневно сверкнула глазами и, оскорблено шмыгнув носиком, сложила губки в укоризненной гримаске обиженной девочки. – Вы можете хоть ненадолго оставить свои насмешки?!       - Могу. Ненадолго.       Катарина прерывисто вздохнула, комкая в пальцах платочек.       - Может, мы, наконец, перейдём к сути? - предложил Алва, ничуть не впечатлённый её «страданиями».       - Мне нелегко говорить о подобном….       Ворон хмыкнул:       - Вы меня почти заинтриговали. Уж, не о моём ли моральном облике пойдёт речь?!       - Если бы только о вашем! – со слезами в голосе тихо воскликнула королева.       - Какая прелесть! Но вы ошиблись креслом. Вам надо было сесть на место не кансилльера, а кардинала. Хотя Его Высокопреосвященство давно оставил попытки меня перевоспитать. Или…? О, неужели?! Вы хотите попросить МЕНЯ повлиять на чей-то моральный облик?! Это было бы презабавно!       - Я хочу попросить вас перестать это делать!       - Перестать делать – ЧТО? Меня обвиняют во многом. Но что-то не припомню в списке моих грехов призывов к целибату.       - Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю! – снова разгневалась королева. - Мне всё равно, чем вы занимаетесь вне дворца, но здесь…!Но с моим супругом…! Пожалуйста, не делайте больше с ним такого! Мой бедный Фердинанд и так…. Ну, вы же знаете…. Он и так не в полной мере мужчина… - последнюю фразу Катарина произнесла словно бы через силу. – Умоляю, не лишайте его остатков достоинства.       - А почему вы говорите это мне, а не ему?       Её Величество вздохнула самым трагическим образом и ответила со слезами в голосе:       - Потому что я знаю, что всё будет зависеть только от вас. Мой Фердинанд хоть и король, но даже он не может отказать вам.       - Ах, ну, конечно! – Алва иронично дёрнул бровью. – Совсем забыл! Во всём виноват я и только я. Даже в том, кто и как исполняет свой супружеский долг.       - А ваши друзья? – продолжала Её Величество. – Мне казалось, что они вам дороги. Но видимо, вас совсем не волнует их репутация.Поверьте, я очень хочу остановить все эти ужасные слухи, но не могу….       Потупившись – якобы от смущения – королева не видела лица Ворона. А стоило бы посмотреть. Тогда она заметила бы, как опасно сверкают синие глаза герцога, и, возможно, догадалась, что лучше бы остановиться.       - О своей репутации мои друзья в состоянии позаботиться сами, - перебил Алва; в его голосе слышалось рычание. – И, как я слышал, они прекрасно это сделали. И сделают ещё, если понадобится, - он снова насмешливо сощурился. - А я-то думаю, где же первоисточник всех этих пикантных историй, что гуляют по дворцу?!Или нюансы «любви по-имперски» вам поведал эр Август – из личного опыта? Теперь понятно, почему он так и не женился.       - Не смейте! – Её Величество вскочила, замахнулась, собираясь влепить герцогу пощёчину.       Алва перехватил королевскую ручку:       - Не советую.       - Негодяй! – возмутилась Катарина, высвобождая запястье, которое Ворон не очень-то и держал.       - Забавно. Истории сочиняете вы, а негодяй – я. К слову, не ожидал, что у вас настолько буйная и извращённая фантазия. Вам бы в Гайифе жить. Вся Паона легла бы у ваших ног, завороженно слушая.       - Да как вы можете обвинять меня…?!       - Как я могу?! – бросив шляпу на подоконник, Алва шагнул к королеве.       Катарина испуганно пискнула, но было поздно. Пинком отшвырнув кресло, Ворон одной рукой прижал Её Величество носом в стол, а другой задрал ей юбки.       - Что вы делаете?! – изобразила испуг королева.       - Собираюсь вам кое-что объяснить.       Она решила, что правильно поняла его намерение. И хотя это было именно то, чего она и добивалась, Катарина-Леони Оллар продолжила изображать жертву.       - Вы не посмеете…!       Увесистый шлепок по тронному месту, во-первых, оказался неожиданностью, а во-вторых - доказал, что Ворон посмеет. Ещё как посмеет!       - Вы так любите изображать из себя невинную девочку, что и воспитывать вас придётся, как залгавшегося и бестолкового ребёнка, у которого до головы доходит только через задницу.       Рука у герцога была тяжёлая, и королева попискивала при каждом шлепке, подкреплявшем почти каждое слово.       - Мне плевать, какие сплетни ходят обо мне. Я – чудовище? Не возражаю. Но я никому не советую трогать моих друзей. – Он приостановился на пару мгновений. – Чтоб вы знали: кого не убьют они, до тех доберусь я. Так что лучше придержите язык, иначе поголовье Людей Чести очень сильно сократится, - он снова остановился. -Хотя, может, вы этого и добиваетесь?       В кабинет, якобы неожиданно, вошёл Штанцлер и застыл на пороге.       - А, господин кансилльер! – Алва приветствовал его той самой улыбкой, от которой у Людей Чести начинался нервный тик. – Вас-то мне и надо. Ну, что же вы стоите? Проходите. Это же ваш кабинет.       Эр Август попытался что-то сказать, но получилось какое-то невнятное мычание.       - Попозже? Ну, зачем же?! Вы нам не мешаете, - Ворон недрогнувшей рукой придержал трепыхнувшуюся королеву, буквально не давая ей и носа поднять. – У меня к вам, вообще-то, дело государственной важности. Что? А, вы готовы выслушать? Прекрасно! Горным стрелкам нужны новые сапоги. Защищать Талиг БОСИКОМ они не могут. Так что потрудитесь сегодня же выписать из казны необходимую сумму. Полагаю, восьми тысяч хватит.       Кансилльер снова что-то промямлил, пятясь к выходу.       - Замечательно! Я рад, что вас так заботит благо нашего государства. Нет, я вас более не задерживаю. Да, вы можете идти. И не забудьте закрыть дверь: мы с Её Величеством ещё не закончили.       Штанцлер выскочил в коридор, а Ворон возобновил воспитательный процесс. Пару минут спустя ахи, охи и всхлипы королевы затихли. Алва отпустил её.       - Надеюсь, вы хорошо меня поняли, - сказал он.       - Да, - ответила Её Величество и шагнула к герцогу, взволнованно дыша.       Облизнув губки, она положила ладони ему на грудь. Словно бы не замечая намёка, Алва спокойно забрал шляпу.       - Мда, этот кабинет совсем не располагает к романтике, - как бы, между прочим, отметил он.       Коротко поклонился и вышел.              Пару часов спустя в тайном будуаре Её Величество тихо вздыхала на груди молодого офицера.       - Да, Ворон – чудовище, - шептала она, - но мы вынуждены его терпеть. Ведь заменить его пока ещё некем. Но я верю, что однажды ты….       - Да, я смогу, - горячо обещал офицер. – Ради тебя,моя королева! Ради того, чтобы получить право открыто приближаться к тебе.Ты сможешь мною гордиться….