это всё ты

      Зимний ветер никого не жалел: порывами обдувал лицо, касался морозной свежестью изнеженных щёк, царапал заледеневшие окна витиеватыми узорами, оставляя таинственное послание Санты. В самый канун Рождества непривычно холодало, напоминая о том, что на улице отнюдь не лето.       Лекса не любила воздух, пропитанный ароматами еловых веток и ледяной стужи. Ей было гораздо комфортней возле старого камина, который не только прогревал весь дом, но и заполнял его сладостной атмосферой тепла и уюта. Лекса прислушивалась сквозь едва тронувшую её губы улыбку: редкий скрип половиц, потрескивание сухого дерева в огне, лёгкое шуршание разноцветной мишуры. Рождество уже близко.       Но тишина и гармония старинного загородного особняка Вудсов не совсем устраивала юную Кларк, которая не переставала спорить насчёт их времяпровождения и пыталась вытащить свою девушку на улицу. Кларк — буря эмоций, извечный драйв и жажда приключений; ей было сложно усидеть на месте, сложно подчиниться спокойной романтике, сложно не влюбиться в шумный снежный лес за окном.       У неё была особенность — во всём находить удивительное, прекрасное, неожиданное для неё самой. Казалось, у Гриффин своё собственное представление о мире. Она словно губка впитывала в себя энергию поразительных вещей и не понимала, как Лекса может оставаться равнодушной к зимней природной красоте.       — Читаешь, значит, — подозрительно тянет она, появляясь из ниоткуда прямо перед Вудс, когда видит, что та устроилась у камина с книгой в руках. Лекса косится в её сторону, замечая тёплую одежду на своей любимой, и решает ей не отвечать. — А я придумала кое-что поинтереснее, чем «Цена соли».       — Боюсь, что это не так, солнышко, — не глядя отвечает русая с самым серьёзным видом, но спустя мгновение всё же поднимает взгляд на Гриффин, и лицо её становится мягче. — Но знаешь, я выслушаю твоё предложение, если ты, конечно, не захочешь вытащить меня на улицу. У меня аллергия на холод, помнишь?       — Это не доказано, а потому за аргумент не считается, — тут же хмурится Кларк, но надежды не теряет: не в её правилах. — Всего на полчаса, Лекса, ну правда! Слепим снеговика, вернёмся домой, я приготовлю горячий шоколад и почитаю тебе, пока ты будешь отогреваться под тремя одеялами.       — Вторая часть мне нравится, — задумчиво отзывается девушка и мило улыбается. — Может, начнём с неё?       — Сначала снеговик, потом всё остальное, — бурчит себе под нос блондинка, шмыгая носом. — Чтобы сохранить отношения, люди иногда идут на компромисс.       — Это сейчас была завуалированная угроза? — смеётся от души Вудс, но, едва заметив грозный вид подруги, заходится в кашле. — Твоя взяла. Я пошла утепляться.       Природа встречает порывом студёного ветра и остротой снежинок, и Лекса вся сжимается, надеясь, что Кларк в последнюю минуту сжалится, примет её жертву и отпустит домой, но этого не происходит. Лекса знает, что потом обязательно будет кашлять и чихать направо и налево, а ещё знает, что для Гриффин очень важно, чтобы они проводили вместе время вне уютного коттеджа. Лекса сдаётся, потому что любит. Она натягивает тёплые варежки и вооружается первым снежным комком.       — Я придумала, — щебечет вдруг она, прыгая от радости в своём нелепом костюме, что делал её шире раза в три. — Давай ты кинешь снежок в меня, я – в тебя, мы дружно посмеёмся и вернёмся к камину.       — Снеговик, Лекса, — прищурившись, твёрдо настаивает на своём блондинка в шапке со смешным помпоном. — Я не уйду без него.       — Разумеется, детка, — спешит согласиться Вудс, мысленно вздыхая от отчаяния. — Я просто подумала, что моя идея может тебя заинтересовать, но твою задумку со снеговиком, конечно, ничто не переплюнет, — последнюю фразу она шипит едва ли не с ненавистью, но вовремя успевает улыбнуться своей возлюбленной, когда та наконец оборачивается, чтобы узнать, как продвигаются дела.       У Лексы в руках приличный снежный ком — огромное доказательство её любви к Кларк Гриффин, — и она намерена превратить его в пузатого снеговика, который принесёт радость её девушке. Какое-то время Лекса считала, что это её работа, но новогодняя суета пробудила в мисс Гриффин непоседливого ребёнка, которому нужна сказка. И если это так важно, Лекса бы звезду с неба сорвала, лишь бы увидеть улыбку той, без кого жизнь уже не мила.       Она взглянула по сторонам, заприметив гигантские сугробы в стороне, и решила, что всё не так плохо: хоть подъездную дорожку почистят от снега. Девушки прониклись делом: Кларк от души, Лекса — сугубо ради Кларк, и уже через полчаса она не чувствовала собственных рук, а снеговик стоял на самом видном месте, сверкая рыжей морковкой и старым ведром на голове.       — Идеально, — восхищённо смотрит на это недоразумение Гриффин и нежно-нежно целует замёрзшие пальчики своей девушки.       — Идеально, — соглашается Лекса с улыбкой. Речь идёт вовсе не о снеговике.